Стихи Ока Мельниковы

Казалось, что он спешил жить,спешил рассказать всё и всем,спешил создавать и любить.и знал, что умрёт в двадцать семь. рок-н-ролл у него был в крови,не ржавело ни сердце,ни чувства.о себе не любил говорить:раздавал по кусочку в искусстве. раздавал по кусочку на сцене,катался из города в город.он ушёл. его кто-то заменит.он ушёл, он был бешено молод. врачи разводили руками,таков рок-героя удел.музыкантам не быть стариками,как и все, он уже догорел. рок-н-ролл — номера на салфетках,волосы длинные, струны,рубашки распахнуты (в клетку),здесь ты пожизненно юный. он знал сотни взлётов, падений,по жизни всегда улыбался.друзья говорили: «он гений!»но гений однажды сломался. он музыку миру принёс,и ушёл из него навсегдадиагноз его — передоз,профессия — рок-звезда.

Он — музыкант, это старая школа,навеки семнадцать, и тема закрыта.себя возвращает страстям рок-н-роллапо взятому сдуру дрянному кредиту. пускай не понять интерес мой животныйк горящим глазам, голосам с хрипотцой.принцессы мечтают о замке добротном,принцессам не нужен такой рок-герой. я — не принцесса, forever and ever,я влюблена в рок-н-ролл и гитары.пусть говорят, что без бога и веры,пусть говорят, что мотив этот старый. он музыкант, это жизнь и дороги,длинные волосы, драные джинсы.это не в принцевских правилах строгих,он не похож на типичного принца. семидесятых потерянный житель,я оглянусь от внезапного шума.крикнет вслед грубо мой демон-хранитель:«детка, проснись уже, нахер, он умер!»

Мысли под рёбрами взрывами жгучими,взгляды блуждают по белой стене.нам говорят: «отчего вы колючие?— это ножи и осколки в спине». нам говорят: «а в чернилах запястья?это вы, видимо, только назло.— пишут стихи уж, увы, не от счастья,просто однажды нам не повезло». мерить шагами всю холодность пола,мерить словами весь холод людей.души меняли на дух рок-н-ролла,души меняли на ворох идей. ночь, поезда, фонари или фары,утренний чай и на завтрак дорога.веря в мечту, рок-н-ролл и гитары,как кто-то верит в себя или в бога. пусть говорят, что тату — это пошло,рок давно мёртв, нам пора бы к нему.детям проклятого пьяного прошлого,выжить нам трудно лишь по одному. пусть у виска пальцем крутят прохожие,сплетни по косточкам нас разберут.mommy, прости, на тебя не похожи мы.mommy, прости, но нам so fuckin’ good.

Знаешь, всё будет, ты только держись.музыка, солнце, в дороге рассвет.лучше короткая яркая жизнь,чем череда бесполезнейших лет. и колесить по дорогам провинций,вновь разменяв города и знакомых.будет гитара, потёртые джинсы,будет костёр и в пути разговоры. всё это будет, ты только держись.будут винилы и сцена, и сцена,будут подъёмы, падения вниз,даже падения эти бесценны. если бы мы не писали стихи,били бы точно о стены посуду.главное верить, пусть дни не легки.главное верить. всё будет, всё будет.

не осуждайте одиноких,у них лишь чай и ночь без сна,и в рифму откровений строки.они одни. они до дна. не осуждайте их за холод,за то, что вновь закрылись души.у них объятий вечный голод,они одни. и это душит. они одни. и дома, значит,не могут быть ключи забыты.они на людях не заплачут,они одни. они надбиты. не осуждайте недовольноих руки вечно ледяные.они одни. и это больно.они одни. они живые! не осуждайте их со злости:«тебе всегда повсюду грустно!»они ходить так любят в гости.они одни. им дико пусто. и отзвучат к ночи аккорды,и вечер весь как пять минут.они не жалуются. гордоидут туда, где их не ждут.

рыжие кудри, мечтой опалённые,тёплые кадры из старого кэнона.даже пустыни казались зелёными,как за очками глаза джона леннона. пахнет винилами утро в плацкарте,море блестит за вагонным стеклом.города сердца не видно на карте,значит, дорога и есть для нас дом. танец по струнам израненных пальцев,мы потерялись в своих городах.люди по жизни такие скитальцы,ищут приют в одноместных сердцах. вновь остановка в объятьях рассвета,шлю со стихами себе же посылки.остатки винилово-пряного летаплескались на дне недопитой бутылки. чай поездов, остывающий в кружке,вновь тишиной все обветрены губы.и целое море вместилось в ракушке,которую папа привёз мне из кубы.

