Стихи Роберта Бернса

Цвел вереск, и сено собрали в стога.С рассвета обшарили парни луга,Низины, болота вблизи и вдали,Пока, наконец, куропатку нашли. Нельзя на охоте спешить, молодежь,Неслышно к добыче крадись, молодежь!Кто бьет ее в лет,Кто взлететь не дает,Но худо тому, кто добычу вспугнет. Сметет она с вереска росы перомИ сядет вдали на болоте сыром.Себя она выдаст на мху белизной,Такой лучезарной, как солнце весной. С ней Феб восходящий поспорить хотел,Ее он коснулся концом своих стрел,Но ярче лучей она стала виднаНа мху, где доверчиво грелась она. Лихие стрелки, знатоки этих мест,Обшарили мхи и болота окрест.Когда ж, наконец, куропатку нашли,Она только фрр… — и пропала вдали! Нельзя на охоте спешить, молодежь,Неслышно к добыче крадись, молодежь!Кто бьет ее в лет,Кто взлететь не дает,Но худо тому, кто добычу вспугнет.

Эльф, живущий на свободе,Образ дикой красоты,Не тебе хвала — природе.Лишь себя играешь ты! Позабудь живые чувстваИ природу приневоль,Лги, фальшивь, терзай искусствоВот тогда сыграешь роль!

Беспутный, буйный ВиллиПоехал на базар.Продать хотел он скрипку,Купить другой товар. Но, скрипку продавая,Заплакал он над ней.Беспутный, буйный Вилли,Вернись домой скорей! — Продай свою скрипку, Вилли.Продай и смычок, старина.Продай свою скрипку, Вилли,И выставь нам пинту вина. — Ах, если бы продал я скрипку,Безумным меня бы сочли.Не раз мы счастливое времяСо скрипкой моей провели! Вот еду через город,Гляжу — трактир открыт.Беспутный, буйный ВиллиЗа стойкою сидит. Сидит за стойкой ВиллиВ компании друзей.Беспутный, буйный Вилли,Вернись ко мне скорей!

Об этой девушке босойЯ позабыть никак не мог.Казалось, камни мостовойТерзают кожу нежных ног. Такие ножки бы одетьВ цветной сафьян или в атлас.Такой бы девушке сидетьВ карете, обогнавшей нас! Бежит ручей ее кудрейЛьняными кольцами на грудь.А блеск очей во тьме ночейПловцам указывал бы путь. Красавиц всех затмит она,Хотя ее не знает свет.Она достойна и скромна.Ее милее в мире нет.

Был честный фермер мой отец.Он не имел достатка,Но от наследников своихОн требовал порядка.Учил достоинство хранить,Хоть нет гроша в карманах.Страшнее — чести изменить,Чем быть в отрепьях рваных! Я в свет пустился без гроша,Но был беспечный малый.Богатым быть я не желал,Великим быть — пожалуй!Таланта не был я лишен,Был грамотен немножкоИ вот решил по мере силПробить себе дорожку. И так и сяк пытался яПонравиться фортуне,Но все усилья и трудыМои остались втуне.То был врагами я подбит,То предан был друзьямиИ вновь, достигнув высоты,Оказывался в яме. В конце концов я был готовОставить попеченье.И по примеру мудрецовЯ вывел заключенье:В былом не знали мы добра,Не видим в предстоящем,А этот час — в руках у нас.Владей же настоящим! Надежды нет, просвета нет,А есть нужда, забота.Ну что ж, покуда ты живешь,Без устали работай.Косить, пахать и боронитьЯ научился с детства.И это все, что мой отецОставил мне в наследство. Так и живу — в нужде, в труде,Доволен передышкой.А хорошенько отдохнуКогда-нибудь под крышкой.Заботы завтрашнего дняМне сердца не тревожат.Мне дорог нынешний мой день,Покуда он не прожит! Я так же весел, как монархВ наследственном чертоге,Хоть и становится судьбаМне поперек дороги.На завтра хлеба не даетМне эта злая скряга.Но нынче есть чего поесть, —И то уж это благо! Беда, нужда крадут всегдаМой заработок скудный.Мой промах этому винойИль нрав мой безрассудный?И все же сердцу своемуВовеки не позволю яВпадать от временных невзгодВ тоску и меланхолию! О ты, кто властен и богат,Намного ль ты счастливей?Стремится твой голодный взглядВперед — к двойной наживе.Пусть денег куры не клюютУ баловня удачи, —Простой, веселый, честный людТебя стократ богаче!

