Литературная гостиная
Литературная Гостиная
22 декабря 2017
Ведущая рубрики: Иванна Дунец
Константин Жибуртович
«Любимая рождественская история»
|эссе|
«… Один доллар восемьдесят семь центов. Это было всё. Из них шестьдесят центов монетками по одному центу. За каждую из этих монеток пришлось торговаться с бакалейщиком, зеленщиком, мясником так, что даже уши горели от безмолвного неодобрения, которое вызывала подобная бережливость. Делла пересчитала три раза. Один доллар восемьдесят семь центов. А завтра Рождество. Единственное, что тут можно было сделать, это хлопнуться на старенькую кушетку и зареветь. Именно так Делла и поступила. Откуда напрашивается философский вывод, что жизнь состоит из слёз, вздохов и улыбок, причём вздохи преобладают...»
«Дары Волхвов»
О. Генри |Уильям Сидней Портер|
Рождество...
Что, собственно, мы вкладываем в это слово? Хорошо, если детские воспоминания о тех временах, когда все ёлки были большими, мандарины — самыми сладкими, а мамы — самыми красивыми на свете. Но чаще всего мы, обросшие взрослым практицизмом с сотней умных обоснований, попадаем в колесо предновогодней суеты: всюду успеть, никого не забыть, не пропустить акции и скидки. И думаем: вот, присядем по-человечески на праздники, выдохнем с облегчением (успел, купил, не забыл!) и случится Счастье. Но оно, отчего-то, не приходит вместе с фейерверками, брызгами шампанского и изысканными блюдами — быть может, иногда посещает нас при чтении книг и просмотре любимых новогодних картин — то есть, тогда, когда понимаешь, что в те времена уже невозможно вернуться...
Каждый раз, под Рождество (и 24 декабря и 6 января), не обращая внимания на вечную возню сторонников юлианского и григорианского календарей, я перечитываю одну и ту же короткую историю. Да нет, «перечитываю» — совсем неверное определение. Она живёт во мне настолько, что уже нет никакой нужды открывать любимый, слегка потёртый томик рассказов мужчины с элегантно-насмешливым выражением лица на чёрно-белых снимках эпохи появления первых фотографий...
Как изумительно точно написал Илья Тимкин — «… Мы плачем по той правде, которая есть ещё в мире, правде, которая будет в бесконечном веке. Сердце наше, почуяв истину, вдруг начинает верить написанному, несмотря на то, что весь мир с детства твердил ему об обратном. И рассказ за рассказом с нашей души начинает сползать волчья шкура цинизма, неверия в добро и глупого «не я такой, жизнь такая». Потому что жизнь настоящая вдруг ясно и живо предстала перед нами на пожелтевших страницах книги...»
Как и Чехова, О. Генри чрезвычайно занимала судьба так называемого «маленького человека». Как и Чехов, он почти в совершенстве освоил едва ли не самый сложный жанр в прозе — короткие рассказы, миниатюры, сотканные средствами художественного минимализма. Как и у Чехова, под внешней язвительностью в обыденной жизни, эдаким «здоровым цинизмом» брони от бестолкового мира, была запрятана огромная душа, раскрывавшаяся лишь в литераторстве — единственном, в чём оба видели смысл и оправдание своего существования. Так (подчас) тесно переплетаются писательские судьбы, и обе, вне зависимости от условностей времени, среды, языка и прочих контекстов биографии, становятся бесконечно дороги и созвучны.
Я его вижу перед собой живым. Усталый, с мудро-снисходительным взглядом Странник, не сломленный суммой чудовищных обстоятельств — ранняя смерть матери, уход из жизни возлюбленной, долги, банкротство, бесчеловечные условия тюрьмы. Мужчина средних лет, никем не узнанный, неторопливо прогуливается в нью-йоркских сумерках, незаметно всматриваясь в лица случайно встреченных прохожих и прислушиваясь к их разговорам. Я слышу, как он беззвучно размышляет о том, что чужак в этом мире. Вижу, как возвращается домой и малодушно спасается стаканом виски с апельсином.(«К тому моменту, когда все апельсины выжаты, а бутылка пуста, рассказ завершён и пригоден к продаже», – пишет он другу о своей литературной кухне). А потом — берёт чистый лист, и тогда всё внешнее умирает. В простой Рождественской истории почти нищих Джима и Деллы на страницы рукописи льётся тот самый, нетварный Свет. Потому что, вновь соглашусь с Ильёй Тимкиным, — «всюду О. Генри искал людей, чтобы увидеть в них драгоценную душу, обычно неразличимую под толстым слоем несчастья». (Когда Портера освободят, его друзья, остающиеся в тюрьме, скажут: «Теперь любой день будет похож на ночь»).
— Джим, милый, — закричала она, — не смотри на меня так. Я остригла волосы и продала их, потому что я не пережила бы, если б мне нечего было подарить тебе к Рождеству. Они опять отрастут. Ты ведь не сердишься, правда? Я не могла иначе. У меня очень быстро растут волосы. Ну, поздравь меня с Рождеством, Джим, и давай радоваться празднику. Если б ты знал, какой я тебе подарок приготовила, какой замечательный, чудесный подарок!
И тогда исчезают от собственной искусственности все красивые теории о «подлинных взаимоотношениях». Тома книг по психологии Инь и Янь с миллионом подводных камней от столкновения мужского и женского начал. Мы — как живых — видим пред собою простых людей, презираемых вершителями вавилонских империй обывателей, коих невозможно сломить всей падшестью искажённого мира. Доброта и Милосердие — выше. Но одно дело — услышать об этом в самой искусной проповеди, и совсем иное — передать литературно.
Едва ли стоит призывать к чему-то постоянных читателей Литературной Гостиной — людей творческих, неравнодушных, со своими уникальными мирами. Скорее, это эссе — нечто вроде напоминания о вечной Рождественской истории, коротком рассказе сентиментального пересмешника, который, при всех своих грехах, сомнениях и слабостях, лучше всех показал — сколь малое насущно человеку для Счастья. И о том, что, в самом деле, нет ничего важнее Внимания и Доброты!
«Включите свет, я не хочу возвращаться домой в темноте!», — такими, по свидетельствам врачей, были последние слова О. Генри. Он произнёс их за считанные часы до рассвета, 5 июня 1910 года. И я не сомневаюсь, что он уже давно вернулся, потому что за него похлопотали и читатели, и оживлённые им персонажи, ставшие реальными людьми!
С наступающим Рождеством Вас, дорогие читатели!
P.S: Друзья, позвольте и мне поздравить Вас с Рождеством! Желаю Вам чудес и радости, мира и добра! Счастья всем нам!!! И, конечно, хорошего чтения! :)
Автор самого интересного вопроса или комментария к данному эссе, получит 15 золотых монет. А решение, кому именно, будет принимать автор эссе — Константин Жибуртович.
