Стихи Владимира Гиппиуса

Уже играя плещут волны,Зовут иные берега,Но не грущу, — мечты безмолвны,И воля мне не дорога. Мне не мила страна родная,Не манит чуждая страна:Повсюду — жизнь и смерть людская,Повсюду — солнце и весна. Найду ли я в скитанье сладость?Но и в скитанье есть печаль!Везде печаль, везде и радость!И — близкой радости мне жаль…

Спроси у солнца, спроси у моря,Спроси у ветра, у тишины —Они ответят, друг с другом споря,Что ты им равен, что все равны.Спроси у мысли, спроси у духа,Иль к вещей песне склоняя ухо, —Чему ты равен, и что ты есть?Они ответят, что ты свободней —Своей ли волей или Господней —Что ты неравен тому, что есть:Ты ярче солнца, грознее моря,Певучей ветра — дух тишины,Себе не веря, со всеми споряИ — все сжигая земные сны!

Передрассветный сумрак долог,И холод утренний жесток.Заря, заря! Писать стихи — опять писать стихи, —Опять с таким неистовым волненьем!..Да будут строки вещие легки,Да будут жечь сердца своим стремленьем — К тем темным берегам, которых не достичьРожденному водой, горящему — как пламя!Мне суждено лишь звучными стихамиСкликать слова — и этот гулкий клич Назвать сонетом, напечатать в книге[За книгой книгу, за волной волну…Вот к берегам хоть издали прильну, —Солью всю вечность в том едином миге, Когда сам Бог — влюбленный — землю любит,Ее одну — и никого не губит!

Мне кажется — есть внутренняя связьМежду железом крыш и светом лунным, —Как тайна света в волны ворвалась,Как есть печаль — одна — в напеве струнном, Когда ты пальцы водишь по струнам,Когда гнетешь руками их молчанье…Пройдем, как сон по розовым волнам,Пройдем вдвоем в вечернем ожиданье! Сегодня ночь таит опять желанья. —Все, все желанья — в золотой луне,Когда она, как золото страданья,Стоит в неозаренной глубине… Но вот сейчас сойдет восторг ко мне,Сейчас все крыши вспыхнут от желанья!

Нельзя ничему быть случайно:Исполнено страшною тайной —Теченье земли и светил, —Течений, явлений и сил. Исполнено тайной — сияньеИ сумрак, и света блужданье,И холод, и крик, и покой —В земле, над землей, под землей… Не знаем, зачем мы родимся,В незнанье — зачем мы томимся,И — знанье дано или нет,И — в знанье ль, в незнанье ль ответ?

Иначе, как стихами, говоритьЯ не могу, — так решено не мною;Но я — пленен волшебною игрою,Но я в струну преображаю нить, Созвучную с мечтательной, — другою;Я не могу не верить, не любить,Я не могу — отчалить и не плыть, —Не я плыву: так решено волною! Волшебных арф созвучны голоса —Там наверху, где в пламени роса,И здесь внизу — над тишиной мирскою,Где я, припав к земле, свой голос строю.Я все созвучья в тишине открою.Не я пою, но — в пламени роса!

Закон чего? — закона нет,Есть бездна пустоты.И в бездну жадно смотришь ты… Пустынный воздух глух и нем.За мраком — мрак иль свет?..И человек кричит: зачем?И ночь молчит в ответ.

Забвений призрачных не знаю утолений,Все смотрится мне в душу глубина. —Я говорю всегда — душа моя вольна,Моя душа несется в удивленье. Я не из тех, кто ждут, куда их позовут, —Меня несут неутолимо волны…Пусть камни берега тревожны и безмолвны,Они мой шум призывный стерегут. Свою в морях давно открыл я душу,И с той поры не знаю тишины, —Я в ночь покинул вдруг — испытанную сушу,И буйственные мерю глубины… Кому отдам восхищенную душу,Кому слова свободные вольны?

Не развязать узла Господня,Урочных нитей не порвать, —Того, что завтра — не узнать,И можно ль знать, что есть сегодня? Бегут незнаемые воды, —И где предел бессменных вод?И все бегут, бегут впередБез кротости и без свободы. Была ль на то Господня воля?Его души не разгадать,И воды вечные понять —Не человеческая доля!.. Но Боже! для чего ж сердцам,Равно — послушным и смятенным —Ты дал стремленье к вожделеннымИ вечно-дальним берегам?

Я не гонюсь за славой своенравной:Мне Пушкиным уж было внушено,Что слава — дым, что лишь стезей бесславнойДостигнуть нам величья суждено. Уж Боратынский мне твердил давно,Что музой увлекаться нам не должно, —И Тютчев думал, что душе возможноСпускаться лишь на собственное дно; И Лермонтовым было решено,Что ближние бросают лишь каменья;И Фету было чувственно равно,Томятся ли в надеждах поколенья… Но как Некрасов — я в тоске роднойРыдал, — и как — ей отдал пенье!

Друг! скажу тебе несказанное:Не в прекрасном зри красоту,Но тропой иди безуханною —И во мраке иди, как в свету! Возлюби свое вожделение,Возлюби свои слезы и смех, —И да будет твой день — откровение,И да будет правдой — твой грех. Причастись земного желания,О пойми как душу свой прах, —И единое узришь сияниеВ дольнем сумраке и небесах!

Есть одиночество в страдании,В разлуке смертной, в увядании, В пренебрежении друзей,В слезах покинутых детей, В неутоленном ожиданииНаложниц, жен и матерей — И даже в сладостном скитанииСредь чуждых и родных степей…

В беспамятстве небесный свод над нами,В беспамятстве простертая земля,В беспамятстве раскинулись — хлебамиИ семенами пьяные поля… Ночей и дней, лучей и тьмы томленье,И смерть, и сон — всё сны, всё сны мои, —И ты одна в последнем ощущенье,И звездный свет, весь свет — в твоей крови! 1912-1914

Над колыбелью и могилойОдна проносится весна,Господь идет и с вечной силойБросает жизни семена. Рука Господня не устанет, —Рождает небо и земля,Надежда мира не обманет, —Взойдут обильные поля. О, братья! солнце, тучи, звездыВсе сеял в мудрости Господь:Он греет трепетные гнезда,Лелеет сладостную плоть; Он пламень чистый зажигает —И в чистой радости своейОдной улыбкою сияетВ мерцанье звезд, на дне очей… И в тайной радости блаженныСвятые жизни семена —Одни цветы Его вселенной,Единой мысли глубина!

Не книжности, а жизни я покорен,Когда о книгах речь свою веду:Есть книги — пыль, которой мир засорен,Но есть — поющие в мирском бреду; Но есть — зовущие к томленью и суду,Но есть — великие, — живые и святые!Такие — опьяненная стихия, —Быть может, пятая?.. таким я счет веду. Такие знаю — как времен заклятья;Такие не истлеют и в аду,Когда я к ним — спаленный, упаду,Когда я брошусь — буйный — в их объятья! Я книгами упьюсь в самом раю,А здесь — им песни стройные пою.

Проходят дни и сны земные…Кого их бренность устрашит?Но плачет сердце от обид —И далеки сердца родные. И утешенья сердцу нет,А сердце утешенья просит,И холоден окружный свет,И свет — сиянья не приносит! Так медленно идут они,Как в неживом круговращенье,Мои нерадостные дни —В мечтах, в слезах, в уединенье. Пусть ночи мчались бы скорей!А дни — давно неумолимы…Ночные сны — темней, темней,И жалят, жалят нестерпимо — Не жалом низменной змеи,Но сладостным пчелиным жалом..Так вьются сны, за снами — дниНад сердцем слабым и усталым.