Был я рад, когда гребень вытачивал,Был я рад, когда ложку долбилИ когда по котлу поколачивал,А потом свою Кэтти любил. И, бывало, под стук молоточкаЦелый день я свищу и пою.А едва только спустится ночка,Обнимаю подругу мою. Бес велел мне на Бэсси жениться,Погубившей веселье мое…Пусть всегда будет счастлива птица,Что щебечет над прахом ее! Ты вернись ко мне, милая Кэтти.Буду волен и весел я вновь.Что милей человеку на свете,Чем свобода, покой и любовь?

В горах мое сердце… Доныне я там.По следу оленя лечу по скалам.Гоню я оленя, пугаю козу.В горах мое сердце, а сам я внизу. Прощай, моя родина! Север, прощай, —Отечество славы и доблести край.По белому свету судьбою гоним,Навеки останусь я сыном твоим! Прощайте, вершины под кровлей снегов,Прощайте, долины и скаты лугов,Прощайте, поникшие в бездну леса,Прощайте, потоков лесных голоса. В горах мое сердце… Доныне я там.По следу оленя лечу по скалам.Гоню я оленя, пугаю козу.В горах мое сердце, а сам я внизу!

В полях, под снегом и дождем,Мой милый друг,Мой бедный друг,Тебя укрыл бы я плащомОт зимних вьюг,От зимних вьюг. А если мука сужденаТебе судьбой,Тебе судьбой,Готов я скорбь твою до днаДелить с тобой,Делить с тобой. Пускай сойду я в мрачный дол,Где ночь кругом,Где тьма кругом, —Во тьме я солнце бы нашелС тобой вдвоем,С тобой вдвоем. И если б дали мне в уделВесь шар земной,Весь шар земной,С каким бы счастьем я владелТобой одной,Тобой одной.

Так хороши пшеница, рожьВо дни уборки ранней.А как ячмень у нас хорош,Где был я с милой Анни. Под первый августовский деньСпешил я на свиданье.Шумела рожь, шуршал ячмень.Я шел навстречу Анни. Вечерней позднею порой —Иль очень ранней, что ли? —Я убедил ее со мнойПобыть в ячменном поле. Над нами свод был голубой,Колосья нас кололи.Я усадил перед собойЕе в ячменном поле. В одно слились у нас сердца.Одной мы жили волей.И целовал я без концаЕе в ячменном поле. Кольцо моих сплетенных рукЯ крепко сжал — до болиИ слышал сердцем сердца стукВ ту ночь в ячменном поле. С тех пор я рад бывал друзьям,Пирушке с буйным шумом,Порою рад бывал деньгамИ одиноким думам. Но все, что пережито мной,Не стоит сотой долиМинуты радостной однойВ ту ночь в ячменном поле!

Вина мне пинту раздобудь,Налей в серебряную кружку.В последний раз, готовясь в путь,Я пью за милую подружку. Трепещут мачты корабля,Как будто силу ветра меря…Пред тем, как скроется земля,Пью за тебя, малютка Мэри! Нас ждет и буря и борьба.Играя с ветром, вьется знамя.Поет военная труба,И копья движутся рядами. Не страшен мне грядущий бой,Невзгоды, жертвы и потери!Но как расстаться мне с тобой,Моя единственная Мэри?

