Стихи Василия Субботина

Здесь мы сражались. В люто промерзших траншеях,В наспех отрытых окопах, на перекрестках дорог.В ближних полях Подмосковья. Так и не тают донынеСтылые эти сугробы, скорбные эти снега.

И валит, и валит, и валит…Какая, гляди, кутерьма.А что если за день, за два лиПо крышу укроет дома? Все то же движенье снежинок.Как враз потемнело у нас!Должно быть, такая картинаПо всей по России сейчас. И так же легко и без шумуЗима свой справляет приход:И шубу кидает на шубу,И шапку на шапку кладет.

Все стихло. Ни звука в проходе.Откуда-то из темнотыОн боком на сцену выходит,Сметает с рояля цветы. Поклонники все – постояльцы,Со всех поджидают сторон…Проворные скорые пальцыКидает на клавиши он. Не мальчик какой именитый,Не знающий власти своей, –Густой сединою пробитый,Старик моложавый скорей… Куда же нас всех уносила,Могла так неслышно увлечьСтоль огненно-страстная сила,Высокая быстрая речь. И ловят и малый, и старый,Забывшись, всему вопреки,Короткие эти удары,Победные взмахи руки.

И бездну ты знал, и вершину…В коричневом, длинном гробу,Чуть брови сердитые сдвинув,Ты спишь, закусивши губу. Как тяжко она отвалилась,Хотя и без жалоб, без слез,Та жизнь, что в стихи воплотилась,И та, что с собою унес. Лежишь, огражденный навечноОт мести друзей, от любви…Как каторжно подняты плечи —Широкие крылья твои!

Настоем крепким трав, грибов и ягодВдруг глухо потянуло от леска.Нагретою захлебываясь Влагой,Дышу не надышусь издалека.Ах, милая! Когда б забыть другие,Я только эти повторял слова!Привычные и детски дорогие…Грибы. Березы. Ягоды. Трава.

Я перекрестным был крещен,Мне штыковая снится схватка.Мне чайльд-гарольдовым плащомСлужила эта плащ-палатка Уже хлеба встают стенойВ том самом поле, где кружил я,Но все грохочут за спинойТой жесткой плащ-палатки крылья.

Хлопук внезапный в синеве —Как торопливый след вчерашнийНа желтом склоне, на траве…Осколки ржавые на пашне.

Торопливо ты, сладкое лето,С земляникой, грибами, дождем.Синеватым картофельным цветомЗатопило бревенчатый дом. В самый полдень дышать уже нечем,Ночью холод сменяет жару.Комариные песни под вечер,Непроглядный туман поутру. Черен лес на гранитных утесах,Брезжит марево, травы в соку.Хорошо бы пройти по покосам,Запаленно припасть к роднику. Огороды картофельным цветомТак недолго синели кругом…Отсмеялось, отбегало лето,С земляникой, грибами, дождем!

Поэт, поэт, весь мир перед тобоюА перед нами — лишь окопа дно,Но, может, этой самою ценоюНайти слова редчайшие дано. Мне видится среди полей изрытых,Где ночи настороженно тихи,Всю землю обошедший как спаситель —Солдат, в окопе шепчущий стихи.

По лицу твоему борозда, как черта,Вроде знака какого-то или загадки.Эти горькие, грубые складки у рта,У тебя, у меня эти горькие складки… Того, что пришлось нам с тобою на долю,Теперь и не скажешь всего.А мы воспевали тяжелую волюИ жесткие руки его. И хотя ныне трудно такое понять –Все в одно сплетено, и концы, и начала…Как могли мы не видеть, не видеть, не знать,Что такая беда с нами рядом шагала!

Опять досадую, не так себя держал,Не так держал себя, не так ответил…И даже, не сбегая с этажа,В другом уже все видится нам свете. Не так ответил, говорил не так,С одним излишне груб, с другим не нежен.И так во всем во всех других летахЛишь повторения – одни и те же. На лестнице умней мы много раз.Открыта эта истина не нами.Глядит твое вчерашнее на насСвоими повзрослевшими глазами. И так всю жизнь, как вечный ученик:Не так сказал; не так писалось, пелось.Все прошлое – лишь черновик,Который бы перебелить хотелось.

Не то чтоб музы облик тонкийБыл чужд навеки и далек…Еще горячие воронкиНа снежном поле, у дорог. Для нас в огне и в тучах пылиОна мерцала как звезда.И мы в поэзию входили,Как мы входили в города.

Не гремит колесница войны.Что же вы не ушли от погони,На верху Бранденбургской стены,Боевые немецкие кони? Вот и арка. Проходим под ней,Суд свершив справедливый и строгий.У надменных державных конейПеребиты железные ноги.

