***
Который год — который час?
А ты и я — всё те же дети —
ещё не думали о смерти,
но смерть подумала о нас.
Любовь, любовь… И что любовь —
имбирно-сахарный лубок?
В постели дуракаваляние?
«Любовь сильней на расстоянии» —
какая чушь.
Сопит под боком,
причмокивает, морщит носик.
А после — после одиноко.
И каждый сам себя выносит —
за нрав, за скобки, за порог
страны, где счастлив быть не смог.
Люби себя. На всё наплюй —
совет беспомощный, просроченный.
Остынет первый поцелуй,
но вечна первая пощёчина.
«Идёт-гудёт Весенний Шум…»
А мой, — шуршащий, белый, свадебный —
(казалось, у другой украден был)
на фотографиях пожух.
Сладкоголосил бес: «Послушай,
враньё, что я скупаю души
и помогаю людям редко.
Пусть говорят, что жизнь — рулетка,
но только мне под силу, детка,
земную ось — гигантский вертел —
над солнечным костром крутнуть».
… и жизнь казалась карнавалом,
я в нём кружилась и не знала:
от умирания до смерти
так долог одинокий путь.
