Ищу критика! Сергей Крюков.

Ищу критика!

10 мая 2017

Сергей Крюков

РОЖКОВ АНДРЕЙ

ЗАВЕТНАЯ МЕЧТА (ТЕРЦИНЫ)

Перебирая виртуозно струны,

Любовно подчиняя инструмент,

Заворожить мечтаю мир подлунный.

Стремления прекрасней в жизни нет –

Мелодией гитарной раня душу,

Воспеть искусно дымчатый рассвет.

В игре талант небесный обнаружить

И голосом сердцами управлять.

Завистников низвергнуть безоружно,

Слова-ножи вонзив по рукоять.

Писать стихи, способные умело

До глубины сознания достать

И душу исцелить, подобно телу.

Прекрасны грёзы, сладостны на вкус,

Но горькая реальность налетела:

Ни голоса, ни слуха – вот конфуз.

Выбирая ту или иную форму, мы склонны так или иначе подстраиваться под неё. Сначала – размером, потом – лексикой и рифмовкой…

Вот и получилось, что, несмотря на шуточный образ произведения, строки наполнились высокопарными лексемами начала прошлого века, не характерными для нынешнего языка.

Но и в самом пространстве несколько устаревшей лексики мы обнаруживаем некоторые логические несоответствия, вызванные всё тем же стремлением угодить выбранной форме произведения.

Так смысл первого трёхстишия, если принять во внимание смысл концовки стихотворения, вывернут наизнанку.

Перебирая виртуозно струны,

Любовно подчиняя инструмент… - здесь лиргерой утверждает, что владеет высоким искусством игры на гитаре, с помощью чего  мечтает заворожить мир. Но – как это возможно при отсутствии слуха?

Поэтому необходимо дать понять читателю, что сказанное – лишь элементы мечты лиргероя, а не реалия. То есть нужно ставить строки обратным порядком.

Есть и грешок стилистический.

И голосом сердцами управлять. Из такой фразы нельзя понять, что является инструментом управления, а что – объектом. То есть строка не прописана.

Есть и ещё одна нестыковка.

Но горькая реальность налетела: Как это, спрашивается, налетает реальность, присутствовавшая в лиргерое ещё до его мечтаний? Она просто есть. А НАЛЕТЕЛА – глагол, притянутый для рифмования ТЕЛА.

Можно и дальше, глубже продолжать цепляться к лексике и неточностям, но это не обнажит принципиально новых недочётов произведения. Автор должен извлечь урок из уже сказанного.

А по части построения общего поэтического образа стихотворения – скажу, что задумка интересная, нестандартная – и, будь она выписана без указанных недочётов, обрела бы симпатичное воплощение.

Рекомендация – не браться за реализацию форм, если само произведение не выстраивается в их виде естественным образом. Форма должна лишь соответствовать содержанию.

Вот как-то так.

____________________________________________________________________________

АНДРЕЙ МАНСВЕТОВ

ДЕНЬ СВИДАНИЙ

А в дурдоме ужин, макароны

а в дурдоме завтра день свиданий

сквозь проскрёб в окошке забелённом

видно небо и верхушки зданий

В коридоре пахнет, чем, не знаю

в коридоре тени, чьи не видно

так по-птичьи головы склоняя

смотрят в спину злобно и обидно

Ангелы под видом санитаров

дьяволы под видом санитаров

сам придумай для себя подарок

например, что сразу станешь старым

Что умеешь говорить по-польски

что родился, например, в Подольске

равно Элюаром и Гогеном

что с врачами можно откровенно

Что свихнуться можно понарошку

за неделю или меньше даже

пропадают люди, сны и кошки

остаются голые пейзажи

На забеленном окне, на третьем

этаже от сотворенья мира

если старый, можно умереть и

завещать кому-нибудь квартиру

Ангелы в нестираных халатах

С лицами белесыми от пыли

Набивают все палаты ватой

Только про мою пока забыли

А в дурдоме завтра день свиданий

а в дурдоме ужин, макароны

дьяволы под видом санитаров

ангелы

Вот не люблю я стихи с частичной пунктуацией, но – куда деваться! Сейчас это допускается.

