Стихи Василия Львович пушкина

Ты прав, мой милый друг! Все наши стиходеиСлезливой лирою прославиться хотят;Все голубки у них к красавицам летят,Все вьются ласточки, и всё одни затеи;Все хнычут и ревут, и мысль у всех одна:То вдруг представится лунаВо бледно-палевой порфире;То он один остался в мире —Нет милой, нет драгой: она погребенаПод камнем серым, мшистым;То вдруг под дубом там ветвистымСова уныло закричит;Завоет сильный ветр, любовник побежит,И слезка на струнах родится.Тут восклицаний тьма и точек появится.Нет нужды до того. Он мыслит, что уменИ что пиитом быть на свет произведен;Что он с Державиным, с тобой равняться может;Что с зависти к нему и Стерн наш пальцы гложет.О, плаксы бедные! Жалка мне участь их!Они совсем того не знают,Что, где парят орлы, там жуки не летают.Не крючковата мысль творит прекрасным стих,Но плавность, чистота души и сердца чувство:Вот стихотворцев в чем прямое есть искусство!Нам можно подражать, не портя слог других,Так Геснер подражал Биону,Так ты, любезный наш певец,Вслед шествуя Анакреону,От граций получил венец.Так хвальну песнь поет наш бард Фелице, богу;Так милый, нежный К<арамз>инВ храм вкуса проложил дорогу;И так, отечества усердный, верный сын,На звучной лире нам бряцая,Херасков брань воспел, Омиру подражая.О, если б бардов сих я славный дар имелИ всех пленять сердца подобно им умел,Тогда б прославился своей везде я лирой!Но я молчу и им не смею подражать;Живу я с дружбой и с Темирой;Для них единственно желаю я писать.Коль милая моя, читая, улыбнется,Коль нежный друг души похвалит песнь мою,Когда я пламень мой и дружбу воспою,То сердце с радости забьется,То я доволен и блажен:Коль мил Темире я, то щедро награжден.

Скажи, любезный друг, какая прибыль в том,Что часто я тружусь день целый над стихом?Что Кондильяка я и Дюмарсе читаю,Что логике учусь и ясным быть желаю?Какая слава мне за тяжкие труды?Лишь только всякий час себе я жду беды;Стихомарателей здесь скопище упрямо.Не ставлю я нигде ни семо, ни овамо;Я, признаюсь, люблю Карамзина читатьИ в слоге Дмитреву стараюсь подражать.Кто мыслит правильно, кто мыслит благородно,Тот изъясняется приятно и свободно.Славянские слова таланта не дают,И на Парнас они поэта не ведут.Кто русской грамоте, как должно, не учился,Напрасно тот писать трагедии пустился;Поэма громкая, в которой плана нет,Не песнопение, но сущий только бред. Вот мнение мое! Я в нем не ошибаюсьИ на Горация и Депрео ссылаюсь:Они против врагов мне твердый будут щит;Рассудок следовать примерам их велит.Талант нам Феб дает, а вкус дает ученье.Что просвещает ум? питает душу? — чтенье.В чем уверяют нас Паскаль и Боссюэт,В Синопсисе того, в Степенной книге нет.Отечество люблю, язык я русский знаю,Но Тредьяковского с Расином не равняю;И Пиндар наших стран тем слогом не писал,Каким Баян в свой век героев воспевал. Я прав, и ты со мной, конечно, в том согласен;Но правду говорить безумцам — труд напрасен.Я вижу весь собор безграмотных славян,Которыми здесь вкус к изящному попран,Против меня теперь рыка?ющий ужасно,К дружине вопиет наш Балдус велегласно:«О братие мои, зову на помощь вас!Ударим на него, и первый буду аз.Кто нам грамматике советует учиться,Во тьму кромешную, в геенну погрузится;И аще смеет кто Карамзина хвалить,Наш долг, о людие, злодея истребить».Не бойся, говоришь ты мне, о друг почтенный.Не бойся, мрак исчез — настал нам век блаженный!Великий Петр, потом Великая жена,Которой именем вселенная полна,Нам к просвещению, к наукам путь открыли,Венчали лаврами и светом озарили.Вергилий и Омер, Софокл и Эврипид,Гораций, Ювенал, Саллюстий, ФукидидЗнакомы стали нам, и к вечной славе россовВо хладном Севере родился Ломоносов!На лире золотой Державин возгремел,Бессмертную в стихах бессмертных он воспел;Любимец аонид и Фебом вдохновенный,Представил Душеньку в поэме несравненной.Во вкусе час настал великих перемен:Явились Карамзин и Дмитрев — Лафонтен!Вот чем все русские должны гордиться ныне!Хвала Великому! Хвала Екатерине!Пусть Клит рецензии тисненью предает —Безумцу вопреки, поэт всегда поэт. Итак, любезный друг, я смело в бой вступаю;В словесности раскол, как должно, осуждаю.Арист душою добр, но автор он дурной,И нам от книг его нет пользы никакой;В странице каждой он слог древний выхваляетИ русским всем словам прямой источник знает,—Что нужды? Толстый том, где зависть лишь видна,Не есть Лагарпов курс, а пагуба одна.В славянском языке и сам я пользу вижу,Но вкус я варварский гоню и ненавижу.В душе своей ношу к изящному любовь;Творенье без идей мою волнует кровь.Слов много затвердить не есть еще ученье,Нам нужны не слова — нам нужно просвещенье.

