Стихи Поли Верлен

И ты от нас ушел, как солнце сходит в мореЗа тяжкой завесой пурпуровых огней,Устав одно сиять в торжественном убореИ над немой землей и над тоской теней. Да, ты от нас ушел, спокойный, примиренный.Ты знал, что в небесах найдешь отчизну вновь:Для сердца чистого там праздник просветленный,Там пламенной любви отсутствует Любовь! Мы медлим, о тебе храня воспоминаньеЗдесь, на земле, в мечтах, немеющих давно.Как сладостный елей для наших душ оно! Вилье де Лиль-Адан! Мы жаждем дня свиданья!Когда бессмертный свет зальет земную тьму,Мы воспоем хвалу величью твоему! : В. Я. Брюсова

В Париже пленником, по тысяче причин,Все лето я сижу; я разгоняю сплинТем, что вблизи меня и что не стоит денег.Вот улица моя, чердак мой (сто ступенек),И уличный спектакль, бесхитростно-простой,Разыгрываемый окрестной беднотойВ ее приятельском общенье повседневном, —В беззлобном равенстве под гнетом дней плачевных. Вот скверы здесь и там под ветром сентября;Листва оборвана и мечется, паря,В безумной суете, налево и направо,Как стая плоских птиц, зеленых, с цвелью ржавой,Крутясь над группами рабочих под хмельком,Что спорят весело, взбодренные винцом,И вспыхивают вдруг, поняв неверно слово… Я, трубкою дымя, стихи слагаю снова;Средь благодушия сам благодушен я;Чуть ночь, я спать ложусь и, так как суть мояВ том, чтоб мечтать, — во сне я о стихах мечтаю,Прекрасных, не таких, что наяву кропаю, —О чистых, блещущих, как горный ключ, стихах, Высоких, вдумчивых, без пустозвонства, — ах!Чтоб в них прославил мир меня, совсем иного…Но, пробудись, из них не помню я ни слова! : Г. А. Шенгели

Вот осень и закат! О, миг, для сердца сладкий!На тлении повсюду кровь!Пожар в зените! Смерть в природе! Воды вновьГниют, и люди — в лихорадке! Дни эти и часы — твоя пора, поэт,С душой, где нет очарований,С душой, истерзанной когтями всех желаний;О, зеркало! о, пир и свет! Пусть восторгаются безумцы и педанты,В зарю влюбляясь и в весну,В двух дев, чьи розовы и мордочки, и банты. Я ж, осень острая, люблю тебя одну,Все девичьи сменив приманкиНа странные зрачки жестокой куртизанки. : Г. А. Шенгели

Мадам, позвольте, чтоб, склонясь пред вами,Мой бедный дух свое открыл вам пламя. Вы мной любимы более, чем Бог,И кто огонь тот погасить бы смог? Ваш взор глубок и полон странной тени;Он для меня источник упоений. Ваш каждый след целую на песке;Мое вы сердце держите в руке. Вот горлица, одна в гнезде, рыдает,И скорбь моя ей стоном отвечает. Заря в цветы вливает жизнь и свет.Вы явитесь, — и вмиг печалей нет. Пройдете вы, — и вновь цветы завяли;Вдали от вас опять встают печали. Вновь явитесь, — в лесах и по лугамВсе зацветет, пестрея, здесь и там. Когда б вы согласились, дорогая, —Когда бы ты ушла со мной, пылая, Под сень ветвей, обнявшись!.. О, Господь!Какие ласки! Как безумна плоть! Но нет! Всегда вы были непреклонной,И пламень страсти жжет меня, бессонный, Я иссушен; мой стон восходит в твердь:Ведь я вас так люблю, о, мадам Смерть! : Г. А. Шенгели

Не знаю ничего забавней похорон!Могильщик с песенкой, лопаты блеск лучистый,Кюре спешащего белейшие батисты,В выси — колоколов проворный перезвон; Мальчишки-певчего девичий выклик чистый,И — лишь качнется гроб, над ямой наклонен,И мягко спустится, — шум осыпи пушистой:Перинка мертвецу, чтоб сладко грелся он. Ей-Богу, это все казалось мне прелестным!А факельщиков строй, зажатых фраком тесным,С носами, красными от щедрых чаевых! А речи — краткие, но с дрожью слез учтивых!А эта гордая в сиянье лбов крутыхТолпа наследников счастливых! : Г. А. Шенгели

