Страсти по футболу

Страсти по футболу: счёт по сторонам света Я люблю футбол. Люблю смотреть его по телевизору, в уютной домашней темноте, когда экран светится, как аквариум, а в руках — холодное пиво и тарелка с орешками. И вот ведь какая штука: чем старше становишься, тем больше этот ритуал напоминает не спортивное зрелище, а некий медитативный сеанс, где главное — вовремя подсыпать солёного кешью, ибо без кешью футбол теряет свою текстурную достоверность. Но однажды (тут я должен сделать сноску для скептиков, которые уже готовы заподозрить меня в литературном вымысле: всё нижеизложенное случилось в сентябре 2011 года, в Химках, и я готов поклясться чем угодно, хоть здоровьем своего автомобиля) мы с Мишкой отправились на стадион. И билеты у нас были не абы какие, а в самую что ни на есть ЦСКА-шную гостевую ложу, куда простому смертному попасть — всё равно что в рай. Мишка — это мой младший сын, и к тому сентябрю ему исполнилось десять лет — возраст, когда человек уже окончательно овладевает искусством профессионального канючения, причём с такой интонацией, что хоть святых выноси. Мы приехали заранее. Я припарковал машину в такой щели, что сразу подумал: «Как я её оттуда вытащу?» — но тут же отмахнулся: потом видно будет. У стадиона уже кипела своя, параллельная жизнь. Торговцы разложили товары — майки, значки, бейсболки. Но больше всего было шарфов. Они висели рядами, как бельё после грандиозной стирки, и колыхались на ветру, словно флаги неведомых государств. Мишка, разумеется, сразу их углядел и принялся обрабатывать меня своей фирменной техникой: — Пап, ну купи шарф! Ну па-а-ап! Я благоразумно заметил: — Зачем тебе шарф? На дворе ранняя осень, солнце ещё может выглянуть. Давай лучше бейсболку. От солнца, так сказать, защита. — Не хочу бейсболку! — заявил он категорично. — Тогда бери красно-синий, — сказал я, чувствуя себя голосом разума в этом хаосе. — Мы же за ЦСКА приехали, это святое. Но Мишка ткнул пальцем в сторону бело-голубого полотнища, на котором красовалась буква «Д». Я чуть не подскочил на месте: — Ты с ума сошёл?! Это же «Динамо»! Нас же тут сразу примут за шпионов и скрутят в бараний рог! А он упёрся, как тот самый баран: — Хочу «Динамо»! И точка. Будто речь шла о выборе вероисповедания. Что оставалось делать? Воспитывать его на месте, посреди стадионной суеты, было себе дороже. Я купил бело-голубой шарф, сунул ему в руки и строго наказал: — Спрячь его в пакет. А то будет нам с тобой футбол, только в другом смысле. Мишка взял, глянул на меня своим невинным взглядом — и мгновенно повязал шарф на шею. Как галстук, только непомерной длины, свисавший почти до колен. Мы зашли в ложу. Там царила атмосфера торжественного единства: все важные, в красно-синем, переговаривались вполголоса — обсуждали последние трансферы, судейские ошибки и шансы ЦСКА в Лиге чемпионов, причём с таким видом, будто от этого зависела судьба не только клуба, но и всего мирового порядка. На нас — на меня с моей застывшей улыбкой и на Мишку с его шарфом — косились мельком, как на случайных прохожих, которые по ошибке забрели в чужой кабинет. Матч начался. Футболисты носились по полю, старались, потели. Наверное, динамовцы старались лучше — и на тридцать восьмой минуте, надо отдать им должное, забили гол. Ложа выдохнула, повисла ватная тишина, слышно было только, как жужжит осенняя муха. И тут Мишка вскакивает, срывает с шеи шарф, размахивает им, как знаменем, и орёт: — ДИ-НА-МО! ДИ-НА-МО! Все разом обернулись. Кто-то даже перестал дышать на полуслове. Я покраснел до корней волос и уже мысленно прощался с ложей, воображая, как нас под конвоем выводят под гул свиста. Кто-то сзади злобно бросил сквозь зубы: «Охренели, что ли?!» Через три минуты динамовцы забили снова. Мишка повторил свой номер — и на нас уже вперились с откровенной ненавистью, как на засланных казачков. Во втором тайме «Динамо» закатило ещё два. Итого четыре. Мишка бушевал после каждого гола. Как мы покинули ложу живыми и невредимыми — до сих пор загадка. Наверное, единственное спасение было в моей идиотской улыбке, которая ясно говорила окружающим: «Этот человек просто слабоумен, не трогайте его». С того самого вечера я решил переменить веру и болеть за «Динамо». Если сын так упёрся — значит, это не случайность, а некий знак судьбы, который надлежит принять безропотно. А через несколько лет история продолжилась, но уже в ином, женском ключе. Я взял на футбол Наташку. Наташка в футболе не понимала ровно ничего, её интерес ограничивался новыми нарядами: главное, чтобы все смотрели и завидовали, а на поле там хоть трава не расти. И вот как раз матч «Динамо» — «Локомотив» (для особо недоверчивых уточняю: 14 апреля 2018 года). Я, естественно, болел за динамовцев, но они проиграли — не поверите! — с тем же счётом, только наоборот: 0 — 4. Два гола пропустили в первом тайме, два — во втором. И пенальти им ещё не забили, а то было бы пять, как в той знаменитой песне про Аргентину с Ямайкой. Я сижу убитый. Попкорн в глотку не лезет. А Наташка поворачивает ко мне лицо, на котором сияет абсолютное спокойствие, и говорит: — Ты чего такой кислый? Ничья же! Я даже закашлялся: — Какая ничья? Четыре — ноль в пользу «Локомотива»! А она глядит на меня — с видом человека, который только что разгадал загадку Вселенной, — и изрекает: — Ну как же? В правые ворота два гола забили, и в левые — два. Значит, поровну. Ничья. Чего тут неясного? И смотрит на меня. Я открыл рот и вдруг осознал: она же искренне так считает! После первого тайма команды действительно меняются воротами. И эта женщина, которая только что с серьёзнейшим видом выслушивала мои пространные лекции про зональную опеку, про важность фланговых полузащитников при схеме 4-2-3-1, про страхование центральных защитников при стандартах, про владение мячом и низкую реализацию моментов — она всё это время милостиво кивала, как кивают больному, чтобы его успокоить, а затем выдала теорию о правых и левых воротах. И эта её теория, чёрт возьми, была куда убедительнее всех моих тактических выкладок. С тех пор я смотрю футбол исключительно дома. В одиночестве. Когда играет «Динамо», я достаю из шкафа тот самый Мишкин шарф, повязываю его на шею и после каждого правильного гола начинаю скандировать в пустоту: — ДИ-НА-МО! ДИ-НА-МО! А Наташка заглядывает в комнату и строго напоминает, чтобы я не забыл сходить в магазин за картошкой. Наташка как судья на поле: если вовремя не вынес мусор — сразу жёлтая карточка. Если не помыл посуду — красная, безоговорочно. И это единственная игра в моей жизни, где правила соблюдаются с абсолютной неукоснительностью. И знаете, я ведь и не спорю. Может быть, потому что в этой игре счёт всегда один — в пользу той, кто считает голы не по табло, а по сторонам света. P.S. На фото — 1975 год. Сражаюсь с юношеским «Спартаком» в знаменитой Тарасовке.