Редакторский портфель № 2
Здравствуйте! Я не мастер по обзорам, так что буду лаконичной. Расскажу своё видение стихотворений, которое может не совпасть с авторским, но тем и прекрасна поэзия, что дарит мысли и эмоции.
не зверь — ожог от сглаза чёрный креп
скользнул меж гнутых шпал припав к земле
зга глиняного ока — раны мак —
горька и одинока боль сама
обрывки тьмы что мнятся пустоте
шов прочерка на юной бересте
на розовом на белом — рыжий мех
совиный хохот на глазах у всех
сталь рельсы застарелый креозот —
дорога повезёт коль повезёт
и вывезет и свистнет соловьём
мы паром под завязку воз набьём
мы зверя приручим и заживём
мы рану обнажим и заживим
но этот сглаз необжитой как дом
но этот срез курящийся как дым
но этой боли рыжий водоём
но глиняный божок — невыразим
на розовом на белом — задарма
огонь насытить тьмой сойти с ума
сломать скелеты перетлевших трав
шагами невесомыми поправ
в ладье ладоней чёрная вода
в глазах — горы небесная гряда
вне времени и места — никогда
ЛГ сталкивается с чем-то не физическим, с тем, что приносит всепоглощающую боль и опустошение. Но герой не теряет надежды, не только верит в судьбу
дорога повезёт коль повезёт
но набирается сил, чтобы продолжить путь
мы паром под завязку воз набьём
борется, принимая боль
мы зверя приручим и заживём
и исцеляется, раскрывшись кому-то
мы рану обнажим и заживим
Он уничтожает прошлое, которое мертво, но имеет форму и освобожденный продолжает путь
сломать скелеты перетлевших трав
шагами невесомыми поправ
Финал я вижу двойственно: лг освободившись, всё же приходит к просветлению, к философскому заключению, что не будь этой ноши, не было бы и всего хорошего.
в ладье ладоней чёрная вода
в глазах — горы небесная гряда
вне времени и места — никогда.
Стих преодоление.
Место и время определяют, чем в итоге станет человек, каким он будет. На это указывает и название стихотворения.
"Семь железных посохов" производит сильное впечатление своей образностью, символизмом и эмоциональностью. Ритмика пятистопного ямба с мужской клаузулой вводит в транс с первых строк, направляет образами, звукописью, красками, оставляет послевкусие после каждой строки, заставляет читателя пройти с лг через внутреннее пространство страха, боли, надежды, борьбы и принятия.
Выключить свет –
и ослепнуть от происходящего.
Ничего поймано врасплох.
Очередной заскок,
не поддающийся пониманию,
недостойный внимания.
Говорит и показывает Ау,
приглушите сверхновую.
Придушите.
Верёвочке виться до виселицы.
Гасителей больше, чем солнц,
хранителей меньше, чем тайн.
Перегорело тщательно оберегаемое.
У свечки обломился фитилёк.
Коробок спичек пошёл по рукам.
Короткое замыкание.
Длинное – семь точек, пять тире.
По венам,
проводам,
e-mail,
в крайнем случае – на оленях
будет доставлено в срок.
А пока
давайте взасос
и немножко цианида.
Сильное стихотворение, вызывающее ассоциативный ряд. Автор искусно жонглирует огнем, включает и выключает свет. ЛГ хочет выключить реальность, не имея возможность его принимать. И эта мизерная дозировка покоя, приносит только мнимое облегчение. Лг протестует:
приглушите сверхновую.
Придушите.
ибо понимает:
Верёвочке виться до виселицы.
Он видит, что равновесие нарушено
Гасителей больше, чем солнц,
хранителей меньше, чем тайн.
а помочь некому, хотя и могли бы. И боль становится своего рода формой существования. ЛГ чувствует, как перегорает, но все же уверен, что в итоге посыл дойдет и до остальных, а пока остается притворяться, казаться сильным, получать удовольствие от краха, ища быстрые пути избавления.
Стихотворение написано в свободной форме, имитирующим поток сознания, очень болезненное, пропитанное отчаянием. Но где-то, в глубине проскальзывают отблески надежды.
в толще земной, где спит вековой камень,
тонкой ниткой скважина шьёт глубину.
под чёрную кору, где тьма беспощадна,
словно в телескоп - одним глазком взгляну.
бур-авторучка пишет подслойные строки,
будто хочет достать до земного ядра -
может, истина скрыта в его потоке,
что колышется, пламенем жизни горя?
вечер выбрасывает солнца окурок,
смотрит вприщур на меня чернота небес,
а я продолжаю вихревой бурей
скважину бурить, ища правду в себе.
Интересное метафоричное стихотворение. Автор хорошо передал погружение ЛГ в самого себя, погружение в неизведанное, тяжелым непосильным трудом и пугающее неизвестным открытием.
Твердость и холодность камня, темнота, как завеса, бур-авторучка(творчество, высвобождающее ментальное).
