БЕЛЫЙ КИТЁНОК    

Навеяно предыдущим постом. Мой младший сын тоже родился, как Евстигнеев. Только четыре года назад. 

  А за пару дней до того, как четыре года назад сын мой родился, посетили мы с этим самым, как бы помягче... нежным белокурым малышом экскурсионный Пятигорск. Пятигорск знаменит тем, что он весь наскрозь лермонтовский. И в младые, и в зрелые годы жаловал Михаил Юрьевич сей южный городок присутствием своим; и, перед тем, как пасть в Пятигорске же от злой дуэльной пули, всячески вдохновлялся Михаил Юрьевич красотами кавказскими - да и воспевал их на радость потомкам.

Меня Пятигорск впечатлил. В местных прохожих мерещились мне всё литературно одарённые офицеры, да из девятнадцатого века, да волоокие, да усатые, да в алых кителях с золотыми аксельбантами. И вспоминалось, и вспоминалось рифмованное из школьной программы: "Тебе, Кавказ, суровый царь земли, я снова посвящаю стих небрежный". И ещё: "Кавказ! далёкая страна! Жилище вольности простой!" И было на душе моей радостно, торжественно.   

Нежного же и белокурого малыша впечатлило преимущественно пятигорское мороженое. И вагончики канатной дороги, в пару минут достигающие вершины живописного Машука.  На Лермонтова малышу было пофиг. В доме-музее знаменитого поэта малыш сидел на стульях-экспонатах и картаво орал песни из мультфильма про фиксиков. Степенная эксурсоводша, выслушав про "дъиц, тыц, телевизол", изгнала из музея сына моего и заодно меня. С позором. Сын легко стряхнул с себя позор и принялся кавказским диким бараном скакать по заповедным тропам, сшибая интересующихся Лермонтовым.

Нас опять изгнали.  

Сын опять стряхнул с себя позор. 

На поляне, где трагически оборвалась жизнь Михаила Юрьевича, ныне установлен обелиск. Обелиск освещается прожекторами. Малыш их откручивал. Я отгоняла малыша от одного прожектора - он бодро нёсся к другому. Попутно плюясь в суровых скульптурных грифов пятигорским мороженым. И вопя: "И два фиксика внутли!!!"  

Мне было очень стыдно.   

А сегодня превалировали дельфины, страусы, верблюды, аттракционы и шоколады. И мне целых полчаса не было стыдно в дельфинарии, потому что сын  испугался белого трехметрового китёнка и приблизительно  полчаса вёл себя примерно: не швырялся попкорном и не лез грязными руками в бассейн, чистый и бирюзовый.   

Сейчас малыш спит. Он очень устал, в четвёртый раз родившись. Купленный впопыхах плюшевый китёнок лежит на подушке. За окном Кавказ.  Малыша сморило под лермонтовскую колыбельную:

"Спи, младенец мой прекрасный, 

Баюшки-баю.

Тихо смотрит месяц ясный

В колыбель твою..."

Уже третьему сыну пою эту колыбельную. К концу первого куплета всегда увлажняются глаза. Не знаю, почему.   

Спасибо, Михаил Юрьевич. И простите китёнка.