Весной ко мне сватался парень один.Твердил он: — Безмерно люблю, мол. —А я говорю: — Ненавижу мужчин! —И впрямь ненавижу, он думал…Вот дурень, что так он подумал! Сказал он, что ранен огнем моих глаз,Что смерть его силы подточит.А я говорю: пусть умрет хоть сейчас,Умрет, за кого только хочет,За Джинни умрет, если хочет. Усадьбу, где полный хозяин он сам,И свадьбу — хоть завтра — сулил он.Но думаю: виду ему не подам,Что дурочку сразу прельстил он,Усадьбой и свадьбой прельстил он. И что бы вы думали? Вдруг он исчез.А вскоре нашел он дорожкуК моей же сестрице двоюродной — Бэсс.Терпеть не могу эту кошку,Глухую, поджарую кошку! Хоть зла я была, но пошла погулятьВ Дальгарнок — там день был базарный.И вдруг предо мною явился опять,Как призрак, дружок мой коварный,Все тот же мой парень коварный. Ответив негодному легким кивком,Пройти поспешила я мимо.Но он, ошалев, словно был под хмельком.Назвал меня милой, любимой,Своей дорогой и любимой. А я, между прочим, вопрос задала,Глуха ли, как прежде, сестрицаИ где по ноге она обувь нашла…О боже, как стал он браниться,Как яростно стал он браниться! Молил он скорее венчаться пойти,А то он погибнет напрасно.И я, чтоб от гибели парня спасти,Сказала в ответ: — Я согласна.Хоть завтра венчаться согласна!

Веселый май одел пусты.Раскрылись свежие цветы.В лучах зари проснулась ты,Прелестнейшая Хлоя. Набросив плащ, надев чулки,Ты вышла к берегу реки,О как шаги твои легки,Прекраснейшая Хлоя. Ты, как утро, хороша,Чудо-Хлоя, прелесть-Хлоя.Шла ты лугом, не спеша,Чудеснейшая Хлоя.

Умолк тяжелый гром войны,И мир сияет снова.Поля и села сожжены,И дети ищут крова. Я шел домой, в свой край родной,Шатер покинув братский.И в старом ранце за спинойБыл весь мой скарб солдатский. Шагал я с легким багажом,Счастливый и свободный.Не отягчил я грабежомСвоей сумы походной. Шагал я бодро в ранний час,Задумавшись о милой,О той улыбке синих глаз,Что мне во тьме светила. Вот наша тихая рекаИ мельница в тумане.Здесь, под кустами ивняка,Я объяснился Анне. Вот я взошел на склон холма,Мне с юных лет знакомый, —И предо мной она самаСтоит у двери дома. С ресниц смахнул я капли слез,И, голос изменяя,Я задал девушке вопрос,Какой, — и сам не знаю. Потом сказал я: — Ты светлей,Чем этот день погожий,И тот счастливей всех людей,Кто всех тебе дороже! Хоть у меня карман пустойИ сумка пустовата,Но не возьмешь ли на постойУсталого солдата? На миг ее прекрасный взглядБыл грустью отуманен.— Мой милый тоже был солдат.Что с ним? Убит иль ранен?.. Он не вернулся, но о немХраню я память свято,И навсегда открыт мой домДля честного солдата! И вдруг, узнав мои чертыПод слоем серой пыли,Она спросила: — Это ты? —Потом сказала: — Вилли!.. — Да, это я, моя любовь,А ты — моя наградаЗа честно пролитую кровьИ лучшей мне не надо. Тебя, мой друг, придя с войны,Нашел я неизменной.Пускай с тобою мы бедны,Но ты — мой клад бесценный! Она сказала: — Нет, вдвоемМы заживем на славу.Мне дед оставил сад и дом,Они твои по праву!_____ Купец плывет по лону водЗа прибылью богатой.Обильной жатвы фермер ждет.Но честь — удел солдата. И пусть солдат всегда найдетУ вас приют в дороге.Страны родимой он оплотВ часы ее тревоги.

Всеми забыта, нема,Лишена тепла и движеньяТа, что была мотылькомИ летела на свет и тепло. Только скудость умаОтказать ей могла в уваженье,Только отсутствие сердцаВ любви отказать ей могло.

Вы, кого водили в бойБрюс, Уоллес за собой, —Вы врага ценой любойОтразить готовы. Близок день, и час грядет.Враг надменный у ворот.Эдвард армию ведет —Цепи и оковы. Тех, кто может бросить мечИ рабом в могилу лечь,Лучше вовремя отсечь.Пусть уйдут из строя. Пусть останется в строю,Кто за родину своюХочет жить и пасть в боюС мужеством героя! Бой идет у наших стен.Ждет ли нас позорный плен?Лучше кровь из наших венОтдадим народу. Наша честь велит сместиУгнетателей с путиИ в сраженье обрестиСмерть или свободу!

