Стихи Терентия Травника

Я алхимически касаюсьТвоей Божественной природы.И неважны здесь расстоянья,А время – вечная весна. Я каждый день тебя целую,И знаешь, поцелуй тот слащеНам некогда знакомого… Я ближе, я проникновенней.Отныне я способен наслаждатьсяТвоею девственной природой… О, как же ты прекраснаВ новом постиженье,Открытом мне в сиянье лотоса… Случилось это вмиг,И всё переменилось.Отныне нет границ,И ум спокоен мойИ растворён в блаженной пустоте,И знание вдруг стало повседневным…Всё найдено, я больше не ищу,Но лишь довольствуюсь нектарами Вселенной,Безмерно щедрой к каждому из нас.Итак, я медный, я обыкновенный,Вернувшийся к себе, собою на этот раз. Всё стало радостным,Прозрачным и любимым.Желаний нет, и нежеланий нет.И тьма освещена, и в свете свет! Как много света! Он повсюду!Волокна света! Света волокно!Любовь, Ты – более не чудоИ не желаний волшебство! Ты – всё и вся! Любовь – ты несловесна!Тебя произнести – какое на земле –Способно знание?МОЛЧАНИЕ!МОЛЧАНИЕ,МОЛЧАНИЕ…

У деревни есть река.В ней я видел облака,Видел птиц, в воде летящих.Еще радуга-дугаВ ней совсем перевернуласьИ немного растянулась.Кто не верит — покажу,Завтра вас туда свожу.И увидите вы самиНашу речку с чудесами.

Адам, ты назван был и правоИным дать имя возымел.В сравнении земная слава –Водою размягчённый мел.Не может попранная силаБыть знанью прежнею стеной?Ещё немного и чернилаЗа право слова вступят в бой.Ещё немного и чернила…Нет, не чернила и не кровь –Любовь, стечёт сама любовьС расщелины пера на лист!Найдётся, да, такой артист,Что, превзойдя игру игрою,Лишь только паузой одноюРазбудит душу до конца. Шипы тернового венца!Бессильны вы пред наготоюДитя — в объятиях Отца…Души в объятиях Творца!

Сначала – Ритм, потом – ОнаИз пенных вод явилась миру.И возгласил мир: Женщина!И подхватили глас эфиры! К ногам Адама поцелуйПокорной страсти прикоснулся,И водопадом райских струйГерой суровый обернулся. Два естества переплелись –Так жизнью высекалась жизнь!Два тела – равно два кремняДобыли искру Бытия! Молчали боги, что возьмёшьС детей своих – лишь наблюдали,Как тысячи слезали кожС двоих, поставленных в начале.

Когда она летела вниз –Она росла, она мечтала,Она подобных ей встречала,Когда она летела вниз. Она дружила, расставалась,Порою резок был капризЕё, буквально разрывалась,Когда она летела вниз! Она узнала силу ветра,Сладка была ей высота,И годы складывались в метрыЕё полёта! Красота Была вокруг, внизу лежалаЕй незнакомая Земля.Она летела и не знала,Что там, где реки и поля, Что там, где дивная дубрава,Где серебрится ручеёк,С едва заметной переправой,Там жизнь закончится её.

Февраль лежал в дремотной неге,Снега ж безудержно мели,И даже редкие набегиБездомных вёсен не могли Нарушить времени разметкуИ, что положено зимеНе под замком держалось в клетках,А почивало на ковре. Ковре из снега-по-колено –Пушистей, чем ангорский пухБыл этот снег, видать умелымБыл снегоприносящий дух. Гощу в деревне с воскресенья.Никольская несуета,С её почти что недвиженьем,Вокруг. А дальше – красота! Такая красота, что в сказке,И то не в каждой встретишь ты.Здесь – подлинная – не раскраска!С благословением зимы!

Февраль… Февральская весна.Не календарно потеплело.Теряют силу именаИ не подходят то и дело. Душа в смущении, онаЕщё зимой не насладилась,Ей не понятен вкус вина,Что мартом, загодя открылось. Художник, кутаясь в шарфы,Рисует синий снег и стужу.Ему не интересны лужи,Не к месту спятившей весны. И у меня в словах – колтун.Гребёнка строк не пролезает.Мне нужен цвет студёных лун,Мне нужен слог, что не растает. Верните февралёвый тонИ интонации морозца,Заиндевелых вёдер звонДля рифм замёрзшего колодца. Что говорить – нужна зима –Там, где душа к зиме привыкла,Чтоб строф стояли теремаИ не юлил язык на стыках. Нужна обычная зима,А будет русская, так лучше!Ведь русская – тот самый случай,Где строчка пишется сама!