Что слышу я, Дашков? Какое ослепленье!Какое лютое безумцев ополченье!Кто тщится жизнь свою наукам посвящать,Раскольников-славян дерзает уличать,Кто пишет правильно и не варяжским слогом —Не любит русских тот и виноват пред богом!Поверь: слова невежд — пустой кимвала звук;Они безумствуют — сияет свет наук!Неу?жель оттого моя постраждет вера,Что я подчас прочту две сцены из Вольтера?Я христианином, конечно, быть могу,Хотя французских книг в камине и не жгу.В предубеждениях нет святости нимало:Они мертвят наш ум и варварства начало.Ученым быть не грех, но грех во тьме ходить.Невежда может ли отечество любить?Не тот к стране родной усердие питает,Кто хвалит всё свое, чужое презирает,Кто слезы льет о том, что мы не в бородах,И, бедный мыслями, печется о словах!Но тот, кто, следуя похвальному внушенью,Чтит дарования, стремится к просвещенью;Кто, сограждан любя, желает славы их;Кто чужд и зависти, и предрассудков злых!Квириты храбрые полсветом обладали,Но общежитию их греки обучали.Науки перешли в Рим гордый из Афин,И славный Цицерон, оратор-гражданин,Сражая Верреса, вступаясь за Мурену,Был велеречием обязан Демосфену.Вергилия учил поэзии Гомер;Грядущим временам век Августов пример! Так сын отечества науками гордится,Во мраке утопать невежества стыдится,Не проповедует расколов никакихИ в старине для нас не видит дней благих.Хвалу я воздаю счастливейшей судьбине,О мой любезный друг, что я родился ныне!Свободно я могу и мыслить и дышать,И даже абие и аще не писать.Вергилий и Гомер беседуют со мною;Я с возвышенною иду везде главою;Мой разум просвещен, и Сены на брегахЯ пел любезное отечество в стихах.Не улицы одне, не площади и домы —Сен-Пьер, Делиль, Фонтан мне были там знакомы!Они свидетели, что я в земле чужойГордился русским быть и русский был прямой.Не грубым остяком, достойным сожаленья,—Предстал пред ними я любителем ученья;Они то видели, что с юных дней моихПознаний я искал не в именах одних;Что с восхищением читал я Фукидида,Тацита, Плиния — и, признаюсь, «Кандида». Но благочестию ученость не вредит.За бога, веру, честь мне сердце говорит.Родителей моих я помню наставленья:Сын церкви должен быть и другом просвещенья!Спасительный закон ниспослан нам с небес,Чтоб быть подпорою средь счастия и слез.Он благо и любовь. Прочь клевета и злоба!Безбожник и ханжа равно порочны оба. В сужденьях таковых не вижу я вины:За что ж мы на костер с тобой осуждены?За то, что мы, любя словесность и науки,Не век над букварем твердили «аз» и «буки».За то, что смеем мы учение хвалитьИ в слоге варварском ошибки находить.За то, что мы с тобой Лагарпа понимаем,В расколе не живем, но по-славенски знаем. Что делать? Вот наш грех. Я каяться готов.Я, например, твержу, что скучен Старослов,Что длинные его, сухие поученья —Морфея дар благий для смертных усыпленья;И если вздор читать пришла моя чреда,Неужели заснуть над книгою беда?Я каюсь, что в речах иных не вижу плана,Что томов не пишу на древнего Бояна;Что муз и Феба я с Парнаса не гоню,Писателей дурных, а не людей браню.Нашествие татар не чтим мы веком славы;Мы правду говорим — и, следственно, неправы.

