Около рифм

Рубрика Влада Южакова

ВРАТЬ ИЛИ НЕ ВРАТЬ?

   Что предпочесть автору в работе над текстом – правду или вымысел? Должно ли описываемое в тексте в обязательном порядке быть пережито лично, чтобы задеть струну в душе читателя? И возможно ли, чтобы выдумка (которая по своей сути – ложь) по силе своего воздействия оказалась сильнее и важнее правды? Подобные вопросы часто задаются на Поэмбуке, и однозначного ответа на них нет. Хотя, на первый взгляд, все, вроде бы, очевидно: будь честнее, пиши о пережитом и не ошибешься. Но это только на первый взгляд…

    Во второй половине 90-х годов в одной из тольяттинских газет была опубликована история, ставшая впоследствии одной из самых ярких городских легенд. В статье рассказывалась печальная история пса. Вкратце суть истории заключалась в том, что на оживленном шоссе, соединяющем два района города, попала в автокатастрофу семейная пара, возвращавшаяся из свадебного путешествия. Молодые муж с женой погибли; единственным, кто выжил в катастрофе, оказался пес, которого хозяин брал с собой в поездку. В результате пес остался жить на обочине шоссе, на том самом месте, где случилась катастрофа – ждал, когда вернется хозяин. Благодаря тому, что жители города подкармливали его, пес, не покидая обочины шоссе, прожил еще несколько лет, но умер, так и не дождавшись хозяина.

   История настолько задела души тольяттинцев, что в начале нулевых годов псу был установлен памятник – он называется «Памятник преданности». А в 2016 году был снят полнометражный художественный фильм «Костя», посвященный этой истории.

   Сегодня Памятник преданности – одно из самых популярных мест в городе, туда возят туристические экскурсии, свадебные кортежи посещают его в обязательном порядке.

   В общем, печальная, но очень добрая история, пробуждающая в сердцах людей сострадание, которого так не хватает в нашу эпоху равнодушия.

   Одна лишь маленькая деталь: историю эту от начала до конца сочинил мой приятель и редакционный коллега по имени Артем. Буквально на моих глазах. Надо было срочно сдавать какой-то материал в номер, а собирать фактуру ехать не хотелось, да и времени не было – вот он поднапрягся и сочинил. Благо, на месте, о котором шел рассказ, и в самом деле постоянно крутились какие-то дворняги. Все это случилось задолго до появления общеизвестной картины «Хатико», но «Белый Бим Черное Ухо» на тот момент уже пару десятков лет как вышел на экраны страны, поэтому особо трудиться над сюжетом не пришлось. И уже впоследствии эта история обросла массой деталей, досочиненных народом.

   Безусловно, тольяттинцы возмущаются, когда им говорят, как все было на самом деле. Сегодня убеждать обычных граждан города в том, что эта история не имеет реальной подоплеки, бессмысленно, да и не нужно, на мой взгляд. Какая разница, правдива история, или нет, если она оказалась по сердцу огромному количеству людей, если рождает в их душах доброту? В конце концов, художник, написавший натюрморт, тоже обманывает зрителя, создавая иллюзию объема на плоском холсте, но это не мешает нам восхищаться его творчеством.

   Я это все пишу не к тому, что автору в обязательном порядке необходимо врать, либо приукрашивать – тексты у авторов разные, задачи у текстов разные, и подход к решению этих задач тоже должен быть разным. Хотя я до сих пор помню возмущение реального, но уже очень немолодого Шлиппенбаха – прототипа героя рассказа Довлатова «Шоферские перчатки», мол, Сережа все переврал, все на самом деле было абсолютно не так. Но рассказ вышел шикарный, образ получился объемный, и мне, если честно, без разницы, насколько Довлатов отступил от истины, когда сочинял этот смешной рассказ.

   Творчество – вещь крайне субъективная, и прием, который будет эффективен для одного автора, далеко не всегда подойдет другому. Другое дело, что творчество и жизнь, все-таки, существуют по разным законам. И пусть в жизни не всегда и не со всеми выходит быть честным, если получается не врать хотя бы себе, то все не так плохо.