Стихи Юргиса Балтрушайтиса

Я светлый оникс — я лежу в земле —В мучительной и мерзостной темнице,А ты, мертвец, обрадовался мглеИ траурной дешевой колеснице.Я свет свой жаждал жизни расточить,Навеки замкнутый под слоем чернозема,И силюсь в темноте сорвать его печать,А ты, зарю забыв, лежишь в земле, ты — дома.

Я гордо мудрствовал когда-то,Что беглый жар в людской душе —Лишь вечной цельности утрата,Лишь шелест вихря в камыше… И сердце билось и черствело,Себя отняв от бытия,И вот в груди осиротелойЛишь боль проклятья мерил я… А ныне я молюсь: НетленноВсе, что приемлет праха лик,И всей повторностью вселеннойМой жребий смертного велик…

Чем больше в мире я живу,Тем меньше знаю слов —Дух — звездный призрак наяву,Дух — звон колоколов… И оттого в житейском сне,Творя вражду и спор,Молюсь безмолвно тишине,Немым обрывам гор… Цветет ли свет моей тоске,Иль миг приемлет тьму —Аминь! На смертном языкеHeт имени ему…

Я видел надпись на скале:Чем дальше путь, тем жребий строже,И все же верь одной земле,Землей обманутый прохожий… Чти горечь правды, бойся лжи.Гони от дум сомненья жалоИ каждой искрой дорожи —Цветов земли в Пустыне мало… Живя, бесстрашием живиИ твердо помни в час боязни:Жизнь малодушному в любвиГотовит худшую из казней.

Час изменил — цветы солгали,Звон пламени заглох в дыму…Но сердце не стезей печалиВлачится, онемев, во тьму… Забвенный миг и срок тревоги,Столь часто острой, как игла —Два знака у земной дороги,Два ввысь подъемлющих крыла… Но как ни сладок праздник тощий,Раскрывший весь свой цвет мечты,Лишь в пытке — мера смертной мощиИ в ней — даянье полноты. И в мире вижу я все чаще,Что, гордо строя беглый час,Слаб дух, над благом дня дрожащий,И скорбь стократ достойней нас. И я в людском порыве к раю,Тоске утраты грудь учу —Безбольный жребий отвергаю,Венца без терний не хочу!

Уже в долинах дрогнул трепет томный…Как изумруд, сияет мурава…И дольше день зиждительно-истомный,И светлым зноем пышет синева… И снова жизнь могуча и нова!И человек, забыв о грани темной,Слагает в песню светлые слова,Чтоб славить жизнь и труд ее поземный… О, нежный ландыш! Божий василек!Кто вас таким сиянием облек,Чтоб усыпить людской души сомненье!.. О, вешний луг! Пошли и мне забвеньеИ, дрогнув тайной радостью в груди,Ко мне дыханьем силы снизойди!

Только грани и оковыСолнцу вешнему и цвету —Помолись, монах суровый,За Ромео и Джульетту…

Твой знак пред жизнью — вереск гор.Из синевы его убор…Его лазурный, долгий векКрасив в росе, красив сквозь снег…Пыланье розы, цвет гвоздикУгрюмо чахнет в серый миг…А он упорно, дни и дни,Стократ наряднее в тени —Зане он в мире знак живойТого, кто явлен синевой.

Таков закон судьбы суровой,Что вдруг раскрылся час зари,И стали в горной жизни новойЗолою царства и цари.Пусть сладки сердцу в мире старомЕго отрада и печаль,Но ты, смельчак морей, лишь с жаромОт мертвой пристани отчаль!И там, где в жизни будут крепкиСны старых стен, былая глушь,На их оплот могильно-цепкийЖелезный молот свой обрушь!

Средь яви пепла и огняУ сердца смертного — две доли,Как есть и цвет, и жатва в поле,Как две зари — у дня… Светает тишь, редеет тень,Взрывая звон и гул нестройный,Объемлет землю полдень знойный —Вот первая ступень! И вновь у дымной грани снаУходит пламя, догораяВ безмолвных далях — вот втораяВсевластная волна! Так будет утро вновь, и такНа смену солнцу многократноПрольется дым поры закатнойИ новый звездный мрак. Так вновь придется грудь открытьТому же миру и тревоге,В чей вечный круг, в чей трепет строгийВплетен, — и час не быть…

Средь бега дней моих поройНе своенравною игрой,А тайной волей бытияВзрывается вся жизнь моя.И вновь, как явь, цветут кругомДеяния и сны в былом —Как, вдруг, уже цветет в грудиВсе то, что будет впереди…

Сладко часу звездно цвесть!На земле ступени естьК неземному рубежу —Ввысь, куда я восхожу.