Любезный родственник, поэт и камергер,Пожалуй, на досугеПохлопочи о друге!Ты знаешь мой манер:Хозяин я плохой, в больших разъездах вечно,То в Питере живу, то в Низовой стране,И скоро проживусь, конечно;Подчас приходит жутко мне!Но дело не о том. Башмачник мой, повеса,Картежник, пьяница, в больницу отдан был,И что ж? От доктора он лыжи навострил!В Тверской губернии поиман среди лесаВ июне месяце, под стражу тотчас взят,И скоро по делам он в рекруты назначен.Я очень рад,Что он солдат:Он молод, силен, взрачен,И строгий капитан исправит вмиг его,Но мне квитанцию взять должно за него.Башмачника зовут Кузьмою,Отец его был Фрол, прозваньем Карпушов.Итак, без лишних словСкажу, что юному героюЖелаю лавров я, квитанции — себе.В селении моем, благодаря судьбе,Хотя крестьяне пьют, зато трудятся, пашут;Пусть с радости поют и пляшут,Узнав, что отдали в солдаты беглецаИ что остался сын у бедного отца.Ответствуй мне скорей иль прозой, иль стихами.Но будь здоров и помни обо мне!В прелестной юности соделавшись друзьями,В какой бы ни был ты стране,Поверь, что мысль моя стремится за тобою!И если летнею пороюПоеду в Питер я, останусь дни два, триУ друга моего в Твери.Воссяду с лирой золотоюНа волжских берегах крутых,И тамо с пламенной душоюБлаженство воспою я жителей тверских.

Мой милый друг, в стране,Где Волга наравнеС брегами протекаетИ, съединясь с Окой,Всю Русь обогащаетИ рыбой, и мукой,Я пресмыкаюсь ныне.Угодно так судьбине,Что делать? Я молчу.Живу не как хочу,Как бог велит — и полно!Резвился я довольно,С амурами игралИ ужины давал,И граций я прелестных,В Петрополе известных,На лире воспевал;Четверкою лихою,Каретой дорогоюИ всем я щеголял!Диваны и паркеты,И бронзы, и кенкеты,Как прочие, имел;Транжирить я умел!Теперь пред целым светомМогу и я сказать,Что я живу поэтом:Рублевая кровать,Два стула, стол дубовый,Чернильница, перо —Вот всё мое добро!Иному туз бубновыйСокровища несет,И ум, и всё дает;Я в карты не играю,Бумагу лишь мараю;Беды в том, право, нет!Пусть юный наш поэт,Известный сочинитель,Мой Аристарх, гонитель,Стихи мои прочтет,В сатиру их внесет —И тотчас полным клиромУченейших писцов,Поэм и од творцов,Он будет КантемиромВоспет, провозглашенИ в чин произведенСотрудника дружины:Для важныя причиныИ почести такойИ покривить душойПростительно, конечно.Желаю я сердечно,Чтоб новый Ювенал.Сатиры наполнялНе бранью лишь одною,Но вкусом, остротою;Чтоб свет он лучше знал!Обогащать журналЧтоб он не торопился,Но более б читалИ более учился! Довольно; мне бранитьЗоилов нет охоты!Пришли труды, заботы:Мой друг, я еду житьВ тот край уединенный,Батый где в старину,Жестокий, дерзновенный,Вел с русскими войну.Скажи, давно ли ныне,Не зная мер гордынеИ алчности своей,Природы бич, злодейПришел с мечом в столицу,Мать русских городов?Но бог простер десницу,Восстал… и нет врагов! Отечества спаситель,Смоленский князь, геройБыл ангел-истребитель,Ниспосланный судьбой!Бард Севера, воспойХвалу деяньям чудным!Но ах! сном непробуднымВождь храбрых русских силНа лаврах опочил. Верь мне, что я в пустынеХочу, скрываясь ныне,Для дружбы только жить!Амуру я служитьОтрекся поневоле:В моей ли скучной долеИ на закате днейГоняться за мечтою?Ты знаешь, лишь весноюПеть любит соловей!Досель и я цветамиПрелестниц украшал;Всему конец, с слезами«Прости, любовь, — сказал, —Сердец очарованье,Отрада, упованьеТибуллов молодых».Жуковский, друг Светланы,Харитами венчанный,И милых лар своихПевец замысловатыйАмуру гимн поют,И бог у них крылатыйНашел себе приют;А я, забытый в мире,Пою теперь на лиреБлаженство прежних дней,И дружбою твоейЖиву и утешаюсь!К надежде прилепляюсь,Погоды лучшей жду.Беда не всё бедуРодит, и после горяЛетит веселье к нам!Неужели певцамВ волнах свирепых моряВсем гибнуть и бреговНе зреть благополучных?Неужель власть боговПревратностей лишь скучныхВелит мне жертвой быть,Томиться, слезы лить? Мой милый друг, конечно,Несчастие не вечно,Увидимся с тобой!За чашей круговой,Рукой ударив в руку,Печаль забудем, скукуИ будем ликовать;Не должно унывать,Вот мой совет полезный:Терпение, любезный.

