«Окололитературный трутень»

Фельетонная пасквильная статья о Бродском вышла почти ровно 62 года назад. Маленькие истории - частное собрание старинных предметов и связанных с ними историй и событий - рассказывает: 29 ноября 1963 года в газете «Вечерний Ленинград» появился клеветнический фельетон «Окололитературный трутень» об Иосифе Бродском. Именно эта нелепая заметка дала старт травле поэта и вылилась в итоге в судебное разбирательство о тунеядстве. Начинался фельетон так: «Несколько лет назад в окололитературных кругах Ленинграда появился молодой человек, именовавший себя стихотворцем. На нем были вельветовые штаны, в руках - неизменный портфель, набитый бумагами. Зимой он ходил без головного убора, и снежок беспрепятственно припудривал его рыжеватые волосы. Приятели звали его запросто - Осей. В иных местах его величали полным именем – Иосиф Бродский». После примеров с цитированием не имевших отношения к Бродскому стихов следовало заключение: «Тарабарщина, кладбищенски-похоронная тематика - это только часть невинных развлечений Бродского. Еще одно заявление - «люблю я Родину чужую... Очевидно, надо перестать нянчиться с окололитературным тунеядцем. Такому, как Бродский, не место в Ленинграде. Какой вывод напрашивается из всего сказанного? Не только Бродский, но и все, кто его окружает, идут по такому же, как и он, опасному пути. И их нужно строго предупредить об этом. Пусть окололитературные бездельники вроде Иосифа Бродского получат самый резкий отпор. Пусть неповадно им будет мутить воду!» Соавтором фельетона был Яков Лернер - завхоз института «Гипрошахт» и командир оперотряда Добровольной народной дружины №12 (скоро, кстати, сам на 8 лет попадает в тюрьму за приторговывание «очередью» на получение автомобилей и квартир). Сам Иосиф Бродский называл своего главного гонителя "черным крестным", ибо Лернер вопреки своему желанию обеспечил поэту огромную славу. Я сейчас в квалификационном статусе где-то между специалистом классической филологии и досканальным знатоком Бродского. Я почитала, почитаю и еще больше почитаю его. В своем первом поэтическом сборнике в прошлом году я 4 раза вспоминала Бродского - там разные чувства были - от иронии до уважения. И постов у меня про него было несколько - от годовщины статьи газеты "Вечерний Ленинград" до опытов с переводами хора из "Медеи" Еврипида. А 4 года назад в июле я много читала Бродского и сидела «за шкафом», зато в следующем году много чувствовала и много писала. То ли осень, то ли просто грусть, и скука, и тоска. То ли осень, то ли Бродский не оставил табака и от этого печальней стал прокуренный подъезд. Я не выхожу из спальни нету денег на проезд. или Хоть лицо моё, будто обои, Я готова. Мне нужно идти. Тихо плачет на кухне алоэ. Может… встречу перенести? Может, улица всё же «ошибка» И не стоит её совершать? Нацепила на зубы улыбку И пошла! Бродский будет молчать. Если поэтическое имя "окололитературный трутень" Бродского занято, то прозаическое "околололитный трутень" Набокова свободно