Мифы о теории стиха

1. Теория учит, как правильно, и заменяет слух, а надо писать только на слух.

Теория вообще не заменяет слуха. Теория — это всего лишь попытка разобраться в том, как устроены стихи, которые писали до нас. То, что звучит, звучит и без теории. То, что не звучит, не звучит и без теории. Другой вопрос, что теория часто может объяснить, почему что-то не звучит, и сузить круг поисков подходящей замены. Но не более того.

2. Теория — скучища.

На свете не так много людей, которые любят разбирать и собирать сложные механизмы, понимая, как те устроены. И ещё меньше тех, кто хочет понимать, как устроены стихи. Но есть те, кому это интересно. Теория — это их игра. Не такая уж плохая игра, поскольку, играя в неё, вслушиваешься в стихи, оттенки, полутона, привыкаешь их различать. Вот, скажем, есть бег. Если бег сравнить с вдумчивым и понимающим чтением стихов, то игра в теорию подобна футболу. Просто игра. Но в ней тоже много бегают, хотя цель вроде бы и не в беге. Впрочем, масса людей не любит футбол, и это не предосудительно. Теория — тоже не Солнце, чтобы всем нравиться.

3. Те, кто теорию знает, сами писать не могут. Вот Пушкин же не знал!

Теория нужна тому, кому интересно не только то, звучит ли стих, но и то, как стих устроен. Со способностью писать это не очень связано. В практике она может помогать, но если Вам интересна только практика, много теории не понадобится. Может быть, какие-то азы. Пушкин, кстати, теорию знал, и тому много подтверждений, например, его «Четырёхстопный ямб мне надоел...» с шутками вроде «...я в ямбе пятистопном//Люблю цезуру на второй стопе» — именно словом «цезура» здесь цезура ломается. :-D А ещё он полемизировал с последователями Державина в рифме (Державин был, возможно, первым, кто планомерно развивал неточную рифму в русской поэзии, правда, в эпоху Пушкина воцарилась-таки точная рифма), да и вообще мало ли осталось следов? Знание теории не делает поэтом, это правда. Но и не поэтом тоже не делает.

4. Читал тут стихи. Прекрасно звучат, а по теории не должны — сплошные пропущенные слоги. Теория — бред.

Да не теория бред, а просто впихнуть стихи в не соответствующую им теорию пытаетесь. Если стих звучит, то дальше дело теории — просто честно описать устройство этого стиха и не выпендриваться. И если стихотворение написано дольником (там интервал между сильными слогами переменный — то один слог, то два), и ритм его хорош и звучен, то не надо упрекать автора в пропущенных слогах. А вот если пропущенные слоги режут ухо, это значит, что дольника нет, а есть не получившийся трёхсложник. И когда у Ахматовой в «Поэме без героя» количество слогов между ударениями плавает, а кто-то пытается подвести теорию под то, что так делать было не надо... извините, этот человек — не теоретик, а идиот. ЕСЛИ СТИХ ЗВУЧИТ И РАСХОДИТСЯ С ВАШЕЙ ТЕОРИЕЙ — ПОДГИБАЙТЕ ТЕОРИЮ ПОД СТИХ, А НЕ НАОБОРОТ. Мёртвая схема в споре с жизнью права не бывает.

Вот если стих не звучит, тогда, может быть, теория объяснит, почему именно.

5. Слух нельзя развить, теория не поможет.

Способность слышать, если уж её совсем нет, развить, может быть, и нельзя. Но для того, чтобы писать стихи, надо хотя бы знать, что такое стихи, и читать их. Тот, кто никогда не читал стихов вообще, вряд ли сможет написать хорошее стихотворение, он и стихи от не стихов-то не отличит. Поэтому есть что-то, что всё-таки развивается с опытом, иначе ранний корявый Пушкин не отличался бы от зрелого. Игра в теорию определённо развивает это. Как и футбол учит бегать и улучшает физподготовку.