Истина является ядром, которая может либо уничтожить, либо вдохнуть жизнь. Стихотворение написано в свободной зарифмованной форме. Ломанный ритм помогает лучше следить за экспрессией ЛГ.
Очень понравились образы:
вечер выбрасывает солнца окурок,
смотрит вприщур на меня чернота небес.
Завяжи в узелки уголки тишины,
Чтобы шёпот не вытек с рассветом.
Нам с тобой в эту ночь имена не нужны:
Ожидаемый путь — неизведан.
В непривычной среде, не чужой, но иной,
Только взгляд бережёт сокровенным:
Мы, как гости, хозяйкой не званные в дом,
Мы — дыхание слов во вселенной.
И не важно, кто первым нарушит черту,
А в часах запечатает время:
Ты — как дождь, что ложится на старую грусть,
Я — пульсацией вены яремной.
В светотени останется краткий приют
Узелково-воздушным узором.
Мы пришли в этот сон, где имён не дают,
И вернёмся... возможно, не вскоре.
Красивое лиричное, мелодичное стихотворение о таинстве временного, но глубокого соединения двух людей. Это событие выходит за временные и пространственные рамки, где слова не нужны, где двое лечат друг друга, и вновь учатся чувствовать себя живыми. Здесь встреча, как частица вечности, молчание, как форма любви, сон, как метафора свободы от обязательств и имён. Нарушить молчание, означает рассыпать хрупкий баланс покоя и гармонии. ЛГ хотят жить этой минутой, обнуляя прошлое и будущее. Атмосферой проникаешься, и уносишь с собой послевкусие гармонии и тишины.
и времени нет.
и ада, и рая нет.
сон есть тренировка
под тенью холодной смерти.
маячит она в приоткрытом ночном окне,
на талой земле каблуками бороздки чертит...
рассвет сгонит тень и запустит часы вперёд,
воскреснешь в кровати под старый мидишный "rize up" -
будильник священен,
ведь каждый с ним восстаёт
из мрака теней
к июньскому небу в стразах,
работе, друзьям, суете бесконечных дней...
всему, что даёт живым называться право.
и нет тишины,
и смерти, конечно, нет -
она новый день присутствием не отравит.
она подождёт,
давно научилась ждать.
а после придёт,
погасит в ночи светильник,
и сон победит -
ты ляжешь в свою кровать,
и встанут часы,
и не запоёт будильник.
Еще одно отличное стихотворение. Сон – маленькая смерть, когда настоящая – ходит по пятам. Лг находится в беличьем колесе, ни на секунду не забывая об этом. Наступает такое время в жизни каждого, когда засыпаешь, словно выключая мир, и просыпаешься радуясь, что не сегодня. Находишь маленькие радости, подтверждающие, что ты жив, и постепенно смиряешься с неизбежным. А пока…
Думаю, это стихотворение будет понятно каждому, и близко многим.
Там, где тени поют безглагольно,
Где столетья — как вздох у огня,
Я искал тебя трепетно, больно,
Образ твой в своем сердце храня.
Ветер мнет паутину столетий,
Вспыхнут спички — и канут во тьму...
Ты ли это в дворцовой карете,
Тихо таешь в рассветном дыму?
По кругам на воде обнаженной,
Белым пламенем рвётся заря...
Скрыв лицо в глубине капюшона,
Нас свела временная петля.
Тонкой струйкой сквозь острые пальцы
Течь песка из разбитых часов.
Но я слышал мелодию вальса
Сквозь сгустившийся рой пустяков.
Все ж Любовь — это фальш и притворство
Или свет, что не гаснет во мгле?
Я искал затерявшийся остров,
А нашел яркий луч на земле.
Где-то там на краю мирозданий,
Где рельеф создает светотень...
Льют глаза твои свет обещаний,
Что найдётся и место, и день.
Смерть, как мост между соединёнными сердцами. Как портал между измерениями, способность найти долгожданное и трепетно хранимое. Плавность и мелодичность стихотворения, обманчиво убаюкивает, на самом деле здесь мы окунаемся в нарастающую тревожность. ЛГ потерян, и не может найти себя в жизни. Он живет призрачными видениями на границе миров, в ожидании встречи, которая невозможна. Его любовь является одновременно и химерой, и путеводителем, наполняющим его уверенностью. Такой мистическое и трогательное. Хорошая образность позволяющая видеть и безгласые тени, и пролетающие столетия, и тонущую зарю, сюрреалистичный образ смерти, как временной петли, и остановившееся время, и песок просыпающийся сквозь костлявые пальцы.
Вдруг она говорит мне:
"Я что,
умерла?"
И давай по сусекам мести, как пчела,
как с цветка на цветок, собирая нектар —
будет нынче медок слишком горек и тал.
