дугара
Рассветный луч коснулся робко
нависших в небе облаков.
Я, выползая из коробки,
подумал: что ж, прощай, альков —
приют скитальца поневоле —
бумажных стен броня слаба.
Бездомный тем судьбой доволен,
что не нуждается судьба
ни в брониро́ванной квартире,
ни в зареше́ченном окне:
зачем родиться пулей в тире,
где ты мишень. Вернее, к ней
привязан жертвою паучьей,
и солнце — радостный паук,
вонзая в тучу первый лучик,
грозится отобрать и звук,
и мысль, и зрение, оставив
одно желание — дышать.
А я закрою гофро-ставни
на щепочку, и не спеша
пойду смотреть, как солнце всходит
из-под моста. Пойду за ним,
и в петушино-звонкой коде
услышу: Господом храним
лишившийся и благ, и веры —
всего того, что в городах
окрашено в бетонно-серый.
А мне милее Ра дуга —
взберусь на самую вершину,
умоюсь солнечным лучом,
куплю на ярмарке блошиной
суму, накину на плечо,
пойду, довольный и счастливый,
по нескончаемой тропе
туда, где в жизни не смогли бы
добраться смертные и те,
кто делает для них коробки.
Храни их, Господи отец...
Закатный луч коснулся робко
забытых нимбовых колец.