помню, в том городе утренне-сонномзвучало: «i wish you were here, i wish…»и мы, разбиваясь о радиоволны,бросали стихи с загорающих крыш. последний вагон, и столбы провожают.с чаем стакан и раскрытая книжка.мой старенький плеер по кругу играетпесни о главном, наверное, слишком. слышно, как людям уже снится море,песни пишу на обрывках билетов,пишу на салфетках, на светлом узоре,там, где останется вечное лето.

вечер в кафе, шелестят занавески,в этот момент во мне что-то сломалось.ты улыбалась совсем по-одесски,ты улыбалась. а что нам осталось?ночью на кухне чужой откровенности,песни земфиры,»рассветы, закаты…»это и есть наши вечные ценности.может, мы правда, мы правда богаты?

боже,ну дай ты счастья тем, кто странный,ушёл в стихи, как в монастырь.кто одинок, а в сердце рана,зал ожидания, пустырь.тем, кому руки не согреетвон тот, красивый (ведь не мой)с синдромом дориана грея.так тянет с пения на вой.ну дай надежду и любовьтем, кто ночами любит выпить,а после плачет под битлов;поэтам, музыкантам, хиппи.тому, кто всё не спит, а пишет,читает книги и поёт,тому, кто вечно что-то ищет,тому, кого никто не ждёт,тому, у кого в сердце снег,тем, кому нечего терять,тем, кто расколот, как орех,тем, кого некому обнять.боже,ведь есть ещё смертельный грех —грех нежелания понять.

под ковриком спрячешь ключи от квартиры.на улицы, сердце заменит гитара.мы лондон узнали по песням земфиры,блуждая по мокрым, в листве, тротуарам.ты видишь их? девочки в шарфиках в парке,в тонких перчатках, беретах, пальтишках.в блокнотах стихи без единой помарки,а я наизусть всё. короткая стрижка,вечно простуженный сиплый мальчишка.правда похожа? я, верно, в отца.мы со стихами запрём внутри книжкинаши не нужные людям сердца.все говорят, осень будет дождливой,стану английский учить вечерами.нет, я серьёзно. но как-то тоскливо,жаль, что мы город свой не выбираем.знаешь, так хочется кофе с гвоздикой,плед и мечту, что ещё не потеряна.ведь по-другому так пусто и дико,как сердцу йоко живётся без леннона.

уходим, чтоб почувствовать себя нужными,но нас отпускают. и ночью от скукипернатые хиппи на кухне, простужены,греют глинтвейном холодные руки.all you need is love, love is all you need.и от этих слов всё внутри болит.и от этих слов никогда не спят они,это синдром осени, и они не спятили,это синдром осени, всё перегорит.снова будет дождь, за окном прохладно,в свитер мой укутайся. знаю, что велик.эти вечера пахнут шоколадоми листами старых, но любимых книг.в гости приходи. и как можно скоро!чайник на плите. я поставлю блюз?время для ночных тёплых разговоров.осенью уютней дома, в этом её плюс. знаю, всё так странно,эти фразы, люди.верь лишь, что всё будет,нам не верить рано.верь, всё впереди.верь лишь.let it be.

привыкай становиться старше,не жалеть о вчерашнем дне.это вовсе не больно/страшно —повычёркивать всех, кто «не».ты ведь знаешь, что было летом,то останется в нём навсегда.наша память даёт билетына безлюдные поезда. привыкай уже быть сильнее,не показывать людям ран.если небо внутри темнеет,то пора собирать чемодан.и уйти бы в монахи, в хиппиот невысказанной тоски.мы опасно надолго влипли,и никто не подаст руки. привыкай расставаться с лишним,чтобы им мечту не убить, —каждый носит под сердцем жизни,которыми мог бы жить. привыкай идти гордо по улицам,не вздыхать так печально, устало.не завидовать тем, кто целуется,ведь сердца по сути — вокзалы.поезжай-ка туда, где не был,полегчает. пока привыкай.наши птицы взлетают в небо,наперёд забронировав рай. ты до боли мечтаешь быть лучшим,посвящая кому-нибудь строки.этот город ночами так душит…привыкай. как же мы одиноки.