Мне говорят, что ты — блондинкаИ что блондинка — неверна,И добавляют: «Как былинка…»Но мне такая речь смешна!Твой глаз — яснее, чем росинка,До губ твоих — душа жадна! Мне говорят, что ты брюнетка,Что взор брюнетки — как костер,И что в огне его нередкоСгорает сердце… Что за вздор!Ты целовать умеешь метко,И по душе мне твой задор. Мне говорят: «Не будь с шатенкой:Она бледна, скучна чуть-чуть…»Смеюсь над дружеской оценкой!Дай запах кос твоих вдохнуть,Моя царица, — и коленкойСтань, торжествуя, мне на грудь! : В. Я. Брюсова

Любовь, любовь неутомима!Как дьявол, — яростью томима,Мила, — как вздохи херувима! Любовники неутомимы;Как дьяволы, неумолимы,Настойчивы, как херувимы! Вокруг неопытных сердец,Бродя, как волк вокруг овец,Они их ловят наконец. Любовник — он всегда хитрец!Нахохлившись, как голубь, лжецУмеет положить конец! А все любви метаморфозы!Уста — гранат, ланиты — розы,Смех грустный, сладостные слезы! И все, о чем немеет греза!Цель и причина, стих и проза!Стоит пион, раскрыта роза! : В. Я. Брюсова

Покинув Париж, приходишь в Notre-Dame,Там шумы улицы слились в аккорд чуть слышный,И солнце яркое в тени немеет там, Пройдя цветных окон узор чудесно пышный.Спокойной тишиной исполнен этот дом:В нем явно властвует единый царь — Всевышний. Вечерни отошли; над черным алтаремЛишь шесть мерцает свеч; но веет ароматом,Где с фимиамом слит воск, капавший дождем. Вот прочтены часы; во мраке синеватом,Как добрая гроза, звучит суровый хор:И своды древние ответствуют кантатам. И полон пением весь сумрачный собор,Где день, ослабленный Святыми, Королями,Колеблет в высоте свой теневой узор. И все здесь говорит о мире, о, словамиСвятыми прогнанных, ночных страстях; с колоннНадежда тянется незримыми руками. О неземной восторг! сияет светом он,Сосредоточенным в луче единой Правды!Да, бесконечно прав экстаз твой, Симеон! Так предадим же дух мы в руки Бога Правды! Перевод: В. Я. Брюсова

Иссопа ломкий стебль, сжимаемый Творцом,Мне даровавшим жизнь, и милость, и прощенье,Я, если мой порыв чист пред Его лицом,Другому указать могу пути спасенья! И, как язычник мог при крайности крестить,Так, недостойный, я, когда, молясь смиренно,Стремится кто-нибудь томленья облегчить,Могу ему открыть глаза на мир нетленный! По милосердию, избранному Тобой,О, сжалься, Господи, над тьмой моих страданийИ сердце, взросшее меж тяжких испытаний,К Тебе влекомое, как рану, успокой! Дай волю мне — идти вперед, дорогой длинной,Исполнить свой обет — и, обращая в храмВсю жизнь, я воспою гимн Троице Единой,Гимн Богу, в небесах, недостижимых нам! Отцу Создателю, Чьи помыслы глубоки,Христу Спасителю, Кто миру — судия,Святому Духу, Кем глаголили пророки,Я, в ком кипит вся кровь, ничтожный грешник, я Сжимаемый Творцом, я, ломкий стебль иссопа! : В. Я. Брюсова

Я не люблю тебя одетой, —Лицо прикрывши вуалетой,Затмишь ты небеса очей.Как ненавистны мне турнюры,Пародии, карикатурыСтоль пышной красоты твоей! Глядеть на платье мне досадно —Оно скрывает беспощадноВсе, что уводит сердце в плен: —И дивной шеи обаянье,И милых плеч очарованье,И волхование колен. А ну их, дам, одетых модно!Спеши прекрасную свободно,Сорочка милая, обнять,Покров алтарной мессы нежнойИ знамя битвы, где, прилежный,Не уставал я побеждать.

