Ромашки под Орлеаном
Открывай же окно, весна. Успеешь согреться.
Если просто упасть в ромашки, в теплое детство,
Облака наверху и Бог. - Куда ему деться?
Кроткий шорох травы
Повернет колесо судьбы, откроет замочек,
Напрягут тишину незримо коконы почек,
А пока ещё день по-прежнему ясен и прочен.
Тень бежит синевы.
Скоро дома в слезах оставишь красное платье.
Древко крепко сожмешь, наденешь белые латы,
Не поняв, для чего себя придётся отдать нам. -
Слушай свои голоса.
Облаками ступай, спящими в снежных ромашках.
Знаешь, верить в себя всегда трудно и страшно.
Только если душа чиста, совсем нараспашку,
Можно узреть чудеса.
Через слезы и боль, Жанна. Прости. Прости! Конечно, мы сами
Божье чудо не видим, загромождаем словами.
Гуще стрелы летят и ненависть при Орлеане.
Только предав Христа
И сумеем постичь до конца нутро человечье.
Льдинки грустно ветрами звенят. Верность не вечна.
Чистоту осмеяв, невинность её изувечив,
Мы понимаем: так
Свяжет небо людей в народ, жилы - в единый узел,
Так сумеют в самих себя поверить французы.
Мера страшной войны/безумие черного груза
Тянет сердца со дна.
Жанна, Бог не даёт никому не по плечу задачи.
Сердце может навеки твоё остаться горячим.
Обнимаю охапку снежных ромашек и плачу.
А за окном - весна.