Ноябрь. С каждым новым днёмВсё ближе зимняя граница.Всё реже покидаешь дом,Всё слаще хмурым утром спится. Иными стали вкус и цветУ приготовленного чая.Живёшь со множеством приметЗимы, и все их замечаешь. Глядишь – и мокрый снег не нов,И лужи в ледяных оправах…Печальнейший из всех миров –Ноябрь, всё-таки, Вы правы. Зонт собирает дождь и снег.Домой – не просто, а спешится.Ноябрь… Двадцать первый век…Ноябрь – царствует в столице. А где-то, в этом ноябреСвои, означенные, срокиС отметиной в календаре.Зачёты, лекции, уроки… Свои – особые дела –Вон снег и тот еще не зимний.Куда тебя жизнь занесла?В какие топи и низины? Какие тайны ноябряОна открыть тебе желает?Быть может этот снег не зря,Не зря тебя не выпускает? И может вовсе не случайноЛист оказался на столе…Как знать, не в этом ли есть тайнаСтихов, рождённых в ноябре?

Ноябрь за окном, я ж лето…Про летнее пишу в стихах.Кто может возразить поэту –Сказать ему, что он неправ – Сказать, что он, похоже, спятил,Увидев летнее в окне.Ах, милый наш поэт! Приятель,Какое лето – в ноябре? Кто сможет так сказать поэту,Когда стихи его прочтёт,Когда в ноябрьское лето,Как в сказку с ними попадёт.

В детстве день, как неделя,В детстве месяц, как год.Но покинешь ты берег –Жизнь иначе пойдёт. И неделя, что день станет,Смотришь и год —Целый год вдруг растает,Пролетит, промелькнёт. Будто кто-то невидимыйГонит здесь нас.Гонит так, чтобы жили мыКаждый день, каждый час.

Ах, эта белая Сирень –Туманной юности влеченье.Из тени в свет, из света в тень –Ныряю. Чую, вдохновенье Меня подхватывает иНесёт, несёт меня всё дальшеОт каждодневной маетыСтихописания без фальши… Ах, сердцу милая сирень!Сирень, что делаешь со мною?Теперь стихами и не скроюС утра неубранную лень, Теперь в стихах и я неспешен,Как этот, белый, аромат.Поэзия, откроюсь – грешен,Я загулял с Сиренью. Сад Не мог я обойти цветущийИ с головой в него нырнулС бумаг, своих вчерашних, кручи,И сад меня не обманул. Свою Сирень в саду я встретил –В конце стиха открою день…Ах, этот май! Ах, этот ветер…Ах, эта – белая – Сирень!

Воскресенье вербное,Благовест с утра.Солнце красно-медноеГладит купола. Луковки пылают,Птиц переполох,На кресте сидитБелый голубок. Золотом подсвеченыПёрышки его,И сложилось венчикомЧудо-облако. Суета на паперти,Ребятня галдит,На церквушке маленькойГолубок сидит.

Забыты имена былых героев,А молодых не ведает страна.Скажи, что будет с мелодичным строем,Когда порвётся первая струна?За ней ещё одна, ещё, ещё и дальше…Когда не знаешь нот своей страны,То сыгранное с откровенной фальшью —Воспринимается, как плавный скат с волны,Как продолженье должного звучанья,Как современность — в пику старине…Какое ноте сможешь дать названье,Как ни назвав её здесь нотой «ге»?Чем прозвучит она, когда страной забытыГерои и не только именаИх святости, их смыслы ею смыты,И переплавлены на пробки ордена.Куда идти, когда повсюду гонят?Куда ей, Ро-ди-не, податься, подскажи.Одни величие имён былых хоронят,Другие просто ставят на ножи.Какое верное название у нотыДля, с перетяга порванной, струны.Глядишь, дойдёт обжорище до рвоты,А там недалеко и до Весны…Весны той самой! Верно, не ошибся,Когда подумалось о мае голубом…Всего-то нужно, просто — жить решиться —Жить, не позоря жизнью Отчий дом!

Писал стихи, писал о тишине…И вот она снежинкой в снег упала.Снежинкой в снег. Как сон, как сон во сне…Еще – звезда была, звезда – мерцала.Мерцала тишиной, мерцала мнеОбходчицей с небесного вокзала:Внимание, неспящий человек,Там на Земле, снежинка в снег упала!

Сорвался за борт и – тону,А жизнь всё дальше – пароходом.Хотел измерить глубину?Вот и попал, приятель, в воду.Сомкнётся пенная волна,На смену гаснущему светуПридёт покоем глубина –Последним для тебя ответом.Повсюду только тишина.Ты узрил более, чем чаял.Волна… волна… ещё волнаИ многоточье … точье… чаек.

Куда уходит час ночной?Куда рассветные минуты?И разве можно с кем-то спутатьТу, что зовешь ты Тишиной?Она, как женщина из древнихНедосягаемых веков,Твоим путям – молчаньем внемлет,Безоговорочно приемляЛавины всех твоих снегов.Раба, позволь встать на колени,Отныне путь мой завершен.О Тишина, бесстрашный генийТвоею верностью сражен!Там, где берут свои началаИ жизнь, и смерть, и ход времен,Ты прорицательницею стала –Твой мерный шаг в Закон внесен.