Я грешен. Видно, мне кибитка не Парнас;Но строг, несправедлив карающий ваш глас,И бедные стихи, плод шутки и дороги,По мненью моему, не стоили тревоги.Просодии в них нет, нет вкуса — виноват!Но вы передо мной виновнее стократ.Разбор, поверьте мне, столь едкий — не услуга:Я слух ваш оскорбил — вы оскорбили друга.Вы вспомните о том, что первый, может быть,Осмелился глупцам я правду говорить;Осмелился сказать хорошими стихами,Что автор без идей, трудяся над словами,Останется всегда невеждой и глупцом;Я злого Гашпара убил одним стихом,И, гнева не боясь варягов беспокойных,В восторге я хвалил писателей достойных!Неблагодарные! О том забыли вы,И ныне, не щадя седой моей главы,Вы издеваетесь бесчинно надо мною;Довольно и без вас я был гоним судьбою!В дурных стихах большой не вижу я вины;Приятели беречь приятеля должны.Я не обидел вас. В душе моей незлобной,Лишь к пламенной любви и дружеству способной,Не приходила мысль над другом мне шутить!С прискорбием скажу: что прибыли любить?Здесь острое словцо приязни всей дороже,И дружество почти на ненависть похоже.Но боже сохрани, чтоб точно думал я,Что в наши времена не водятся друзья!Нет, бурных дней моих на пасмурном закатеЯ истинно счастлив, имея друга в брате!Сердцами сходствуем; он точно я другой:Я горе с ним делю; он — радости со мной.Благодарю судьбу! Чего желать мне боле?Проказничать, шутить, смеяться в вашей воле.Вы все любезны мне, хоть я на вас сердит;Нам быть в согласии сам Аполлон велит.Прямая наша цель есть польза, просвещенье,Богатство языка и вкуса очищенье;Но должно ли шутя о пользе рассуждать?Глупцы не престают возиться и писать,Дурачить Талию, ругаться Мельпомене;Смеемся мы тайком — они кричат на сцене.Нет, явного войной искореним врагов!Я верный ваш собрат и действовать готов;Их оды жалкие, забавные их драмы,Похвальные слова, поэмы, эпиграммы,Конечно, не уйдут от критики моей:Невежд учить люблю и уважать друзей.