Всю землю тьмой заволокло.Но и без солнца нам светло.Пивная кружка нам — луна,А солнце — чарочка вина. Готовь нам счет, хозяйка,Хозяйка, хозяйка!Стаканы сосчитай-каИ дай еще вина! Богатым — праздник целый год.В труде, в нужде живет народ.Но здесь равны и знать и голь:Кто пьян, тот сам себе король! Неси нам счет, хозяйка,Хозяйка, хозяйка!Стаканы сосчитай-каИ дай еще вина! Святой источник — мой стакан:Он лечит от сердечных ран.Ловлю я радости в вине,Но лучшие живут на дне! Давай нам счет, хозяйка,Хозяйка, хозяйка!Стаканы сосчитай-каИ дай еще вина!

Где к морю катится река,Быстра, бурлива и звонка,Там я встречала паренька,Веселого ткача. Семь женихов из-за рекиПришли просить моей руки.Не рвать же сердце на куски, —Отдам его ткачу! Меня бранят отец и мать,Им по душе богатый зять.Они велят мне отказатьВеселому ткачу. Отец мой жаден и упрям,Грозит: «Приданого не дам!»Но к сердцу руку я придам —И все отдам ткачу. Пока вода в реке бежит,Пока пчела в цветке жужжитИ рожь под ливнями дрожит,Любовь моя — ткачу!

Где-то в пещере, в прибрежном краю,Горе свое от людей утаю.Там я обдумаюЗлую судьбу мою,Злую, угрюмую участь мою. Лживая женщина, клятвам твоимВремя пришло разлететься как дым.Смейся с возлюбленнымТы над загубленным,Над обесславленным счастьем моим!

Давно ли цвел зеленый дол,Лес шелестел листвой,И каждый лист был свеж и чистОт влаги дождевой. Где этот летний рай?Лесная глушь мертва.Но снова май придет в наш крайИ зашумит листва… Но ни весной, ни в летний знойС себя я не стряхнуТяжелый след прошедших лет,Печаль и седину. Под старость краток день,А ночь без сна длинна.И дважды в год к нам не придетСчастливая весна.

О скромный, маленький цветок,Твой час последний недалек.Сметет твой тонкий стебелекМой тяжкий плуг.Перепахать я должен в срокЗеленый луг. Не жаворонок полевой —Сосед, земляк, приятель твой —Пригнет твой стебель над травой,Готовясь в путьИ первой утренней росойОбрызгав грудь. Ты вырос между горных скалИ был беспомощен и мал,Чуть над землей приподымалСвой огонек,Но храбро с ветром воевалТвой стебелек. В садах ограда и кустыХранят высокие цветы.А ты рожден средь нищетыСуровых гор.Но как собой украсил тыНагой простор! Одетый в будничный наряд,Ты к солнцу обращал свой взгляд.Его теплу и свету рад,Глядел на юг,Не думая, что разорятТвой мирный луг. Так девушка во цвете летГлядит доверчиво на светИ всем живущим шлет привет,В глуши таясь,Пока ее, как этот цвет,Не втопчут в грязь. Так и бесхитростный певец,Страстей неопытный пловец,Не знает низменных сердец —Подводных скал —И там находит свой конец,Где счастья ждал. Такая участь многих ждет…Кого томит гордыни гнет,Кто изнурен ярмом забот, —Тем свет не мил.И человек на дно идетЛишенный сил. И ты, виновник этих строк,Держись, — конец твой недалек.Тебя настигнет грозный рок —Нужда, недуг, —Как на весенний стебелекНаехал плуг.

Мой горец — парень удалой,Широкоплеч, высок, силен.Но не вернется он домой —Он на изгнанье осужден. Как мне его вернуть?О, как его вернуть?Я все бы горы отдала,Чтоб горца вновь домой вернуть! Соседи мирно спят в домах,А я брожу в тиши ночной.Сажусь и плачу я впотьмахО том, что нет его со мной. Ах, знаю, знаю я, когоПовесить надо на сосне,Чтоб горца — друга моего —Вернуть горам, лесам и мне!