Пропал бы я бессонной ночью,Когда б не ты со мной воочьюВсем телом молодым была!И не привыкшие к лобзаньям,К притворно хитрым восклицаньямТвои уста — источник зла! Уста, которые так лживы,Но так приветливо болтливыИ о любви твердят поройМне с откровенностью великой!Уста, что словно земляникаВ полях созревшая весной! И не пентакль твоих желаний,Не чудеса очарований,Многообразных и простых,Двух глаз твоих, двух глаз колдуньи,То чаровницы, то вещуньи…Бог мой! пропал бы я без них! : В. Я. Брюсова

Не надо ни добра, ни злости,Мне дорог цвет слоновой костиНа коже ало-золотой.Иди себе путем разврата,Но как лелеют ароматыОт этой плоти, Боже мой! Безумство плоти без предела,Меня лелеет это тело,Священнейшая плоть твоя!Зажженный страстностью твоею,От этой плоти пламенею,И, черт возьми, она — моя! До наших душ нам что за дело!Над ними мы смеемся смело, —Моя душа, твоя душа!На что нам райская награда!Здесь, на земле, любить нам надо,И здесь нам радость хороша. Но здесь нам надо торопитьсяНедолгим счастьем насладиться,Самозабвения вкусить.Люби же, злая баловница,Как льются воды, свищет птица, —Вот так и мы должны любить. : Ф. К. Сологуба

Я не имеюКопейки медной за душой,Но я владею,Моя проказница, тобой…С игрой и с пляскойТворишь ты радостный обряд.Какою ласкойТвои слова всегда горят! Внимаю ль речиТвоей живой, ловлю ль твой взгляд,Нагие ль плечиТвои поцелую, — я богат.На отдых нежныйСклонился я — и вмиг весь пылНа белоснежнойТвоей груди восстановил. Конечно, мало,Увы! любим тобою я:Ты изменялаМне часто, милая моя.Но что за делоМне до измен твоих, когдаТы завладелаМоей душою навсегда! : Ф. К. Сологуба

Вот осень наступилаИ строго запретилаПривычки лета длить.Холодные неделиЗагонят нас в постели,Ласкаться и любить. А летом — что за скука!Одна и та же мука:«Ах, душно мне, — заснем!»Не жизнь, а сна вериги.Мы скучны, точно книги.Вот осень, отдохнем. Как угли в печке рдеют,Уста у нас алеют,Зима ведет любовь,И запылаем самиМы пламенней, чем пламя,И пламенней, чем кровь. : Ф. К. Сологуба

Ты не совсем верна, быть может.Но я — не очень я ревнив.Нам это жить вдвоем поможет:Счастлива ты — и я счастлив! Люби и славь любовь, кто может! Тебе известны и знакомы,На радость опытных людей,Такие хитрые приемы,Что не придумаешь милей! Дари их прихоти моей! Я знаю: шутят зло иные…Тебе уж не шестнадцать лет…Но эти плечи наливныеИ твой наполненный корсет… О! О! У девушек их нет! «Эге! — смеются злые люди —Давно у вас остыла кровь!»Но лишь твои увижу груди,И мой черед смеяться вновь. Люби, кто жив, и славь любовь! : В. Я. Брюсова

Равнину мне рисуют грезыИ посреди большой собор.Река, приток какой-то Мезы,Стремится к морю, на простор. И чуешь дали Океана,Вдыхая водорослей йод,И крест, блестящий из тумана,Меж башен высоко встает. Колокола на колокольнеПоют — напевы серебра,И все скорее, все безвольнейКрутятся с ветром флюгера. Процессии, светло и мерно,Идут — из юношей и дев,Живые четки, шелк и перлы!Звучит молитвенный напев. И это все — не сон, не бденье,Не рай и не земная твердь:Все то — мое мировоззренье,Моя, в обличье милом, смерть! : В. Я. Брюсова