Как трудно, Вяземский, в плачевном нашем миреВсем людям нравиться, их вкусу угождать!Почтенный Карамзин на сладкозвучной лиреВ прекраснейших стихах воспел святую рать,Падение врага, царя России славу,Героев подвиги и радость всех сердец.Какой же получил любимец муз венец? Он, вкуса следуя и разума уставу,Все чувствия души в восторге изливал,Как друг отечества и как поэт писал, —Но многие ль, скажи, ценить талант умеют?О, горе, горе нам от мнимых знатоков!Судилище ума — собранье чудаков,И в праздности сердца к изящному хладеют.Давно ли, шествуя Корнелию вослед,Поэт чувствительный, питомец Мельпомены,Творец Димитрия, Фингала, Поликсены,На Севере блистал?.. И Озерова нет!Завистников невежд он учинился жертвой;В уединении, стенящий, полумертвый,Успехи он свои и лиру позабыл!О зависть лютая, дщерь ада, крокодил,Ты в исступлении достоинства караешь,Слезами, горестью питаешься других,В безумцах видишь ты прислужников своихИ, просвещенья враг, таланты унижаешь! И я на лире пел, и я стихи любил,В беседе с музами блаженство находил,Свой ум обогащать учением старался,И, виноват, подчас в посланиях моихЯ над невежеством и глупостью смеялся;Желанья моего я цели не достиг;Врали не престают злословить дарованья,Печатать вздорные свои иносказаньяИ в публике читать, наперекор уму,Похвальных кучу од, не годных ни к чему! Итак, я стал ленив и празден поневоле;Врагов я не найду в моей безвестной доле.Пусть льются там стихи нелепые рекой,Нет нужды — мне всего любезнее покой.Но, от учености к забавам обращаясь,Давно ли, славою мы русской восхищаясь,Торжествовали здесь желанный всеми мир?И тут мы критиков, мой друг, не удержали;При блеске празднества, при звуке громких лирЗоилы подвиг наш и рвенье осуждали:Искусство, пышность, вкус и прелестей собор —Всё сделалось виной их споров и укор! Не угодишь ничем умам, покрытым тьмою,И, право, не грешно смеяться над молвою!Какой-то новый Крез, свой написав портрет,Обжорливых друзей к обеду приглашает:Богатым искони ни в чем отказа нет.Друзья съезжаются — хозяин ожидает,Что будут славного художника хвалить,Известного давно искусством, дарованьем;Но сборище льстецов кричит с негодованьем,И точно думая тем Крезу угодить,Что в образе его малейшего нет сходства,Нет живости в лице, улыбки, благородства.Послушный Апеллес берет портрет домой.Чрез месяц наш Лукулл дает обед другой;Друзья опять на суд. Дворецкий объявляет,Что барин нужного курьера отправляетИ просит подождать. Садятся все кругом;О мире, о войне вступают в разговоры;Европу разделив, политики потомНа труд художника свои бросают взоры,«Портрет, — решили все, — не стоит ничего:Прямой урод, Эзоп, нос длинный, лоб с рогами!И долг хозяина предать огню его!»— «Мой долг не уважать такими знатоками(О чудо! говорит картина им в ответ):Пред вами, господа, я сам, а не портрет!»Вот наших критиков, мой друг, изображенье!Оставим им в удел упрямство, ослепленье.Поверь, мы счастливы, умея дар ценить,Умея чувствовать и сердцем говорить!С тобою жизни путь украсим мы цветами:Жуковский, Батюшков, Кокошкин и Дашко?вЯвятся вечерком нас услаждать стихами;Воейков пропоет твои куплеты с намиИ острой насмешит сатирой на глупцов;Шампанское в бокал пенистое польется,И громкое ура веселью разнесется.

Он стал известен сам собой;На лире он любовь, героев воспевает;Любимец муз соединяетПрекраснейший талант с прекраснейшей душой.

Хвала вам, смелые певцы и стиходеи.В поэзии теперь нам кодекс новый дан:Гораций и Парни — пигмеи,А Пумпер Никель — великан!

Дельфийский бог, венец тобою данИсторику, философу, поэту!О, будь вождем его! Пусть, странствуя по свету,Он возвратится здрав для славы россиян!

Прощайте, милые друзья!Подагрик расстается с вами,Но с вами сердцем буду я,Пока еще храним богами.Час близок; может быть, увы,Меня не будет — будьте вы!

Поэт-племянник, справедливоЯ назван классиком тобой!Всё, что умно, красноречиво,Всё, что написано с душой,Мне нравится, меня пленяет.Твои стихи, поверь, читаетС живым восторгом дядя твой.Латоны сына ты любимец,Тебя он вкусом одарил;Очарователь и счастливец,Сердца ты наши полонилСвоим талантом превосходным.Все мысли выражать способным.«Руслан», «Кавказский пленник» твой,«Фонтан», «Цыганы» и «Евгений»Прекрасных полны вдохновений!Они всегда передо мной,И не для критики пустой.Я их твержу для наслажденья.Тацита нашего твореньяЧитает журналист иной,Чтоб славу очернить хулой.Зоил достоин сожаленья;Он позабыл, что не вреднаГраниту бурная волна.