Ни звука, тишина кругом.Ни звука – тишина такая,Что все оркестры – на потом!Сегодня – тишина играет! О меццефорте тишины!Звучит, звучит прикосновенье.Неужто клавиши душиНам исполняют – всепрощенье! Всё замерло как на холсте.Застыла взмахом в чёрном фраке –Хвалой всегласной тишине –Святая пауза в зигзаге. Кто он, что выдержит её?Кто тот невидимый Маэстро,Что во единое сольётЗаконы времени и места?! И вертикаль в горизонтальОпустит безупречно точно,Чтоб на листе сплошная дальБыла. И в ней незримо – точка!

Он споры не ведёт, он просто знает.Прощает слабость, труса не коритИ павшего врага не добивает,И слово чести в простоте хранит. Он не унизит иноверца взглядом,Не высмеет замысловатость фраз.Он извинится первым, если надоИ орден не наденет напоказ. Он в строгости любви протянет рукуСорвавшемуся в пропасть пацану.И выберет, не проронив ни звука,Все боли мира, нежели войну. Он женщине позволит быть любимойИ перед старостью колено преклонит.Защитник жизни, рыцарь, друг – Мужчина –И странник он, и царственный пиит.

Сорвался с колокольных юбокАпрельный звон и полетел,Сначала вверх, потом по кругу,В алтарь, притвор и за придел, За край церковного погоста,В поля, леса, за облака,Так бестелесно-чудоноснаЛетела песня языка; Касалась неземной любовью,Такой открытой и простой,И устремлялась вся на волю,На волю Божию весной. И слышалось мне в тех словах:«Благословенна ты в женах…»

Советы совести – верны.Советы совести – надёжны.Проверены. Им верить – можно.Они, как верные сыны Твоей души, стоят на страже.И жгут, и мучают порой,Чтоб стало всё для жизни важным –Всё, что идёт за запятой В перечислениях построчныхНезримо уходящих лет.Советы совести – источникТвоих бессмертий, человек.

Бывало так: вечернею пороюПридешь сюда, присядешь и сидишьТы со своей знакомой, – Тишиною.Она молчит, и ты в ответ молчишь. Еще поют кузнечики о лете,И ветерки украдкой шелестят.Еще темнеет поздно, вечер светел,Еще не слышен осени набат. Недалеко от сельского погоста,В тени деревьев старых и большихЯ тишине – не задаю вопросов,Она – не отвечает мне на них. Молчаньем говорит. От вас не скрою –О самом главном в жизни говорит.И где-то в небе – под и надо мною,Нет, вовсе не случайною звездоюНемое подтверждение горит.

Друг предаёт особо безнадёжно,Зажмурившись в упор стреляет в грудь.И ничего исправить невозможно,И ничего нельзя перечеркнуть. Друг предает истошно и надсадно,Кусая губы, стиснув кулаки.Нигде, как здесь уместно: беспощадно!Нигде, как здесь есть право у тоски. Друг предаёт всегда непоправимо,Зашив в мешок и честь свою, и стыд.Рыдайте ж трубы, плачьте что есть силыЗа предающего — фортиссимо навзрыд!

А не пора ли помириться,Славяне, может хватит вам –Бесить друг друга и беситься?Доверьтесь же любви словам! Не воевать, ведь, тоже дело!И кто его вам не даёт?В мужицких, лишь, руках умелыхОно и льётся, и течёт. Так может, мужики, за дело?Пора б подладить этот мир!Уж больно хиленькое телоУ мира, да к тому ж из дыр… Не воевать – порода смелых!Не так ли это, командир?

Миру не хватает глубины,Тёмно-синей крови в наших венах,Леонардо чертежей на стенахИ Орфея сладостной струны; Не хватает устремлений к звёздам,Писем о любви в конвертах белыхИ оттенков сочности венознойИ опять же — в этих самых венах; Не хватает гениев в очочках,Воинов с цветами вместо ружей,Оправданий в приговора строчках,А ещё простой и честной дружбы. Миру не хватает глубины:Чудаков, несущих это бремя,Снежных голубей в огне войны,И, конечно, синего по венам! Не хватает лириков в науке,Физиков и химиков к стихам,Чтобы поршень сердца без натугиГнал всю эту синь по венам нам. Может быть поэты всей планетыРазродятся строчкой глубины.Очень важно, чтобы было этоВ нашей жизни — в той,где я и ты…

Запомнилось мне от рожденья, чтоб жить –Не много, не мало – два слова.Два слова – глаголы: любить и творить!Два слова – всей жизни основа. Любить и творить каждый день, каждый часБез пауз – они не уместны.Ведь столько возможностейв каждом из нас.Ведь каждый из нас, как оркестр! Играйте ж, играйте – восторги души!Хвалите дыханием Бога!Искали? Ну, что же, считайте – нашли –Ударную гласную слога! Ударная гласная – нужная нить!На ней узелками на память –Два вечных глагола: любить и творить!Не вычеркнуть их, не исправить!