Стихи Сергея Соловьёва

Смыли, смыли твои серебристые слезыЧерный грех с истомленной души.Из далекой отчизны забытые грезыПрилетели и плачут в тиши.Ясен путь. Утихает мятель бушевавшая.Выплывает и светит луна.И далекая цель, прежде слабо мерцавшая,Как луна мне близка и ясна.И средь ночи глухой, средь пустынных снеговВ душу веет далекой весною.И окутана дымкой серебряных снов,Ты склонилась опять надо мною.

Как вокруг все бедно и убого!Как дрожат от ветра слабые листы.Черной лентой вьется мокрая дорога…Отзвучали песни, отцвели цветы.Но как будто новой радостной весныВ сердце зарождаются бледные намеки,И летают тихо радужные сны,Новая заря родится на востоке.Осень не смущает душу просветленную,И цветут надежды яркие цветы,И ласкают душу, к жизни пробужденную,Призраки царящей, вечной красоты.

Отдохну у тебя на грудиОт страданья, волненья и слез,О, мир дальний и светлый, приди!Возвратитесь, мечтания грез!. . . . . . . . . .. . . . . . . . . .. . . . . . . . . .. . . . . . . . . .О боюсь я! Зачем вы столпились?И зачем окружили меня?Для чего так внезапно явились,Появились средь белого дня?Тихо все. Только мыши скребутся,И темно на душе у меня.О, когда струны жизни порвутся,И когда отлучится душа?

I . . . . . . . . . .Жаркое летнее солнце сиялоТихо на землю. Дремали леса.Листья деревьев река отражала.Из лесу слышались птиц голоса.Водную гладь пауки лишь рябили.Только стрекозы мелькали порой.Темные полосы рыб проходилиИ в глубине исчезали речной.Миром истома, сонливость владела.Люди лесные дремали кто где.Пан под дубочком простер свое тело,Нимфы, понятно, поближе к воде.Там, средь осоки, под ивой плакучеюКто-то сидел. Он застыл в созерцании.Солнце скользило струею горючею,Грело его в непрестанном лобзании.Был он младенец. Был бледен. ИгралоВечное что-то на детском челе.Был он задумчив, и грусть трепеталаВ лике бессмертном и чуждом земле.Кто-то виднелся за ним и, нагнувшися,Грозно и едко младенцу шептал.В страхе мистическом весь содрогнувшися,Молча, младенец виденью внимал.То не впервые. Тот демон лукавыйЧасто младенца в мечтах посещал.Юную душу бессильной отравойМного демон злой наполнял.Был он бессилен. Кто Богом отмечен,Тот не смутится пред силою злой.В ком чистый огнь невещественный вечен,Тот не падет перед тяжкой борьбой…. . . . . . . . . . II Он возрастал средь сельской тишины,Среди лесов дремучих и болот.К нему летали радужные сны,И тихо тек за долгим годом год.. . . . . . . . . .Когда в разрыве туч свинцовыхОгонь мгновенный трепетал,Он бурей чувств и мыслей новыхМладенцу душу наполнял.Он видел в молнии сверканьях,В порывах ветра, в темноте,В глухих, угрюмых рокотаньяхОсуществление мечте.Уж выли листья. Тучи злыеСдвигались. Старый лес шумел.Поднявши очи голубые,Младенец в глубь небес смотрел.И там, средь молнии сверканийОн ясно видел светлый луч,И среди тяжких грохотанийМладенец слабый был могуч.Уж ночь ненастная спускалась,А он все в глубь небес смотрел,Где тайна мира открывалась,Где вечный день зарей алел.Как пред царем, пред ним склонялисьДеревья пышной головой,И в блеске молнии являлисьОгни — свет жизни неземной.

Не имея сил физическихПосетить сегодня вас,В выраженьях поэтическихЯ поздравлю вас сейчас.Вам во-первых я желаюДень рождения провесть,В танцах весело летая,Не имея время сесть.И на многие вам летаВсяких благ желаю я.Не желающий вам это,На мой взгляд, свиньей свинья.Принимайте поздравления,Как привычную вам дань,И танцуйте в день рожденияЦелый вечер Па д’Эспань.Мне идеи богословскиеДавят слабый ум теперь,И на мысли философскиеВсе наводит, даже дверь.Но не мог забыть того я,Что вы нынче родились,И недружною толпоюРифмы вдруг к вам понеслись.Вышла дикость, вышла каша.Но судите же добрей.Я хотел, хотел, Наташа,Чтобы вышло поскладней.