Товарищ-друг! Ты помнишь ли, что яЕще живу в сем мире?Что были в старину с тобою мы друзья,Что я на скромной лире,Бывало, воспевал талант изящный твой?Бывало, часто я, беседуя с тобой,Читал твои баллады и посланья:Приятные, увы, для сердца вспоминанья!Теперь мне некому души передавать:С тобою, В<яземски>м, со всеми я в разлуке;Мне суждено томиться, гореватьИ дни влачить в страданиях и скуке.Где Б<лудо>в? Где Д<ашко>в? Жизнь долгу посвятив,Они заботятся, трудятся;Но и в трудах своих нередко, может статься,Приходит им на мысль, что друг их старый жив.Я жив, чтоб вас любить, чтоб помнить всякий час,Что вас еще имею;Благодаря судьбу, я в чувствах не хладею.Молю, чтоб небеса соединили нас.

Племянник и поэт! Позволь, чтоб дядя твойНа старости в стихах поговорил с тобой.Хоть модный романтизм подчас я осуждаю,Но истинный талант люблю и уважаю.Послание твое к вельможе есть пример,Что не забыт тобой затейливый Вольтер.Ты остроумие и вкус его имеешьИ нравиться во всем читателю умеешь.Пусть бесится, ворчит московский Лабомель:Не оставляй свою прелестную свирель!Пустые критики достоинств не умалят;Жуковский, Дмитриев тебя и чтут и хвалят;Крылов и Вяземский в числе твоих друзей;Пиши и утешай их музою своей,Наказывай глупцов, не говоря ни слова,Печатай им назло скорее «Годунова».Творения твои для них тяжелый бич,Нибуром никогда не будет наш москвич,И автор повести топорныя работыНе может, кажется, проситься в Вальтер Скотты. Довольно и того, что журналист сухойВ журнале чтит себя романтиков главой.Но полно! Что тебе парнасские пигмеи,Нелепая их брань, придирки и затеи!Счастливцу некогда смеяться даже им.Благодаря судьбу, ты любишь и любим.Венчанный розами ты грации рукою,Вселенную забыл, к ней прилепясь душою.Прелестный взор ее тебя животворитИ счастье прочное, и радости сулит.Блаженствуй, но в часы свободы, вдохновеньяБеседуй с музами, пиши стихотворенья,Словесность русскую, язык обогащайИ вечно с миртами ты лавры съединяй.

Возможно ль тpeбовать, чтоб милая ЛюдмилаНeвинноcть cохpанила!…Как eй избавиться от кознeй сатаны?Пpотив нeе любовь и деньги и чины.

Когда от лютого вpагаCудьбою занeceнныйНа Волжскиe бpeга,Элизу я узнал; тогда, о дepзновенный!На лиpе я хотел, давно забытой мной,Воcпеть и власть любви и ceрдца воcхищeнье;Но Фeб eщe ко мне имея сожаленьe,Молчи! тeбе ль, cказал, пленятьcя кpаcотой?Пуcть юные певцы Элизу воcпевают!Будь твepд и бepeги сeбя.Счастливцeв pозами прeлecтницы венчают;Удел их, нравитьcя — а твой, молчать любя.

«Кто наши трагики?» — Грузинцов, Висковатов!«Кто лирик наш?» — Мурза Шихматов!«Ла-Мот, Шолье, Лафар?» — Всех перешиб Хвостов!«Лагарп и Мармонтель?» — Что за вопрос? Шишков!«Кто наш Фрерон?» — Анастасевичь.«Гробокопатель Юнг?» — Станевичь.«Кто Депрео, Вольтер?» — Шуб краденых певец!«Томас и Фонтенель?» — Захаров молодец!«Верто и Сен-Реаль?» — Гераков, внук Биаса!«Какая честь, увы, для русского Парнаса!!»

Шихматов! Почтальон! Как не скорбеть о вас?Признаться надобно, что участь ваша злая:У одного нога хромая,А у другого хром Пегас.

Отечеству служить есть первый мой закон»,Твердит Ликаст важнейшим тоном.А как же служит он? —В танцклубе за бостоном.

