Литературная гостиная

13 советов начинающим писателям

от Чака Паланика

Решила с Вами поделиться интересным открытием!

Конечно, данное открытие, может быть, для кого-то таковым уже не является, ведь интернет просторы велики...

Уверена, что имя писателя Чака Паланика знакомо многим из Вас, так вот он оказывается еще и пишет эссе о том, как быть или стать писателем талантливым. Вот так-то, передает эстафетную палочку своей гениальности! Но, а если серьезно, то я прочла два его эссе и они мне показались очень интересными. Полезного Вам чтения, Дамы и Господа!

(мне очень понравился совет под №11 - совет, дарующий надежду себе любимому, улыбнул!)
 

Номер один : Когда писать неохота, поставь кухонный таймер на один час, садись и пиши, пока таймер не зазвонит. Если через час тебя будет так же воротить от писания, ты свободен на час. Но обычно ко времени, когда таймер срабатывает, ты так увлечен своей работой, так наслаждаешься ею, что не сможешь остановиться.    

Номер два : Читатель умнее, чем тебе кажется. Не бойся экспериментировать с формой рассказа и временными скачками. Лично я считаю, молодые читатели отвергают большинство книг не потому что они глупее своих предшественников, но потому, что современный читатель умнее.    

Номер три : Прежде чем сесть и записать сцену, ее стоит немного повертеть в уме и понять ее предназначение. Какие моменты из предыдущих обстановок закроет эта сцена? Какие вопросы она откроет для последующих сцен? Как она продвинет повествование? За работой, за рулем, занимаясь спортом, держи в уме только этот вопрос.

Номер четыре : Удиви себя. Уведи историю, или дай истории увести тебя, в такое место, которое восхитит тебя, тогда ты сможешь удивить и читателя. В тот миг, когда ты разглядишь любой хорошо спланированный сюрприз или оборот событий, их наверняка не пропустит и твой изощренный читатель.

Номер пять : Если ты застрял, вернись и перечитай предыдущую сцену, найди упущенные персонажи или детали, которых можно внезапно воскресить, словно "зарытую пушку". Дописывая Бойцовский клуб, я понятия не имел, что делать с небоскребом. Но перечитывая первую сцену, наткнулся на кусок про смешивание нитры с парафином где говорится что это ненадежный метод приготовления взрывчатки.     

Номер шесть : Используй любую возможность провести время среди других людей, которые ценят и поддерживают писательство. Это уравновесит часы, проводимые тобой в одиночестве за письмом. Даже когда однажды ты продашь свое произведение, никакие деньги не возместят тебе время, которое ты провел в одиночестве.     

Номер семь : Чем дольше ты шлифуешь свою историю, тем лучше будет ее конечная форма. Не подгоняй книгу к концу и не притягивайте развязку за уши. Все, о чем ты должен думать - это следующая сцена, или несколько. Ты не должен знать всего, что случится вплоть до самого конца. На самом деле, когда знаешь, тебе адски сложно воплотить это.    

Номер восемь : Если в рамках повествования тебе понадобится больше свободы, меняй имена персонажей от наброска к наброску. Ведь персонажи - не существуют, и они - не ты сам. Бессовестно меняя имена, получишь необходимую дистанцию, дающую возможность серьезно помучить персонажа. Или еще круче, уничтожь персонажа, если этого требует история.    

Номер девять : Есть три вида прямой речи. Не знаю ТАК ли это, но я услышал это на курсах и это пригодилось. Три вида это: Описательный, Инструктивный, и Экспрессивный. Описательный: "Солнце взошло высоко..." Инструктивный: "Иди, не беги..." Экспрессивный: "Ох!" Большинство беллетристов используют только один, максимум - два вида. Используй все три. Смешивай их. Люди разговаривают именно так.     

Номер десять : Пиши книгу, которую захочется прочесть самому.    

Номер одинадцать : Фотографируйся на обложку своей книги сейчас, пока ты молодой. И получи негативы и права на эти фото.  

Номер двенадцать : Пиши только о вопросах, которые действительно тебя волнуют. Только об этих вещах стоит писать. В курсе лекций под названием "Опасное писательство", Том Шпенбауэр акцентирует, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на сочинение кротких безликих, чуждых тебе историй.

Номер тринадцать:  Еще одна история про рождественскую витрину. Почти каждое утро, я завтракаю в одном и том же кафе, и этим утром человек разрисовывал стекло витрины рождественскими изображениями. Снеговик. Снежинки. Колокольчики. Санта Клаус. Он стоял снаружи на тротуаре, рисовал на пронизывающем морозе, выдыхал пар, опускал кисти и валики в краски разных цветов. Посетители и персонал смотрели из кафе, как он наносит красную, белую и голубую краску на витрину. Дождь сменил снег. Волосы художника были всех оттенков белого, его лицо измождено и помято. Меняя цвета, он приостанавливался, чтоб отпить что-то из бумажного стаканчика. Наблюдая за ним из кафе и поедая яйца с тостами, посетитель сказал, что это печально. Что, должно быть, это опустившийся художник. Должно быть, в стаканчике у него виски. Должно быть, у него была мастерская с непризнанными шедеврами, а теперь жизнь заставила его расписывать дешевые ресторанчики и витрины гастрономов. Как грустно, грустно, грустно. А наш оформитель продолжал наносить краски. Сначала белый «снег». Затем немного красных и зеленых пятен. Затем немного черной обводки, превратившей цветные пятна в рождественские чулки и ёлки. Официант, подливая посетителям кофе, заметил: «Ловко. Хотел бы я так уметь» И неважно, завидовали ли мы этому парню или сочувствовали, он продолжал рисовать, стоя на холоде. Дорисовывал детали и накладывал слои краски. Не знаю, когда это случилось, но в какой-то момент его стало не видно. Рисунки были такими яркими, так здорово заполняли витрину, что художник исчез. Не важно, неудачник он или герой. Он испарился, исчез, а мы смотрели только на его работу.

Эссе Чака Паланика о литературном мастерстве:

http://www.cinemotionlab.com/novosti/02590-13_sovetov_chaka_palanika_nachinayuschim_pisatelyam/

Эссе о том, на какие глаголы каждый автор должен наложить табу:

https://litreactor.com/essays/chuck-palahniuk/nuts-and-bolts-%E2%80%9Cthought%E2%80%9D-verbs