Надолбы. Недобрый блеск орудий.Тьма противотанкового рва.Никогда ту зиму не забудетТа, свой крест несущая, Москва! Тяжело притихшая Россия…Как случилось, ты скажи, страна,Что на берегах твоих — чужиеТанки, подползающие к нам? И хотя от севера до югаДлится бой. Но нет страшней врага…Эта разыгравшаяся вьюга!Эта подмосковная пурга! Только и запомнилось, что сёлаДогорают медленно вдали.Вот он, танк. И душный запах толаИз-под днища. Свет из-под земли!

Мы шли. Сиял огонь во мраке.Горели ноги в сапогах.Соль выступала на рубахе,И пыль скрипела на зубах. Здесь перед молнией разрывовМы не крестили лба. В тот часВ глуби России молчаливоМолились матери за нас. Одна броня с другой боролась,Металл взбирался на металл.Артподготовки хриплый голос,Огня вращающийся вал. Лесов холодные суглинки,Пожаров отсвет в облаках.Да эти мокрые травинкиНа запыленных сапогах.

Меня всегда необычайно трогалБагряно загоревшийся пейзаж…Заброшенная, старая дорога,Охотника прогнувшийся шалаш. И, вся сквозная, лиственница рядом,Как кружево прозрачна и нежна.Красноголовых глухарей отрада —Как вскинута приветливо она! Таится небо в колее тележной,Все тени перепутались у ног.Заходит солнце тусклое поспешноЗа ельника померкший козырек. Оно еще пробьется скрытым светом…Там, за рекой белеющей — село.Дорога раздалась. И напоследокПод сапогом вздыхает тяжело.

Как будто сошли мы с экрана.Свинцовые стопы легки.По кратерам лунных вулкановИдем, приподняв рюкзаки. Все более в сумрак вечернийВиток погружается наш.Вокруг этот пепельный, древний,Такой незнакомый пейзаж. Совсем нежилая планетаБазальтом и лавой спеклась.Не знает ни стужи, ни лета,Одна с мирозданием связь. Короткая ночь на исходе.Красны горизонта края…Над мертвыми дюнами всходитГорячая наша Земля.

Застенчивая жмурится природа,От солнышка взошедшего светла.Она подолгу ждет его прихода.А без него и жить бы не могла! Но как она меняется в минуту,Когда оно уходит на глазах!Горюет, в черный плат себя закутав,А утром — вся поднимется в слезах.

Друзья мои. В поэзии мы рядом,Друг возле друга, рядом, ты и я…Вот Коган, вот Гудзенко, вот Кульчицкий,Вот Инге, вот Майоров, вот Орлов,Луконин, Наровчатов… Как нас многоИ как нас мало было! Лишь теперьЯ это понимаю…

Должно быть, под снегом рекаПривычно звенит под копытом.Зима! Вся земля в облаках,И холодно, как в Ледовитом! Как будто над белыми льдамиВздымается наш самолет…Над пущами и над полямиЛохматое чудо плывет. Одно за другим. ПонемногуМеняя себя на ходу.Торопится тоже в дорогу.Ему только б ветер подул! Но лайнер не хочет, неслышно руля,Средь этой красы оставаться…А лучше всего, я скажу вам,Земля! Нельзя от нее оторваться!

Волна к глазам неслышно подступила,А в них, качаясь, осыпался хлеб.Люблю опять ее со всею силой,Березовую северную степь. Волна у ног доверчиво ложится,Высоких гор вокруг замкнулась цепь…Гляжу на берег вспененный, а снитсяБерезовая северная степь.

В те годы много по лесамЛегло в побоище неравном…И кто-то Слово написалОб Игоре и Ярославне. Оно из дальних чащ былыхЛетит из века в век и дальше —Давно умолкший голос их,Живых и мужественно павших. Отцы и дети. Кровь одна.Ни камня гулкого, ни знака.Не перечесть их имена,Их судеб горьких не оплакать… Одной травою порослаЗемля могил. Над всеми равноОна слезами изошла,Седая наша Ярославна.

От суеты весенней и горячкиНедавние исчезли берега.Я, как медведь, очнувшийся от спячки,Ступаю на размытые снега. Через лесные прохожу овраги —Мне этот запах пробужденья мил…Сдвигаю камни, трогаю коряги —Забытый восстанавливаю мир. Спина моя еще трещит от боли,А под ногой — уже звенит трава.Меня еще качает поневоле,И чуточку кружится голова.

Лишь одному послушен ПровиденьюТы в путь свой вышел, подвиг свой верша.Маршак! Уже в котором поколеньеЖивет твоя горячая душа! Как будто втайне дверь открыв природы,Я, собеседник верный твой, притих.Спасибо, добрый друг, что через годыДонес огонь учителей своих. Уходит день. Земля склоняет слух,Оборотясь на голос твой с любовью.Звучи, орган! Пари, высокий дух,Над хрупкою, над немощною плотью!