а что рассказать? всё своим чередом:дом, учёба/работа и снова же дом,с утра просыпаюсь, конечно, с трудом.и вроде бы даже не больно. мысли гудят от ошибок, неврозов,глупых статей и паршивых прогнозов,вечных реклам, интернет-передозов,но, впрочем, я жизнью довольна. что рассказать? о проблемах, ненастьях,как от письма сильно ломит запястья?не расскажу о любви или счастье, —в них не эксперт я, мой друг. сейчас всё, как раньше, без планов на завтра,в сумке тетрадь и любимый мой автор,нет только в жизни огня ли, азартаи тех, что обняли бы, рук. всё хорошо, только грустно немного,люди к себе по привычке так строги.богу, наверное, трудно быть богом,ведь всегда тянет стать кем-то другим. хочешь — кричи и попробуй заплакать,нет, мне не страшно. и нечего прятать.хочется взять и уехать на запад,это такие минуты. со мной говорит лишь один человек,и всё «абонент недоступен».

мы играем в безумно сильных,отчего лишь бываем жестоки.гудками ночными в мобильных,нас миллиарды. мы все одиноки.греем ладони в перчатках,едем опять до конечной.песни оставили в нас отпечатки.и кажется, это навечно.навечно. привыкли лишь музыку слышать,чтобы забыть о потерях.покорим однажды все крышипромозглого Лондона.веришь? сентябрь нас выпил до дна,листья запутались в перьях.среди поседевших деревьевосень танцует одна.осень танцует и шепчет:«don’t leave me,don’t leave me…»по тротуарам вновь хлещут ливни,don’t leave me, держи меня крепче. вечер открыл свои двери,играя тягучий джаз.мы верим в лучшее, верим.простоне в этотраз.

не горим, не светим. снова эрл грэемруки и души замёрзшие греем,уже не спасут литры тёплого чая.скучаем по future. до боли скучаем.но это сейчас. а с утра всё по новой:холодная кухня, мурашки по телу.— good morning, my darling. опять всё хреново?— весь мир в понедельник достоин расстрела.устав от скандалов, ворованной прозы,фраз, что на сердце гниющей занозой,устав быть на страже, держать все удары,всё прошлое, память и прочую тарутащить на себе, не умея быть слабым, —пункт номер девять из правил fight club’а. слушать сердцебиение трасс,видишь его? он один из нас.видишь его? человек-рок-н-ролл,мысли-убийцы, заряженный ствол.сильный, как все, проповедник свободы,он человек из бойцовской породы.все мы такие. смотри же, смелей.видишь его? так, прошу, пожалей. ночью добьют нас гудки в мобильных.боже, прошу,пожалейвсехсильных.

люди встречают, играют в прятки,люди теряют людей и себя.мои тетрадки — мои припадки*,где, верю, нет строчки,написанной зря. и всё до истерик, до коликов,до шариков, к чёрту, за роликиу всех молодых алкоголиков,меланхоликов,меняющих души и столики,с синдромами ноября. мы больше не светимся. только фарыгород ночной берегут от кошмаров.из одиночек составить бы пару,чтобы глаза в глаза. но он сидит один, скрестив ноги,вздыхая и думая. видят боги,полуночные монологисрывают с людей тормоза. скука-без-сна-одиночество —его имя, фамилия, отчество.никто не попросит остаться.дремлет в метро, под глазами круги,надписи: «не прислоняться» (к другим),а лучше бы «не сдаваться».

устали до дрожи и хриплых ноток.дождливой тоской тома йоркажители серых безликих высотокдышат, когда на душе воют волки.вечером едут, обнявшись, в трамвае.когда это вижу, я умираю. хоть плачь или бейся в истерике,стихи-одиночество — жуткая смесь.happy end’ы бывают в америке,в фильмах дурацких, не здесь.здесь всё иначе, обычней, небрежней,здесь мы лелеем в себе пустоту.себе обещаем быть тише, прилежнейчуть сбросить вес и набрать высоту,больше не ныть и учить языки,не тратить без дела и пары минут,не говорить, что вокруг мудаки.все обещают себе. и все врут. дни пробегают опять чёрно-белымкадром из фильма, что скучен и глуп.город обводят по контуру мелом,город из тех, кто бездействует, — труп.мы обещаем сильнее быть, лучше,дальше идти, говорить: «i am fine».а нас одиночество медленно душити разбивает о чей-то оффлайн.