Панкратий, откупщик богатый,Не спорю, любит барыши;Зато как он живет? — Огромные палаты,Французы повара, турецкие халаты,Дом чаша полная, нет одного — души.

Ах! вспомни те счастливы дни,В которые клялась ты вечно быть моею —Как скоро протекли они!Ты говорила мне: «Горячностью твоеюГордиться Лесбия должна;Она мне более и воздуха нужна,Дышу и украшаюсь ею!С тобой меня и Зевс не может разлучить!Моя отрада в том, чтоб милого любить!»Притворные слова безумца обольщали,Казалось, Боги им внимали!Прелестница! Я был обворожен тобой!Теперь исчезло все! Злосчастною судьбойЯ радостей лишен — твою неверность знаю,И не любовь мою, но счастие теряю.

Cокpоeмcя, мой дpуг, от cолнечных лучeй,Oт шума cветcкого, от завиcти людей,Чтоб нe могли коваpны очиВостоpгов наших отравить!Нe cкажeм дню мы тайны ночи.Cчаcтливую любовь нeмудpeно откpыть.O милая Элeоноpа!Я cтpогой матepи твоeй cтpашуcя взоpа,Cтрашуcя Аpгуcа c cвиpепою душой,Котоpый, златом обольщенный,Мне позволяет быть c тобой.Увы! наcтанeт дeнь, я нe любовник твой!Забудь ты ночи чаc блаженный,Вcе cладости любви, утехи вcе забудь;В приcутcтвии моeм ты pавнодушна будь.Чтоб pозы на щeках пpeлecтных не игpали,Когда нeчаянно ты вcтpетишьcя cо мной;Чтоб кpаcота твоя, чтоб нежный голоc твойМeня ни мало нe cмущали!Cокpой любовь cвою ты в пламeнной гpуди,И даже на мeня c cуpовоcтью гляди.Cовет полeзный, но ужаcный!Бeсценный, милый дpуг! pаcкаиваюcь в нeм;Чтоб видел я, нeсчаcтный,Холодноcть на лице твоeм?Нет! нет! ты нe должна так много пpитвоpятьcя.Cкажу себе, обман! но буду все боятьcя.

1. К Пирре. В пeщеpе, укpашеннойДушиcтыми цветами,Кто юноша румяный,C кудpявою главою,O Пиppа! пpинимаeтВ объятия тeбя?По гpуди cнежной, белой,Как будто нeнаpочно,Влаcы ты pаcпуcкая,Взиpаешь на нeго!О юноша пpeкpаcный!Воcплачeшь скоpо ты;Не долго в cepдце будeшьПрeлеcтной Пиppы жить.Увы! наcтупит буpя:Нeопытный пловец,Ocтавлeнный cудьбою,В пучине кончитъ век!И я, безумный! веpил,Как ты, eе cловам;В пpeкpаcном, думал, телеКонeчно обитаeтПpeкpасная душа;Но Пиppа изменила —Пpиятный сон изчeз!Oт гибeли спаceнный,Богам коварных волнЯ pизу омочeннуВ воcтоpге поcвятил! 2. К Лилле. О Лилла! ты бежишь: так cepна на гоpахЗа pобкой матepью cтpeмитcя;Порхнет ли cоловeй в куcтах?Дpожит — и pучeйка жуpчания боитcя.Коль ветep заcвиcтит в дуплах,Колена сepна пpeклоняeт;На что нeопытный cвой взоp ни обpащаeт,Вcе eй наводит cтpах!О Лилла! я нe тигp, воcпитанный в леcаx,Нe Афpиканcкий лeв с ужаcными когтями!В пpимер возьми подpуъ — они, в твоих летах,Не всe бecедуют с одними матepями:Не погоси огня, волнующего кpовь;Поpа узнать любовь!

Бeз околичноcтeй и бeз пpиказных cлов,С тобою договоp я подпиcать готов.Амуpа в маклepы тепepь жe выбиpаю.Oднако я во всeм поpядок наблюдаю;Подай пepо — пишу — хочу на свете жить,Чтоб Нису мне любить.А ты к тому пpибавь: хочу его любить,Чтоб мог он жить.

О боги! я хочу, чтоб милый счастлив был:Исполнитe моe молениe сepдeчно!Для счастия eго хочу, чтоб он любил;Для счастья моeго, чтоб он любил — и вечно!