Ищу Критика! Пилигриммм.

Ищу критика!

2 августа 2016

Пилигриммм.

Ч.Ц. 

Автор: Шива Янг

https://poembook.ru/poem/902654

Черная дверь, что от копоти страшная.  –   Любому читателю, даже не имеющему понятий о правилах стилистики, видно, что союз ЧТО в предложении – излишен, паразитичен.
Белой ромашки цветами усыпана –  Не ЦВЕТАМИ, а ЦВЕТКАМИ, а если речь идёт о ЦВЕТАХ, то самими РОМАШКАМИ, а вместе ЦВЕТАМИ РОМАШКИ – нонсенс. И НЕ белых с жёлтыми сердцевинками ромашек не бывает, иначе это – не ромашки. Так что эпитет – ничего не несёт.
Щель подоконника комнатки машкиной –  Усыпана ромашками – ЩЕЛЬ на подоконнике? Забавно.

Где-то на улице города Выборга.  – Комната МАШКИНА, то есть – КОНКРЕТНАЯ РЕАЛИСТИЧНАЯ. Поэтому ГДЕ-ТО – не получается. В ДОМЕ на улице города Выборга.

Применена самая красивая из рифмовок – дактилическая. Однако, памятуя о том, что безударные окончания в дактилических рифмах совпадать вовсе не обязаны, ударные слоги рифм нужно подбирать, по возможности, максимально созвучно. В нашем случае – СЫП/ВЫБ, то есть – опорные согласные С/В – не совпадают, что резко снижает мелодичность рифмовки. Ниже – тот же недочёт, Маз/ГЛаз, Луч/Дущ…

Рваные простыни, солнцем обмазаны,   –   Рваные простыни могут говорить о драке или о неадекватном поведении больного в горячке или в душевной болезни. Простыни ещё могли рвать, чтобы использовать в качестве бинтов. На этом фоне солнечные пятна  в тексте воспринимаются странно. Кровью ИЗмазаны – куда гармоничнее. В любом случае – если речь о солнечных пятнах, глагол ОБМАЗЫВАТЬ – не годится.
И на кровати сидит, не шевелится   –  «Орфоэпический словарь русского языка» под ред. Р.И. Аванесова, как и «Большой орфоэпический словарь русского языка», в качестве основного указывают вариант с ударным окончанием (шевелИтся), вариант шевЕлится– допустимый.

Чудище милое, голубоглазое,
Около тумбочки с куклой "Метелица".  

Маша придет, и протянется ноченька   –   Непроставление точек над Ё – серьёзный недочёт.

Если Маша только ещё ПРИДЁТ, что же за ЧУДИЩЕ МИЛОЕ сидит на кровати? Не сделав намёков на реализацию образа, автор ставит читателя в тупик.
Тонкой веревкой до зыбкого "лучшего".  –   Ну, не ВЕРЁВКОЙ же! Тонкою нитью…
Глазки теперь голубые у доченьки -    –  Это надо понимать, что раньше были НЕ голубыми? Или чудище перевоплотилось в дочь, сохранив цвет глаз?
Вспомни себя, загадай на грядущее.

 Чудище больше уже не появится,
Ты оботри дверь от копоти страшную. –   ОБОТРИДВЕРЬ – сдвигология из-за безударности слова ДВЕРЬ. К слову сказать, местоимение ТЫ здесь – излишество. Надо полагать, под ТЫ автор понимает здесь лирическую героиню, поэтому лучше обходиться вообще без местоимений. Дверь ототри закопчённую, страшную…
Пусть ароматы ромашек потянутся  –   Ароматы ромашек – удачная аллитерация.
От подоконника к краске гуашевой,   –  Предлог К при чтении сливается со словом КРАСКЕ, подобных ситуаций следует избегать.

Подоконник – конкретный предмет, окрашенный, вероятно, масляной или акриловой краской. Поэтому написать К ГУАШЕВОЙ КРАСКЕ, не указав, что выкрашено гуашью,стилистически неверно. А если к ГУАШЕВОЙ КРАСКЕ чего-то, то – ОТ МАСЛЯНОЙ КРАСКИ ПОДОКОННИКА, а не от самого ПОДОКОННИКА. Но это не годится здесь по смыслу.

Пусть заплетаются в косы к красавице,  –  Запятая здесь – лишняя.
И остаются на годы счастливые.
Ты не смотри, если больно, не нравится.
Ты береги эти глазки любимые.     –   Появится/потянутся и счастливые/любимые – рифмы, никуда не годные, даже не грамматические, поскольку окончания здесь безударны. Воистину, пример из НЕЗНАЙКИ – палка/селёдка.

Что же это за стихи такие? Как мне кажется, за текстом просматривается трагедия матери – лирического героя. Потеря любимой доченьки и клиповые ассоциации вокруг этой боли. К сожалению, автору не удалось раскрыть это однозначно. Может, девочка погибла в пожаре, закоптившем дверь? Может, простыни рвали, чтобы по ним из окна спуститься, спасаясь от огня? Может, ЧУДИЩЕ – это обожжённая девочка? Нет ключа к пониманию, к разгадке. И не только текста, но и названия. Если это – посвящение к человеку с указанными инициалами, то должно стоять ниже названия или заменяющих его трёх звёздочек в правом углу. А если и есть ключ, то завуалирован он настолько, что докапываться до него в несовершенном тексте – просто не возникает желания.