Сэнди и Джоки были соседи.Сэнди был первым в застольной беседе.Джоки — наследник отцовских поместийМог бы понравиться каждой невесте, Джоки женился на Мэджи богатой.Сэнди — на Мэри без всякой приплаты.Джоки женился на денежках тестя.Сэнди нашел свое счастье в невесте.

Где в память Койла-короляЗовется исстари земля,В безоблачный июньский день,Когда собакам лаять лень,Сошлись однажды в час досугаДва добрых пса, два верных друга. Один был Цезарь. Этот песВ усадьбе лорда службу нес.И шерсть и уши выдавали,Что был шотландцем он едва ли,А привезен издалека,Из мест, где ловится треска.Он отличался ростом, лаемОт всех собак, что мы встречаем. Ошейник именной, с замком,Прохожим говорил о том,Что Цезарь был весьма почтеннымИ просвещенным джентльменом. Он родовит был, словно лорд,Но — к черту спесь! — он не был гордИ целоваться лез со всякойЛохматой грязною собакой,Каких немало у шатровЦыган — бродячих мастеров. У кузниц, мельниц и лавчонок,Встречая шустрых собачонок,Вступал он с ними в разговор,Мочился с ними на забор. А пес другой был сельский колли,Веселый дома, шумный в поле,Товарищ пахаря и другИ самый преданный из слуг. Его хозяин — резвый малый,Чудак, рифмач, затейник шалый —Решил — кто знает, почему! —Присвоить колли своемуПрозванье «Люат». Имя этоНосил какой-то пес, воспетыйВ одной из песен иль балладТак много лет тому назад. Был этот Люат всем по нраву.В лихом прыжке через канавуНе уступал любому псу.Полоской белой на носуСамой природою отмечен,Он был доверчив и беспечен. Черна спина его была,А грудь, как первый снег, бела.И пышный хвост, блестящий, черный,Кольцом закручен был задорно. Как братья, жили эти псы.Они в свободные часыМышей, кротов ловили в поле,Резвились, бегали на волеИ, завершив свой долгий путь,Присаживались отдохнутьВ тени ветвей над косогором,Чтобы развлечься разговором. А разговор они велиО людях — о царях земли. Цезарь Мой честный Люат! Верно, тяжкийУдел достался вам, бедняжки.Я знаю только высший круг,Которому жильцы лачугДолжны платить за землю птицей,Углем, и шерстью, и пшеницей. Наш лорд живет не по часам,Встает, когда захочет сам.Открыв глаза, звонит лакею,И тот бежит, сгибая шею.Потом карету лорд зовет —И конь с каретой у ворот.Уходит лорд, монеты прячаВ кошель, длинней, чем хвост собачий,И смотрит с каждой из монетГеорга Третьего портрет. До ночи повар наш хлопочет,Печет и жарит, варит, мочит,Сперва попотчует господ,Потом и слугам раздаетСупы, жаркие и варенья, —Что ни обед, то разоренье!Не только первого слугуЗдесь кормят соусом, рагу,Но и последний доезжачий,Тщедушный шут, живет богаче,Чем тот, кто в поле водит плуг.А что едят жильцы лачуг, —При всем моем воображеньеЯ не имею представленья! Люат Ах, Цезарь, я у тех живу,Кто дни проводит в грязном рву,Копается в земле и в глинеНа мостовой и на плотине, Кто от зари до первых звездДробит булыжник, строит мост,Чтоб прокормить себя, хозяйкуДа малышей лохматых стайку. Пока работник жив-здоров,Есть у ребят и хлеб и кров,Но если в нищенский приютПодчас болезни забредут,Придет пора неурожаевИль не найдет бедняк хозяев, —Нужда, недуги, холодаСемью рассеют навсегда… А все ж, пока не грянет буря,Они живут бровей не хмуря.И поглядишь, — в конце концовНемало статных молодцовИ прехорошеньких подружекВыходит из таких лачужек. Цезарь Однако, Люат, вы живетеВ обиде, в нищете, в заботе.А ваши беды замечатьНе хочет чопорная знать.Все эти лорды на холопов —На землеробов, землекопов —Глядят с презреньем, свысока,Как мы с тобой на барсука! Не раз, не два я видел дома,Как управитель в день приемаВстречает тех, кто в точный срокЗа землю уплатить не мог.Грозит отнять у них пожитки,А их самих раздеть до нитки.Ногами топает, кричит,А бедный терпит и молчит.Он с малых лет привык боятьсяМошенника и тунеядца… Не знает счастья нищий люд.Его удел — нужда и труд! Люат Нет, несмотря на все напасти,И бедняку знакомо счастье.Знавал он голод и мороз —И не боится их угроз.Он не пугается соседстваНужды, знакомой с малолетства.Богатый, бедный, старый, юный —Все ждут подарка от фортуны.А кто работал свыше сил,Тем без подарка отдых мил. Нет лучшей радости на свете,Чем свой очаг, жена и дети,Малюток резвых болтовняВ свободный вечер у огня.А кружка пенсовая с пивомЛюбого сделает счастливым.