а в ноябре земля остыла

Октябрь, октябрь, на родине легко

и без любви прожить четыре года

Бродский

декабрь снегами завалил

куда-то ехать надо было

но не осталось прежних сил

январь морозами барыжил

и выл ночами словно зверь

мой дом засыпало под крышу —

и окна замело и дверь

но люди как-то проникали

снегам и ветру вопреки

один закутан в одеяло

другой — в пуховые платки

в остывшем коконе сонливом

среди холодных батарей

я повторяла — мы ведь живы

согрей нас господи согрей…

нам было сумрачно и тесно

вокруг накрытого стола

с далеких мест и мест окрестных

я всё людей звала звала

родных чужих простых и странных

глядящих сквозь свечную мглу

они сидели на диванах

на табуретках на полу

а чей-то мальчик утомлённый

на подоконнике зевал

и пальцем на стекле оконном

большое солнце рисовал

Голосовать