Слава солнцу, честь земле,—Снам и думам на челе!Жил я, был я на пирах,Ведал цвет, как знаю прах… Должно жить и нужно витьМиг и миг — живую нить —На немую смену лет —Цветопрах и прахоцвет… Нужно быть и нужно ткатьБремя зол и благодать,Чтобы выткалась парчаИз теней и из луча… Юный вздох и стон седой —Ткутся тайной чередой,Мрак и свет, покой и страх —Прахоцвет и цветопрах…

Сердце, миг от вечности наследуйВ час, когда по зову бытияСобрались на древнюю беседуЗвездный мрак, морской прибой и я!

Пустыни, дебри — дни и дни—:Здесь в хижине повремени! Грозой иль вьюгой дышит путь —Прикрой измученную грудь! Дик, нелюдим простор степей —Хоть каплю забытья испей!

Полдень ранит, полночь лечит…Полночь — полдень — чет и нечет…Час добычи, час потери,Все по прихоти и мере… Было лаской, станет болью —Взмахи крыльев — по раздолью…В небе — солнце, тень — в груди —Меру тени пережди! Лист и цвет на ветке голой —С ношей сладкой вьются пчелы,Цвет и мед в их доле скуднойИссякают обоюдно… Вот уж, странник запоздалый,В мертвой роще пусто стало —Цвел и ты, и прах еси —Прах с молитвою снеси!

По праху, в смертную обительНездешние следы легли,Но смертный дух не небожитель,И мы не странники земли… Пусть боль, и ропот, и тревогаОбъемлют нас в земной глуши,Но нет изгнания у БогаИ нет опалы у души… Средь смуты дня и ночи звезднойСплетают вихри с тишиной,Венчают нас одною безднойИ миг небес, и час земной.

Не называй далекой безднойВ тоске твоих насущных сновНеизмеримость ночи звезднойИ темный вой морских валов… Ведь все пыланье яви мира,Час всхода, стебель, цвет, зерно,Как бы ни билось сердце сиро,С ним первозданно сплетено… И слиты в круг нерасторжимыйРазличья, грани и межи,И ты пред всей их далью мнимойВ дороге праха не дрожи. От краткой песни колыбельнойДо гроба, тайной бытия,Цветет векам твой миг отдельный,Их глубь великая — твоя И в час смятенья, и в покое,Звезда средь звезд, творит твой духОдно свершенье мировое —Хоть ты лишь слеп, хоть ты лишь глух!

Не меркнет солнце в смертном бытии…О, вешняя, о, новая гроза,Как ты трудна! Как ты слепишь мои,Усталые от праха дней, глаза! Вся — пламя с дымом, дрогнула лазурь —И нет границ, не стало берегов!Тебя я знаю, песня древних бурь,И, сам — огонь, в огонь иду на зов… Я знаю жребий этих древних волн,Что, как прибой, объемлет грудь мою,Но грудь моя — как нищий утлый челн,В котором я себя не узнаю…

Наши севы, наши всходыСмерть пожнет своей косой,—То, что мы слезами годыПоливали, как росой… Средь полей необозримыхТуча с неба водит тень…Мир — простор хлебов озимых…Все — на некий дальний день. Звонко их весна разбудит,Будет в жатву жизнь красна,Только пахаря не будетНа святом пиру зерна…

Молкнущий вечер во мгле —Яко земля еси —Темной и алчной землеВ жертву себя принеси!

Молись в ночи без плача о заре,Всей нови дней и всем векам седым,Где Млечный Путь сквозь сумрак взрыл свой дымНа жертвенном вселенском алтаре…

Миг торопит, час неволит,День заходит — кубок пролит!Чуда крови сердце молит. Хлынул-сгинул трепет вала…Снова, снова, как бывало,Грудь от радости отстала… Блеск был ярок, звон был ясен!Вечерея, час безгласен…Вечер тенью опоясан. По суровому завету,Как ни ратуй, как ни сетуй,Бродит серп от цвета к цвету. Точит силу червь бессилья,От сиянья, от обильяВ сумрак, в сумрак реют крылья!

Лишь тот средь звезд венчает землю,Кто, встретив сумрак и зарю,Бесстрашно молится: Приемлю!В смирении твердит: Горю! В одной и той же тайной воле,Раскрывшей свой вселенский сад,Возник и стройный стебель в поле,И век его пресекший град… Людскому сердцу дан на благоВ тиши и в бурях трепет дней,Но где оно пред пыткой наго,Там смертная стезя верней… Вот льются солнечные волны,—Баюкая забвенно нас,И каждый миг — как кубок полный…Благословен цветущий час! А вот, меняя безмятежность,Срок дрожи тень свою принес —Благословенна неизбежностьБорьбы упорной, трудных слез!

Когда твой час в земной тениНочь облечет в свои огни,Безмерность жизни оцени… И нищим сердцем молви: ДнесьМир полноты открылся весьНам, мукой сна объятым здесь. И все, что мы, как смерть, клянем,Всегда, всегда живым огнемНаш жребий осеняет в нем. Вот отчего, сковав века,Несет на вольность их тоскаИ оттого нам боль сладка.