Забыв нужду на пять минут,Беседу бедняки ведутО судьбах церкви и державыИ судят лондонские нравы. А сколько радостей простыхВ осенний праздник всех святых!Так много в городах и селахЗатей невинных и веселых.Людей в любой из деревеньРоднит веселье в этот день.Любовь мигает, ум играет,А смех заботы разгоняет. Как ни нуждается народ,А Новый год есть Новый год.Пылает уголь. Эль мятежныйКлубится пеной белоснежной.Отцы усядутся кружкомИ чинно трубку с табакомПередают один другому.А юность носится по дому.Я от нее не отстаюИ лаю, — так сказать, пою. Но, впрочем, прав и ты отчасти.Нередко плут, добившись власти,Рвет, как побеги сорняковИз почвы, семьи бедняков, Стремясь прибавить грош к доходу,А более всего — в угодуОсобе знатной, чтобы с нейСебя связать еще тесней.А знатный лорд идет в парламентИ, проявляя темперамент,Клянется — искренне вполне —Служить народу и стране. Цезарь Служить стране?.. Ах ты, дворняжка!Ты мало знаешь свет, бедняжка.В палате досточтимый сэрПовторит, что велит премьер.Ответит «да» иль скажет «нет»,Как пожелает кабинет. Зато он будет вечерамиБлистать и в опере, и в драме,На скачках, в клубе, в маскараде,А то возьмет и скуки радиНа быстрокрылом кораблеМахнет в Гаагу и в Кале,Чтобы развлечься за границей,Повеселиться, покружитьсяДа изучить, увидев свет,Хороший тон и этикет. Растратит в Вене и ВерсалеФунты, что деды наживали,Заглянет по пути в Мадрид,И на гитаре побренчит,Да полюбуется картинойБоев испанцев со скотиной. Неаполь быстро оглядев,Ловить он будет смуглых дев.А после на немецких водахВ тиши устроится на отдых Пред тем, как вновь пуститься в путь,Чтоб свежий вид себе вернутьДа смыть нескромный след, которыйОставлен смуглою синьорой… Стране он служит?.. Что за вздор!Несет он родине позор,Разврат, раздор и униженье.Вот каково его служенье! Люат Я вижу, эти господаРастратят скоро без следаСвои поля, свои дубравы…Порой и нас мутит лукавый.— Эх, черт возьми! — внушает черт. —Пожить бы так, как этот лорд!.. Но, Цезарь, если б наша знатьБыла согласна променятьИ двор и свет с его отравойНа мир и сельские забавы, —Могли прожить бы кое-какИ лорд, и фермер, и батрак. Не знаешь ты простого люда.Он прям и честен, хоть с причудой.Какого черта говорят,Что он и зол и плутоват!Ну, срубит в роще деревцо,Ну, скажет лишнее словцоИль два по поводу зазнобыОдной сиятельной особы.Ну, принесет к обеду дичь,Коль удалось ее настичь,Подстрелит зайца на охотеИль куропатку на болоте.Но честным людям никогдаНе причиняет он вреда. Теперь скажи: твой высший светВполне ли счастлив или нет? Цезарь Нет, братец, поживи в палатах — Иное скажешь о богатых!Не страшен холод им зимой,И не томит их летний зной,И непосильная работаНе изнуряет их до пота,И сырость шахт или канавНе гложет каждый их сустав.Но так уж человек устроен:Он и в покое неспокоен.Где нет печалей и забот,Он сам беду себе найдет.Крестьянский парень вспашет поле И отдохнет себе на воле.Девчонка рада, если в срокЗа прялкой выполнит урок.Но люди избранного кругаНе терпят тихого досуга. Томит их немочь, вялость, лень.Бесцветным кажется им день,А ночь — томительной и длинной,Хоть для тревоги нет причины. Не веселит их светский бал,Ни маскарад, ни карнавал,Ни скачка бешеным галопомПо людным улицам и тропам…Все напоказ, чтоб видел свет,А для души отрады нет! Кто проиграл в турнире партий,Находит вкус в другом азарте —В ночной разнузданной гульбе.А днем им всем не по себе.А наши леди!.. Сбившись в кучку,Они, друг дружку взяв под ручку,Ведут душевный разговор…Принять их можно за сестер. Но эти милые особыПолны такой взаимной злобы,Что, если б высказались вслух,Затмить могли чертей и шлюх. За чайной чашечкой в гостинойОни глотают яд змеиный.Потом, усевшись за столы,Играют до рассветной мглыВ картишки — в чертовы картинки.Плутуют нагло, как на рынке,На карту ставят весь доходКрестьянина за целый год,Чтобы спустить в одно мгновенье… Бывают, правда, исключенья —Без исключений правил нет, —Но так устроен высший свет…_______ Давно уж солнце скрылось прочь,Пришла за сумерками ночь…Мычали на лугу коровы,И жук гудел струной басовой,И вышел месяц в небеса,Когда простились оба пса.Ушами длинными тряхнули,Хвостами дружески махнули,Пролаяв: — Славно, черт возьми,Что бог не создал нас людьми! И, потрепав один другого,Решили повстречаться снова.