— Холодно как в стужу мне!Больно, больно, как в огне! Ноют кости, стонет тело,Сердце, сердце онемело! Брошен я среди снегов,Как добыча для волков! Жгут лицо, и грудь, и рукиТоржествующие муки! Слава где? где жизнь моя?Не в чистилище ли я? Или в бездне преисподней,Где затмился лик Господний? «Может, горек жребий твой,Но его хотел Другой, Некто Правый, Некто Сильный…Что пред ним твой дух бессильный? Ты упал в пучину зол,Но тебя сюда привел Тот, Чья воля — благо людям..Мы ли с нею спорить будем? Унижения твои —Знак Божественной любви! Если, в скорби неизменной,Ты чуждаешься вселенной, Это — с неба на тебяСмотрит чей-то взор, любя. Кто твои враги ночные?Это — ангелы святые; Их угрозы и их гнев —То любви небесный сев! Полюби свои распятья;Это — отчие объятья! Язвы тела поцелуй,Ниц пади и возликуй! Пусть ты в муках изнемог, —В них тебе предстанет — Бог!» : В. Я. Брюсова

Снежных хлопьев вереницыМчатся, вьются под луной,Закрывая пеленойКрыши сумрачной столицыВ час служенья всенощной. Лондон медленно дымится.Перед каждою плитойУжин варится простой.И семья за стол садитсяВ час служенья, в час ночной. Там, в Париже, смех блудницы,Вина пролиты рекой.И смешался стон глухойС пеньем уличной певицы,В час пирушки, в час ночной. Ждет сияния денницыУмирающий больной.Нет надежды ни однойВ стенах сумрачной больницы…А вокруг лишь мрак ночной. Вот несется, вот струитсяСветлый благовест волной,Прочь от тяготы земнойОн зовет нас всех — молитьсяВ час служенья всенощной! : В. Я. Брюсова

Того, что я писал, назад я не беру,Все это думал я, и было правдой это,И сохраню я все до дня, когда умру,Былым, нетронутым, в волненьях новых света, В упорной ярости и в гордости немой!И, как выходит сталь из сплава руд и шлака,Я выйду наконец из горестного мрака,Я выйду, закален и горем и борьбой! Я выйду — для любви, вполне простой и нежной,В которой бы душа таилась безмятежно…Прочь все «парижское», и грязь его и гнет! Да здравствует наш вкус французский! вкус Гаскони,Шампани, Артуа, Аргонны и Бургони,И сердце, — черт возьми! — что сердцу весть дает! : В. Я. Брюсова

О будь из бронзы! будь из мрамора! но все жеИз плоти будь! — Цени свой гордый дух дорожеВ борьбе с случайностью вседневных перемен,Чем волос бороды, чем кровь бессонных вен;Но все ж живи! — живи для мук и искупленья!Покаявшись, опять бросайся в исступленьеСтрастей, и свой стакан испей, испей до дна!Живи в прискорбный век, когда твоя страна,Когда вся Франция отвергла помощь веры(За родину свою считай иные сферы,Где ждет тебя Отец божественный — Господь!)…Но все ж из плоти будь! Люби земную плоть,Которой и Христос себя облек когда-то!В ней все таинственно, освящено и свято,С тех пор, как некогда Учитель, скорбь тая:«Ядите, — произнес, — сие есть плоть Моя!» Та тайна велика. Из плоти покаяннойСоздай оружие победы неустаннойНад гордостью, что нам, чрез ту же плоть, поройВнушает сатана. Ты гордости инойИщи: божественной, единственной на свете.Все цели прочие — лишь дьявольские сети!О да! из бронзы будь! на грудь надень доспех,Чтоб храбро отражать нас стерегущий грех:Смиренья, Кротости, Стыда, Молчанья, Бденья.И будь из мрамора! под шлемом Убежденья,Глядя уверенно на блещущую высь, —С благоговением на паперти склонись! : В. Я. Брюсова