Ольга Львовна в Москве! Тетя Сена, лети.И пожертвуй минутой досуга.Ты не ведай преград на курьерском пути,Чтоб обнять позабытого друга.Пусть мой голос тебе как труба прозвучитИ придаст тебе легкие крылья,Нет труда быть в Москве. Ведь Москва — не Мадрид,Тут не нужны большие усилья.Между градом Петра и старинной Москвой —Ночь одну лишь в вагоне проедешь.Ольге Львовне кивая своей головой,В дом Пегова торжественно въедешь.Дружба пусть суррогат лишь любви половой,Не рискуй пренебречь суррогатом,И явися скорее в Пеговский покойВ ватер-пруфе, в вагоне измятом.Также много гостей мы туда позовемИ наполним бокалы шампанским.Ольге Львовне пеан громогласно споем,Виноградом заев астраханским.Философия так, тетя Сена, гласит:‘Лишь любви наша воля свободна’.Дружба также любви проявившийся вид,В ней убит самый грех первородный.Так скорей на вокзал неприступный ступай,Чтоб купить на вокзале билеты.А теперь, тетя Сена, скажу я, прощай,Не трудись составленьем ответа.

Неужели я сноваВ этих березовых рощах?Снова сияет майское солнце,Склоняясь над розовым полем.Пахнет аиром,И плакучие прибрежные ивы(Милые! Милые! Те самые!)Без движенья дремлют над прудом. Какая тишина! Заглохла березовая аллея,С гнилым мостиком над канавой, —Где мы жили вдвоем— Я и соловей —И оба любили,И оба пели песни.Но он был счастливее меня,И песни его были слаще. Вот и маленькие друзья моиТолпятся на берегу,И один из них,По колено погрузившись в воду,Прячет в аире плетеную вершу. Снова начинаются привычные разговоры:Отчего перевелась рыба,Оттого ли, что пруд зарос аиром,Или оттого, что колдун заговорил рыбу. Вот уж бледно-золотая заряУгасает над лесом.Ведра девушек звенят у колодца,И листья деревенских черемух и яблоньДевственно зеленеютНа нежно-розовом небе. Снова аир, весна и колодезь,И заря… отчего же мне хочется плакать?Отчего мне так грустно,Так грустно?

Я шел к блаженству. Путь блестелРосы вечерней красным светом.Ночной эфир на землю лился.В душе ликующей моейВидений светлых рой кружился.Воспоминанья прежних днейВо мне горели ярким светом.Я слышал ясный голос твойИ, озарен твоим приветом,Благословлял я жребий свой.Деревья тихо трепетали;Я видел свет — я к свету шел;Во мраке молнии сверкали,И озарен был тихий дол.В огне заката ты сияла.Стада паслися на лугах;В зарницах ярких ты блисталаИ рассыпалась на цветах.

Я шел забытою и бедною тропой;Шуршали листья тихо под ногой;Осины лист испуганно дрожал;В последний раз осенний день блистал.

Ты взманила к вешним трелям,Воззывающая вновьДни, когда, хмелен апрелем,Я вверял лесным свирелямЗапевавшую любовь. Для моей мечты бездомнойДверь былого отперта;Ты склояилась в неге томной…Взор зеленый, голос дремный,Лепестковые уста. Снова счастья отголоскиВнятны сердцу моему:Ты, дитя в простой прическе,Резво мчишься, где березкиВниз сбегают по холму. Словно льдина раскололасьОт весеннего огня…Золотится зыбкий волос,И звенит свирельный голосПризывающий меня.

Твое лицо — запечатленный сад,Где утренняя роза розовеет.От лепестков полураскрытых веет,Маня пчелу, медовый аромат. И я пришел в цветущий вертоград,Где райский плод сквозь зелени краснеет.Ах, знал ли я, что для меня созреетРумяных уст мускатный виноград? Твои глаза впивая взором жаднымИ ими пьян, как соком виноградным,Припав к груди, я пью душистый вздох, Забыв о всем волнующемся мире.В твоих губах, как в розовом потире,Вино любви и лучезарный бог.

Среди снегов, залегших, как пустыня,Среди весенних, радостных ручьев,Все та же ты, бессмертная святыня,Все тот же путь, без мыслей и без слов.В уборе светлом хлопьев белоснежныхИ в тайных чарах сладостной весныОдин огонь очей лазурно-нежных,И те же всё заманчивые сны.И как средь мрака яростной мятели,Так в свете ярком радостных небесИду все к той же неизменной цели,В далекий край таинственных чудес.Среди ночей весны благоуханнойГорят огнем мистическим мечты,И в белой дымке, нежной и туманной,Как и зимой, все та же, та же ты.

Солнце прорвало тяжелую тучуЯрким лучом.Свет проливается в душу могучимТеплым ключом.Все умолкает пред силою вечноюЧистой волны.Только летают вокруг бесконечныеБледные сны.