Двум смертям, как и жизням —
вовек не бывать,
не сберечь и секунды,
загадочен тать,
чья-то сверху рука напускает болезнь —
солнце слепит глаза,
душит горло сирень…
Тятя скажет,
что светлый и очень большой
дом построил для нас.
В огороде взошло,
что при жизни уже не взойдёт никогда,
изобильно,
с заботой,
забита гряда….
На меня он оформит машину опять,
только это не к спеху –
ещё подождать...
Автор обратился к образу смерти и показал нам петлю. Каждый раз приближение смерти делает нас чуточку активнее, чуточку собранней. Успеть завершить, доделать, и похоже именно эти мысли делают возможным запуск жизни после смерти.
Время пришло, вот и дошёл до невидимой точки,
значит, пора новые карты раскрыть на столе.
Знать бы ещё, где и когда оживут эти строчки,
чтобы понять, стоит ли ждать их следов на Земле.
Если б я знал, что эта жизнь, в общем, штука простая,
смог бы найти парочку слов и себя обмануть.
В памяти снег даже под солнцем теперь не растает
и до конца скроет судьбой неотмеченный путь.
Знать бы ещё, кто и когда мне напомнит о вере.
Но я и сам мог бы другим рассказать про неё.
Время спешит всех привести к исключительной мере,
чтобы узнать, чьи берега зарастают быльём.
Снова пишу письма, которых никто не получит,
просто хочу главное слово увидеть в конце.
Время уйдёт, я же, его утомлённый попутчик,
буду искать все отражения в каждом лице.
Если б я знал, как эта жизнь вдруг становится сложной,
спрятал бы все письма в остывшей вчерашней золе.
Строчки ползут по белой бумаге и, значит, возможно,
им предстоит долго молчать у меня на столе.
Через года я проложу пару новых маршрутов.
Время вернёт несколько слов, чтобы тут же забрать.
Ну и пускай, я всё своё оставляю кому-то.
Знать бы кому...
Глубокое философское стихотворение. Лг задается вопросом о своем творческом наследии. При этом им становится то, что не облечь в слова. Кому достанется такое богатство большая загадка.
Через плотный поток образов, контрасты и парадоксы автор доносит идею, что писать — это не всегда быть услышанным, но обязательно быть собой. Это похоже на своего рода поэтическую исповедь.
Время вылилось в небо холодным дождём,
наследив и оставив подобие луж.
Облаками назвали их те, кто рождён.
Нерождённые им не поверили - чушь...
Посвящённые в жизнь нарекли небеса
голубою мечтой, запустили в них птиц.
Ночи взвесили, дни на реальных весах.
Нереальные сны стали следом плестись...
На рассветах-закатах стоит вавилон
и прессует века в известняк этажей,
облака вовлекая в объёмы времён,
ожидая от них плодотворных дождей.
В шлюзы тёмных ночей шум ворвался часов -
нерождённым готовится выход наверх.
Что же скажут они, появляясь из снов
и начав перелистывать будущий век?
Глубокое философское стихотворение. Как-то один замечательный автор сказал мне, что все мы только возможности, и по-настоящему рождаются только немногие. Рожденные видят и понимают больше других. А те, никогда не поймут прозревших и не поверят им.
Здесь, наверное, немного о другом, о том, что мир принадлежит не только тем, кто уже живет, но и тем, кто ожидает в безвременье своего пробуждения. Финал несколько апокалипсистичен, автор задается вопросом, что будет, когда появятся нерожденные (не воплощенные), каким они увидят мир? Каким сделают его те, кто придет от небытия к бытию? Перепишут ли будущее те, кто уже на пороге?
Доставай из кармана карту, начинай игру.
Выбирай любой подходящий тебе маршрут.
Что там ждёт тебя в этом проклятом "лесу"?
И если что случится, точно спасут?
За спиной остался твой привычный мирок,
в котором скучно, тошно и всё не впрок.
Но тебе нужны эти игры разума между завтра и здесь,
где ты на ладони весь.
Ветер полощет нового пространства лоскут,
рвёт на части... Неспящий
разгоняет тоску
прибаутками типа: кто ищет – обрящет.
А тебя тянет между мирами, за грани,
где гуляет резиновый ёжик или ёжик в тумане,
белогривые лошади в небе, золотые драконы,
мировое древо/зацветающий папоротник,
девочка с километровой косой, скелет на троне,
летающие ковры, животворящий родник...
Возвращаешься спустя трое суток, топишь по трассе.
Под капотом BMW тот самый табун белогривый,
а ты все ещё в каком-то посторгазменном трансе...
И на волне забытого Богом радио чей-то голос выводит игриво:
"У меня есть сердце, а у сердца – песня,
а у песни – тайна. Хочешь, отгадай..."
Думаю, это стихотворение будет близко каждому, не только творческому человеку, вечно находящемуся между мирами, в плену фантазий, и находящим стимул для того, чтобы оставлять след и дарить свет. У каждого своя причина не лезть в петлю, у каждого своя панацея…