Неуловимый маг в иллюзии тумана,Среди тобою созданных фигур,Я не могу узнать тебя, авгур,Но я люблю тебя, правдивый друг обмана!Богач комедии и нищий из романа,То денди чопорный, то юный балагур,Ты даже прозу бедную одеждыОт фрака старого до «колеров надежды»Небрежным гением умеешь оживить:Здесь пуговицы нет, зато свободна нить,А там на рукаве в гармонии счастливойСмеется след чернил и плачет след подливы,За ярким натянул ты матовый сапог,А твой изящный бант развязан так красиво,Что, глядя на тебя, сказать бы я не мог,Неуловимый маг, и ложный, но не лживый,Гулять ли вышел ты на розовой зареИль вешаться идешь на черном фонаре.Загадкою ты сердце мне тревожишь,Как вынутый блестящий нож,Но если вещий бред поэтов только ложь,Ты, не умея лгать, не лгать не можешь.Увив безумием свободное чело,Тверди ж им, что луна детей озябших греет,Что от нее сердцам покинутым тепло,Передавай им ложь про черное крыло,Что хлороформом смерти нежно веет,Покуда в сердце зуб больной не онемеет…Пой муки их, поэт. Но гордо о своейМолчи, — в ответ, увы! Эльвира засмеется.Пусть сердце ранено, пусть кровью обольетсяНезримая мишень завистливых друзей —Ты сердца, что любовью к людям бьется,Им не показывай и терпеливо жди:Пусть смерть одна прочтет его в груди, —И белым ангелом в лазурь оно взовьется. : И. Ф. Анненского

Не Пьеро, в траве зеленой,Не Пьеро, в поля влюбленный,Но Пьеро, Пьеро, Пьеро!Он — мальчишка, парень смелый,Без скорлупки плод незрелый,Вот Пьеро, Пьеро, Пьеро! Ростом он не выше метра,В голове — гулянье ветра,Но в глазах сверкает сталь!Как на месте искра этаУ проказника поэта,Что не знает про печаль! Губы — алые, как рана,Где разврат уселся рано,Зубы — белые зубцы;И лица овал античный,Бледный, тонкий и привычныйСозерцать, смеясь, концы… Тело хило, но не тонко;Голос — как у девы звонкий;Тело мальчика, а смехГоловной, как нож тревожит!Существо, что сразу можетОпьянить желанья всех! Милый брат, товарищ старый!Будь чертенком, делай чарыИ в Париже, и в мечтах,И в стране, нам неизвестной!Низкий, гордый, злобный, честный,Будь душою в наших снах! Вырастай — на диво миру,Грусть богатую кубируй,Утрояй веселость ты!Искаженья и прикраса,Символ верный и гримасаНашей новой простоты!

Как, здесь, где я живу в усладе,Забыв тревоги прошлых лет,Ты вновь, и спереди и сзади,Прелестный мальчик, Ганимед! Орел, как будто бы влюбленный,Тебя схватил среди цветовИ взносит, мощно окрыленный,К веселой трапезе богов. Туда, за этих гор вершины,За этот сумрачный Ревар,На нас бросая взор орлиный,А на тебя — взор, полный чар. О, мальчик мой, останься с нами!Я так, тебя увидя, рад!Нас поцелуй, утешь словами,Ведь ты — ведь ты наш младший брат! : В. Я. Брюсова

То, конечно, свет наделал лунный,Что лицо в полночной маске тонет,И Сатурн, который урну клонит,Ускоряя юных лун кануны. Он романсами без слез пленен,Чей нескладный свеж и нежен лад, —Дух мой, блеклый и больной на взгляд.О, их трепет, лепет их и звон! Несомненно, есть у вас прощенье —Для обид жестоких и нежданных;Так и я жеманное в румянахВсе ж прощаю детству привиденье Я прощаю лживый призрак тот,Потому что он в итоге мнеПозабыться в чуть печальном снеРадость, пусть банальную, дает! : Г. А. Шенгели

Мышь… покатилася мышьВ пыльном поле точкою чернильной…Мышь… покатилася мышьПо полям чернильным точкой пыльной. Звон… или чудится звон…Узникам моли покойной ночи.Звон… или чудится звон…А бессонным ночи покороче. Сны — невозможные сны,Если вас сердцам тревожным надо,Сны — невозможные сны,Хоть отравленной поите нас усладой? Луч… загорается луч:Кто-то ровно дышит на постели.Луч… загорается луч…Декорация… иль месяц в самом деле? Тень… надвигается тень…Чернота ночная нарастает.Тень… надвигается тень…Но зарею небо зацветает. Мышь… покатилася мышь,Но в лучах лазурных розовея,Мышь… покатилася мышь,Эй вы, сони… к тачкам поживее! : И. Ф. Анненского