Мне было лет двенадцать - тринадцать, когда мы сидели на залитой солнцем веранде, и вязали спицами рукава для моей будущей кофты с бабулей наперегонки. Бабушка тихонько напевала украинские песни...

"А, ведь, мне было примерно столько же лет, как тебе сейчас", - отложив вязание, неожиданно сказала мне бабушка. "Был канун Рождества.

Батько взял меня с собой на ярмарку.

Он пообещал справить мне новую обувку к празднику. Когда мы приехали на ярмарку, батько сказал мне: "Доню, выбирай черевики, какие на тебя смотрят". Я была найменша у родыни, и он дуже любил меня. Я змалечку не боялась любой работы и внешне и характером была схожа на батька.

Когда мы ехали с ярмарки, я радовалась новым светло-коричневым кожаным черевичкам с блестящими пряжками и небольшим каблучком. Я представляла как буду красоваться в них на рождественских гуляниях перед парубками. Ни у кого таких красивых черевичек не было у нас в селе. До того ж я була не по возрасту высока, гарна, а косы мала завтовшки з руку, и на меня уже заглядывались хлопцы.

Мы жили зажиточно, но посторонних людей не нанимали. У нас были лошади, корова, большой надел земли. Всей семьёй тяжко працювали. Батько був строгий, но справедливый, никому не давал линуватися.

Таких, как мы тогда называли середняками...

На дворе было темно, когда ми приехали с ярмарки. Нас уже выглядывали дамашние и хвилювались ( неспокойно было в селе), а теперь радовались нашему возвращению и подаркам, которые мы привезли с ярмарки. Мама собрала на стол, и мы сели вечерять.

Как вдруг громко грюкнула калитка, и собаки залаяли, як скажени.

Отец отворил двери. До хаты зайшлы декилька людей. Они грубо вытолкали нас с хаты. На дворе уже чекала подвода. Не разрешив взять даже необходимые вещи, нас повезли в неизвестном направлении. Потом выяснилось, что нас везли в Сибирь. Зима в том году выдалась дуже люта. В дороге заболела тифом моя старшая сестра и умерла. А следом за ней захворали и умерли мать с отцом, а братьев забрали в детский дом.

Когда не стало родителей, любимой сестры, то как будто солнце для меня закрылось. Я осталась одна одинёшенька, кругом чужие люди, которым нет до меня никакого дела, никто не обнимет, не приголубит...

Я одна добралась до места ссылки. Это была, занесённая снегом, поляна посреди леса. Мужчинам раздали топоры, они начали рубить деревья и строить бараки. В них мы и стали жить. Тогда я и повстречала гарного хлопця, которого полюбила всей душой. Мабуть, Бог мне его послал, сжалившись надо мной. Мы строили планы на будущее и хотели пожениться. Он был очень уважительный: ни словом, ни делом не обидел меня, и твоему дедушке не в чем было меня упрекнуть, когда я за него шла замуж.

"Разве это был не мой дедушка?",- спросила я в недоумении. Бабушка как будто и не услышала моего вопроса. Она продолжила свой рассказ:

"От непосильной работы он тяжело заболел и умер. Я больше никого так не любила, как его", - сказала она как-то отрешённо, видимо, пережив и приняв это давно.

"Не суждено нам было быть вместе", - закончила свой рассказ бабушка. "А как же дедушка? Когда ты его встретила? Ты же любишь дедушку?", - не унималась я с какой-то детской обидой за дедулю.

"Твоего дедушку я встретила значительно позже, и я его по-другому люблю, скорише, жалею.

Ведь не даром в старину люди вместо "я тебя люблю"- говорили "я тебя жалею"", - закончила свой рассказ бабушка.

Я восхишаюсь моей бабушкой, которая перенесла такие тяжёлые испытания, выпавшие на её долю, но при этом не разучилась любить, любить людей, любить жизнь.

Они прожили с моим дедушкой трудную, но счастливую большую жизнь. Почти шестьдесят лет вместе.

 

 

Иллюстрация - картина Ю.П. Кугача "Из недавнего прошлого." 1960-е — 1990-е. Холст, масло. 145 × 205