Стихи Анны Ахматовой

Перед весной бывают дни такие:Под плотным снегом отдыхает луг,Шумят деревья весело-сухие,И теплый ветер нежен и упруг.И лёгкости своей дивится тело,И дома своего не узнаешь,И песню ту, что прежде надоела,Как новую, с волнением поешь.

Я умею любить.Умею покорной и нежною быть.Умею заглядывать в очи с улыбкойМанящей, призывной и зыбкой.И гибкий мой стан так воздушен и строен,И нежит кудрей аромат.О, тот, кто со мной, тот душой неспокоенИ негой объят… Я умею любить. Я обманно-стыдлива.Я так робко-нежна и всегда молчалива.Только очи мои говорят.Они ясны и чисты,Так прозрачно-лучисты.Они счастье сулят.Ты поверишь — обманут,Лишь лазурные станутИ нежнее и ярче они —Голубого сиянья огни.И в устах моих — алая нега.Грудь белее нагорного снега.Голос — лепет лазоревых струй.Я умею любить. Тебя ждет поцелуй.

Я у музыки прошуПощады в день осенний,Чтоб в ней не слышался опятьТот голос — страшной тени.

‘Я смертельна для тех, кто нежен и юн.Я птица печали. Я — Гамаюн.Но тебя, сероглазый, не трону, иди.Глаза я закрою, я крылья сложу на груди,Чтоб, меня не заметив, ты верной дорогой нашел…’Так пел Гамаюн среди черных осенних ветвей,Но путник свернул с осиянной дороги своей.

‘Я пришла тебя сменить, сестра,У лесного, у высокого костра. Поседели твои волосы. ГлазаЗамутила, затуманила слеза. Ты уже не понимаешь пенья птиц,Ты ни звезд не замечаешь, ни зарниц. И давно удары бубна не слышны,А я знаю, ты боишься тишины. Я пришла тебя сменить, сестра,У лесного, у высокого костра’, ‘Ты пришла меня похоронить.Где же заступ твой, где лопата?Только флейта в руках твоих.Я не буду тебя винить,Разве жаль, что давно, когда-то,Навсегда мой голос затих. Мои одежды надень,Позабудь о моей тревоге,Дай ветру кудрями играть.Ты пахнешь, как пахнет сирень,А пришла по трудной дороге,Чтобы здесь озаренной стать’. И одна ушла, уступая,Уступая место другой.И неверно брела, как слепая,Незнакомой узкой тропой. И все чудилось ей, что пламяБлизко… бубен держит рука.И она как белое знамя,И она как свет маяка.

Я подымаю трубку — я называю имя,Мне отвечает голос — какого на свете нет…Я не так одинока, проходит тот смертный холод,Тускло вокруг струится, едва голубея, свет.Я говорю: ‘О Боже, нет, нет, я совсем не верю,Что будет такая встреча в эфире двух голосов’.И ты отвечаешь: ‘Долго ж ты помнишь свою потерю,Я даже в смерти услышу твой, ангел мой, дальний зов’.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Похолодев от страха, свой собственный слышу стон.

Я не люблю цветы — они напоминаютМне похороны, свадьбы и балы,Для ужина накрытые столы. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Но лишь предвечных роз простая красота,Та, что всегда была моей отрадой с детства,Осталась и досель единственным наследством,Как звуки Моцарта, как ночи чернота.

Я не была здесь лет семьсот,Но ничего не изменилось…Все так же льется Божья милостьС непререкаемых высот, Все те же хоры звезд и вод,Все так же своды неба черны,И так же ветер носит зерна,И ту же песню мать поет. Он прочен, мой азийский дом,И беспокоиться не надо…Еще приду. Цвети, ограда,Будь полон, чистый водоем.

Я любимого нигде не встретила:Столько стран прошла напрасно.И, вернувшись, я Отцу ответила:‘Да, Отец! — твоя земля прекрасна. Нежило мне тело море синее,Звонка, звонко пели птицы томные.А в родной стране от ласки инеяПоседели сразу косы темные. Там в глухих скитах монахи молятсяДлинными молитвами, искусными…Знаю я, когда земля расколется,Поглядишь ты вниз очами грустными. Я завет твой, Господи, исполнилаИ на зов твой радостно ответила,На твоей земле я все запомнила,И любимого нигде не встретила’.

Я играю в ту самую игру,От которой я и умру.Но лучшего ты мне придумать не мог,Но зачем же такой переполох?

Я еще сегодня дома,Но ужеВсе немножко незнакомо —Вещи в тайном мятеже.И шушукаются, словноГде им? что им? — без меня,Будто в деле уголовномВозникает западня.

Я давно не верю в телефоны,В радио не верю, в телеграф.У меня на все свои законыИ, быть может, одичалый нрав. Всякому зато могу присниться,И не надо мне лететь на ‘Ту’,Чтобы где попало очутиться,Покорить любую высоту.

Я выбрала тех, с кем хотела молчатьВ душистом спокойном тепле,Какое мне дел, что тень та опятьНа черном мелькнула стекле?

Я видел поле после градаИ зачумленные стада,Я видел грозди винограда,Когда настали холода. Еще я помню, как виденье,Степной пожар в ночной тиши…Но страшно мне опустошеньеТвоей замученной души. Как много нищих. Будь же нищей —Отрой бесслезные глаза.Да озарит мое жилищеИх неживая бирюза!

Я была тебе весной и песней,А потом была еще чудесней,А теперь меня на свете нет.

Я бросила тысячи звонницВ мою ледяную Неву,И я королевой бессоницС той ночи повсюду слыву.

Отрывок из стихотворения Этой ивы листы в девятнадцатом веке увяли…Чтобы в строчке стиха серебриться свежее стократ,Одичалые розы пурпурным шиповником стали,А лицейские гимны все так же заздравно звучат.Полстолетья прошло… Щедро взыскана дивной судьбою,Я в беспамятстве дней забывала теченье годов, —И туда не вернусь! Но возьму и за Лету с собоюОчертанья живые моих царскосельских садов.

Это ты осторожно коснулсяОчарованнойжизни моейОколдованной

Это скуки первый слой…самой злой,Но минуй его скорее —дальше, глубже — в ту аллею,где лишь сосен тишинаи случайная луна,а кругом — наверное, осень…

Это с тобой я встречала тогдаПервую старость. 4 февраля 1959

Шутки — шутками, а сорокГладких лет в тюрьме,Пиршества из черствых корок,Чумный страх во тьме,Одиночество такое,Что — сейчас в музей,И предательство двойноеБлизких и друзей.. . . . . . . . . . . . .

Широко распахнуты ворота,Липы нищенски обнажены,И темна сухая позолотаНерушимой вогнутой стены. Гулом полны алтари и склепы,И за Днепр широкий звон летит.Так тяжелый колокол МазепыНад Софийской площадью гудит. Все грозней бушует, непреклонный,Словно здесь еретиков казнят,А в лесах заречных, примиренный,Веселит пушистых лисенят.

Шепчет: ‘Я не пожалеюДаже то, что так люблю —Или будь совсем моею,Или я тебя убью’.Надо мной жужжит, как овод,Непрестанно столько днейЭтот самый скучный доводЧерной ревности твоей.Горе душит — не задушит,Вольный ветер слезы сушит,А веселье, чуть погладит,Сразу с бедным сердцем сладит.

Шелестит, опадая орешник,. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Где алмазный сиял семисвечник,Там мне светит одна темнота.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Недостойные видеть друг другаМы с того заповедного луга

Что-то неладно со мною опять…Сердце колотится сиро.Кровь мою солнцу пора показать,Старому лекарю мира!