В Тарболтоне, право,Есть парни на славу,Девицы имеют успех, брат.Но барышни Роналдс,Живущие в Бенналс,Милей и прекраснее всех, брат. Отец у них гордый.Живет он, как лорды.И каждый приличный жених, брат,В придачу к невестеПолучит от тестяПо двести монет золотых, брат. Нет в этой долинеПрекраснее Джинни.Она хороша и мила, брат.А вкусом и нравомИ разумом здравымРовесниц своих превзошла, брат. Фиалка увянет,И розы не станетВ каких-нибудь несколько дней, брат.А правды сиянье,Добра обаяньеС годами сильней и прочней, брат, Но ты не одинМечтаешь о Джин.Найдется соперников тьма, брат.Богатый эсквайр,Владелец Блекбайр, —И тот от нее без ума, брат. Помещик БрейхедГлядит ей воследИ чахнет давно от тоски, брат.И, кажется, ФордМахнет через борт,Ее не добившись руки, брат. Сестра ее АннаСвежа и румяна.Вздыхает о ней молодежь, брат.Нежнее, скромнее,Прекрасней, стройнееТы вряд ли девицу найдешь, брат. В нее я влюблен,Но молчать осужден.Робеть заставляет нужда, брат.От сельских трудовДа рифмованных строфНе будешь богат никогда, брат. А если в ответУслышу я «нет», —Мне будет еще тяжелей, брат.Хоть мал мой доходИ безвестен мой род,Но горд я не меньше людей, брат. Как важная знать,Не могу я скакать,По моде обутый, верхом, брат.Но в светском кругуЯ держаться могуИ в грязь не ударю лицом, брат. Я чисто одет.К лицу мне жилет,Сюртук мой опрятен и нов, брат.Чулки без заплатки,И галстук в порядке,И сшил я две пары штанов, брат. На полочке шкапаЕсть новая шляпа.Ей шиллингов десять цена, брат.В рубашках — нехватка,Но есть полдесяткаБелейшего полотна, брат. От дядюшек с детстваНе ждал я наследстваИ тетушек вдовых не знал, брат.Не слушал их бреднейИ в час их последнийНе чаял, чтоб черт их побрал, брат. Не плут, не мошенник,Не нажил я денег.Свой хлеб добываю я сам, брат.Немного я трачу,Нисколько не прячу,Но пенса не должен чертям, брат!

На то и меньше мой алмазГранитной темной глыбы,Чтобы дороже во сто разЕго ценить могли бы!