Смерклось. Небо потухает.На него гляжу один.Темной тучей застилаетБелизну его седин.Небо грозно лиловеет,Но промчался краткий миг,И опять оно бледнеет…Так бессильно цепенеетУмирающий старик.Долго, долго по балконуЯ хожу в вечерней мгле.Ночь ползет по небосклонуИ спускается к земле.Будто нежной женской ласкиВ этот час леса полны.Эти гаснущие краски,Эта песня тишины.

Сколько раз тяжелые ненастьяЗастилали наш убогий путь,И в тумане призрачного счастьяТщетно мы стремились отдохнуть.Но, свой долг покорно исполняя,Мы брели все тою же тропой,Средь обмана веры не теряя,Не смущаясь трудною борьбой.Ночь проходит. Близок час рассвета.Так восстань, усталый, бедный друг,И в обитель царственного светаМы пойдем, забыв земной недуг.Неужель теперь, когда сияетНовый день лучами красоты,Нас поток житейский разлучаетИ забыты прежние мечты?Нет. Не верь минутному обману.Все сомненья кончатся, поверь.И, забыв земную, злую рану,Мы откроем радужную дверь.

Сияньем, золотым и алым,Исходит запад. Я — один.В вечерний час в лесу опалом,Средь зачарованных вершин. Чу! Детский крик и лай собакиДонесся из деревни вдруг.Донесся из деревни вдруг.Разделен и малейший звук! Мечта в былом без боли бродит,И от хрустальной вышиныНа сердце и на землю сходитОчарованье тишины.

Силы последние мрак собирает.Тщетны они.В дымном тумане уже возникаютНовые дни.Стоя пред вечным, отбрось все сомненья.Горе пройдет,И из тумана земного мученьяСолнце взойдет.

Раскрылась Вечности страница.Змея бессильно умерла.И видел я, как голубицаВзвилась во сретенье орла.

Последний луч бледнеет, догорая,Последний шум стихает. Мы одни.Твои уста, в которых сладость рая,Пророчат мне безоблачные дни. Пускай к тебе прильну я, умирая,Ты мне шепнешь: я здесь, с тобой: усни.Твои уста, в которых сладость рая,Пророчат мне безоблачные дни. Ты здесь, со мной. Вдали иного краяУже мерцают первые огни.Твои уста, в которых сладость рая,Пророчат мне безоблачные дни.

Пускай иссяк источник животворныйВ сердцах людей, проклявших вечный свет.Пускай они влачат свой век позорно,Греху служа, забыв святой завет.Весь мрак греха расчистит и развеетОдна лишь капля крови пролитой,И вечность вновь детей своих взлелеет,И вновь призыв послышится святой.И, как заря пред солнечным рассветомПролившись, тьму убьет святая кровь,И будет кровь опять святым заветом,Что мир омыт и царствует любовь.

Одною тайной непонятнойПорядок мира утвержден.Над всем один лишь благодатный,Уму неведомый закон. Мир существует, заключенныйВ цепях божественной судьбы,И неподвижного законаМы все свободные рабы.

О, не верь во власть земного тленья!Это все пройдет, как душный сон.Лишь лови нетленные мгновенья,В них огонь бессмертья отражен.И за этот краткий миг прозреньяТы забудешь все, чем дорожил.Воспаришь над злом земного тленья,Оглушен гармонией светил.И зажгутся в мыслях ярким светомПред тобой священные слова.И на сердце, пламенем согретом,Отразится сила Божества.

Ночь холодна и ненастна была,Буря со свистом деревья рвала:Ветра порывы на дом налетали,Ставни в ответ им дрожали, стонали.Целую ночь пролежал я без сна,В час предрассветный глядел из окна.Жуткой толпою по серой дороге,Криком петушьим гонима в тревоге,В тусклом сияньи ночного серпа,К лесу неслась вурдалаков толпа.Быстро бежали ужасные гости,Лечь поскорее на ближнем погосте.Бледно и тускло смотрели луга,В жуткой дремоте стояли стога.Только над лесом, в тумане ненастном,Встала заря, будто заревом красным.

Меж сизых туч все чаще выплываетМогучий свет.И солнца луч яснее мне сверкает,И туч уж нет. Они так долго солнце закрывали,Давили дух.И мысли мне унылые внушали,Что свет потух. Все смыло солнце чистою волною —Лазурь чиста.Теперь одна лишь цель передо мною,Одна мечта.

Лазурью осени прощальнойЯ озарен. Не шелохнутДубы. Застывший и зеркальныйДеревья отражает пруд. Ложится утром легкий инейНа побледневшие поля.Одною светлою пустынейПростерлись воды и земля. В лесу неслышно реют тени,Скудея, льется луч скупой,И радостен мой путь осеннейПустынно блещущей тропой.