Автору нужно сосредоточенно и кропотливо выписать стихотворение заново, отрешившись от боли, заменив эмоции логикой.

Иначе ничего не получится.

УТРО НА РЕКЕ. 

Автор: Михаилович Даниил

https://poembook.ru/poem/900222

Пел соловей.
Петух спросонок
Деревне утро прокричал,
Ручная стайка плоскодонок
Клевала носом о причал.

 Шли рыбаки,
Гремели цепи,
Стучали вёсла по бортам,
И бригадир,в плаще и кепи,–КЕПИ здесь смотрится инородно. Я бы использовал цепки/кепке. Английский вариант, имевший хождение среди пижонов начала прошлого века, в настоящее время употребим лишь в особенных случаях. Вспоминается есенинское:

Я иду долиной. На затылке кепи,
В лайковой перчатке смуглая рука.
Далеко сияют розовые степи,
Широко синеет тихая река.

Я - беспечный парень. Ничего не надо.
Только б слушать песни - сердцем подпевать,
Только бы струилась легкая прохлада,
Только б не сгибалась молодая стать.

Выйду за дорогу, выйду под откосы,-
Сколько там нарядных мужиков и баб!
Что-то шепчут грабли, что-то свищут косы.
"Эй, поэт, послушай, слаб ты иль не слаб?

На земле милее. Полно плавать в небо.
Как ты любишь долы, так бы труд любил.
Ты ли деревенским, ты ль крестьянским не был?
Размахнись косою, покажи свой пыл".

Ах, перо не грабли, ах, коса не ручка -
Но косой выводят строчки хоть куда.
Под весенним солнцем, под весенней тучкой
Их читают люди всякие года.

К черту я снимаю свой костюм английский.
Что же, дайте косу, я вам покажу -
Я ли вам не свойский, я ли вам не близкий,
Памятью деревни я ль не дорожу?

Нипочем мне ямы, нипочем мне кочки.
Хорошо косою в утренний туман
Выводить по долам травяные строчки,
Чтобы их читали лошадь и баран.

В этих строчках - песня, в этих строчках - слово.
Потому и рад я в думах ни о ком,
Что читать их может каждая корова,
Отдавая плату теплым молоком.

Есенин пижонил, нося заморские головные уборы. Носил даже цилиндры. Но «каждому – своё».

Бычок приклеивал к устам, –  Нарисовано хорошо, но нужно бы попридираться по-доброму. Иначе – автору не будет интересно.

К УСТАМ читается – КУСТАМ.

 Да и, если разобраться, не ПРИКЛЕИВАЛ бригадир бычок к устам, это действие ограничено по времени, а был (сидел, ходил, работал, командовал) с (как бы) приклеенным бычком. Образ хороший, а подан не вполне точно. Ко всему – закуривают папиросу или сигарету, а бычком она становится к концу курения. Тогда БЫЧОК не приклеивают, а отклеивают, а, вернее, гасят и утилизируют различными способами. Только лишь бы не в воду, которую бычки здорово портят и никотином, и селитрой, и пропитанной химией папиросной бумагой…

Освободить
Желая руки,
Шестом нащупывая дно.
Туман,ночной лишаясь скуки,
В речной простор открыл окно. –А с этим эффектным образом можно и нужно спорить. Потому как не ТУМАН открывает ОКНО, а его исчезновение. То есть простор открывается, лишаясь тумана, который при этом действии – не активное лицо, а пассивное. Впрочем, зримо и так, как написал автор.

Деревня
Тихо удалялась,
Сустав уключины скрипел,  –   Значит, одну смазали, а вторую – забыли. Бывает.
И обнимала сердце жалость,   А жалость ли здесь имеется в виду? Едва ли. Если жалость, то нужно о ЧЁМ-ТО жалеть, здесь это не прописано. Так что по логике вещей речь идёт не о жалости, а о светлой грусти. Ведь так?
А соловей всё пел и пел...

В завершение приведу вспомнившееся схожее по смыслу стихотворение из раннего творчества Сергея Крюкова.

*     *     *

Качалось озеро. И лодка
Качалась, озеру под стать.
И разрезала леска ловко
Воды серебряный асфальт.

А ты задумчиво и нежно
Смотрела в утренний туман,
За белой дымкою кромешной
Воображая океан.

К обеду марево отпустит,
Уступит зрению простор,
Открыв святое захолустье
Набитых щуками озёр.

Но в раннем утреннем тумане
Не остаётся ничего,
Как помечтать об океане
И улыбнуться оттого,

Как на внезапно-твёрдый берег
Упруго прыгают из рук
Не просто водяные звери,
А сплошь – зверьё в обличье щук.

Хорошо.

Но неплохо и у рецензируемого автора, вне сомнения – одарённого.