А в дурдоме ужин, макароны

а в дурдоме завтра день свиданий

сквозь проскрёб в окошке забелённом

видно небо и верхушки зданий

В коридоре пахнет, чем, не знаю

в коридоре тени, чьи не видно   В предыдущей строке автор про запятую не забыл)

так по-птичьи головы склоняя   А вот неудачное местоимение ТАК. Уместнее было бы – либо не ставить его вообще, либо поставить ЭДАК

смотрят в спину злобно и обидно

Ангелы под видом санитаров

дьяволы под видом санитаров

сам придумай для себя подарок

например, что сразу станешь старым

Что умеешь говорить по-польски

что родился, например, в Подольске

равно Элюаром и Гогеном

что с врачами можно откровенно

Что свихнуться можно понарошку

за неделю или меньше даже

пропадают люди, сны и кошки

остаются голые пейзажи

На забеленном окне, на третьем Если слово в стихотворении использовано в одной форме, автор едва ли вправе использовать его же – в другой. Читатель непременно прочтёт так, как было раньше – забелЕнном – и собьётся с ритма.

этаже от сотворенья мира

если старый, можно умереть и

завещать кому-нибудь квартиру

Ангелы в нестираных халатах   нестираННых

С лицами белесыми от пыли   После ЛИЦ – зпт.

Набивают все палаты ватой

Только про мою пока забыли

А в дурдоме завтра день свиданий

а в дурдоме ужин, макароны

дьяволы под видом санитаров

ангелы

Сразу – задача, от чьего лица написано?

Вопрос поначалу провисает. Лирический герой здесь может быть либо врачом, либо кем-то из обслуживающего персонала, либо не вполне свихнувшимся больным...

Или, что мне представляется более рациональным, – неким абстрактным НАБЛЮДАТЕЛЕМ, как в Теории относительности Эйнштейна, не отождествлённым ни с кем конкретно.

Такое редко, но случается в литературе.

Про технику написания, ритмику, рифмы… – говорить не считаю нужным, автор всеми техническими сторонами владеет, просто не всегда внимателен в мелочах.

А последняя строфа нарочито лишена рифм и обрезана. Повторение закольцовывающей фразы целиком не дало бы ничего, кроме утяжеления концовки, тут автор прав.

Поэтому разбор должен быть смещён в смысловую сторону и акцент придётся на искусство построения образа.

А образ строится прямо с первого слова. Можно было бы написать «В психбольнице…», но автор выбрал именно ДУРДОМ. И фраза строится как противопоставление остальному миру. Там – небо, дома, звёзды по ночам, люди, далёкие и близкие, салаты из свежих овощей, треска под маринадом, фрукты, сухое вино, А тут – свидания, как премия к празднику. И дешёвые макароны на ужин. Никаких тебе котлет.

Вот и задан образ больницы-тюрьмы.

Дальше идёт детальное описание обстановки и её обитателей. Ничто не делает сюжет более достоверным, чем конкретика фактуры. Мало того, что автор это знает, он воспроизводит детали на уровне подсознания, вызывая рисунками требуемые ассоциации в читателе, который, благодаря раскрывающимся створам, уже сам чувствует себя обитателем этого замкнутого пространства – или тем самым сторонним НАБЛЮДАТЕЛЕМ.

Детальные образы плывут, растворяясь друг в друге, образуя единую картину, создавая общее настроение…

Но вот переход от наблюдателя – к пациенту. Импульсивный, одним единственным местоимением, как тумблером, переключающий ракурс читателя на одного из больных.

…Только про МОЮ пока забыли…

Это – прорыв к конкретике лирического героя, переворачивающий образ на нужный бок – и делающий картину завершённой.

Теперь мы понимаем, чьи мысли так настойчиво бились друг о друга в черепной коробке.

И волей-неволей сочувствуем лирическому герою.

Что я сказал бы итогом?

Мой друг, Виталий Штемпель, в журнале которого автор представлен большой подборкой, говорит в таких случаях: Чёрт его знает, куда они умудряются там поэзию запихивать, но она – есть!)

_____

Уважаемые авторы, если вы хотите получить индивидуальный разбор вашей работы критиком - напишите Команде Поэмбук