город сменяет привычки и моду,в дождливый октябрь он похож на вокзал.ты начнёшь улыбаться не только на фото,отпустишь всех тех, кто тебя и не ждал.сейчас есть ошибки и сотни вопросов,жёсткие фразы, что крыть больше нечем.без музыки мы бы не выжили просто,слушай, пей чай, а потом будет легче.сейчас голова — сборник вредных советов,разных примеров, как делать нельзя.ты ждёшь перемен, новый год или лето,ищешь в толпе, кто, быть может, друзья.но только ведь ищут джинсу в магазине,пульт под диваном, мобильный, носок.близких людей не найти на витрине —появятся сами, когда придёт срок.простишь все обиды, подколы, подножки,сейчас ты не хочешь, но это сейчас.забудешь про всё, заведёшь себе кошку,они ведь намного честнее всех нас.за окнами вечер, ты тихо вздохнёшь,нет ведь того, кто обнял бы покрепче.боль — лучший признак того, что живёшь,чувствуешь. помни, потом будет легче.

hey jude. ты остался один. давно?нас тут много, тех, кто не нужен.мы привыкли без лишних словжить, в наушники спрятав душу.jude, так громко молчат телефоны,все разъехались быстро подальше.на ведь тысячи здесь, миллионы,кому не с кем «а помнишь, как раньше?»кому не с кем «давай, выпьем чаю?»мы в россии, в канаде и польше.ты привык, что никто не встречает,но не знаешь, протянешь ли дольше.всем так хочется, чтобы рядом,всем так хочется. это привычка:провожать вновь кого-то взглядом,как последнюю электричку.только разве нам много нужно?миллионы, им жить бы, любя.жить и верить: есть чувства, дружба.и молиться. не за себя.

над пропастью во лжи.а до счастья — как пешком до берлина.так кем же мы стали, скажи?шаг влево — и мина, шаг вправо — мина. за окном будут чёртовы ливни хлестать,а потом холод, снег. уйти бы до лета.жизнь вдруг так быстро успела достатьподростков, которым плевать на советы.вечером пишемся-плачемся в блогах,жилеточки: твиттер, контакт и фейсбук.а людям при встрече не скажем ни слова,ни слова, что так тяжело без их рук. а ночью всегда тяжелее. от прошлого,от вида своего мятого и поношенного.ночью бессонница гостем непрошенымк нам, некрасивым, ненужным, брошенным. так и живём. меняемся данными,мечтая свалить куда-то в британию.смс-ками пьяными, джинсами дранымис карманами рваными.строим миражи. над пропастью во лжи,где до счастья — как пешком до берлина.кем же мы стали, скажи?шаг влево — и мина, шаг вправо — мина.

на часах 3:45 a.m.в это время себя раздают по кусочкам,посвящают сборники прозы, стихов, поэмтем, кто в них не достоин и строчки.мы боимся до боли поставить точку,продадим дьяволу душу, квартиру, почку,ради тех, кто «я тебе нужен? пойду поем»на часах 3:45 a.m. на плите закипает чайник, во мне — слова,время будет идти по десятому ада кругу.по мне никто никогда не сходил с умав мире, где люди не ценят уже друг друга,не держатся за руки, не цепляются.вот так хреново тут всё получается.мы взрослеем намного с ошибкой каждой,меняем друзей, города, имена и лица.жизнь исправит осанку, скажет, что важно,а ради чего и не стоит напрасно злиться.жизнь научит не помнить все сплетни, слухии на каждый вопрос нам найдёт ответ.жизнь научит всему, но не средству от скуки,не тому, как сказать тем, кто дорог был, «нет».не тому, как забыть, отпустить и оставить,каждый день одинаков тут и предсказуем.не научит, сцепив зубы, точку поставить,чувства — грабли, и мы на них шустро танцуем. ну а в мыслях шум, истерия, война и слэм.на часах уже 3:45 a.m.

осень пляшет мне твист на нервах,сердца бешеный ритм сбит.но мечта не напьётся первойи средь ночи не позвонит.мой диагноз, по сути, ясен:люблю тех, кто убьёт ударом.ну а кто быть со мной согласен,тот не нужен совсем. и даром.нас, таких идиотов, столько…мы — огромный ходячий сплин.этот мир ведь хандрою толькобесконечной своей един.все, наверное, сговорились —что ни день, то один сюжет.добровольно мы растворилисьв своих твиттерах и жж.и мобильный уже не пикнет,что пропущенный вызов есть.никому не нужны, привыкли,а цепляться — большая честь.ну а чувства всегда некстативдруг приходят, пугают сон,что сам бог сидит на кроватии рыдает мне в унисон.да будь проклят весь этот вторник,эта серость и весь наш быт.поскорей выметай уж, дворник,то, что держит внутри, болит.выметай, это нужно крайне.если выстрел, то точно в такт.ну а друг если, то не в онлайне,чтобы рядом и просто так.друг, чтоб вместе зимою грелисьот горящих своих идей.тот, кому бы сказать хотелось:«храни бог тебя от людей».

каждый второй считает себя ненужным,каждый третий страдает тактильным голодом.просто так земфиру ночами не слушаютв оковах нелюбимого серого города.каждый четвёртый страдает бессонницей,каждый первый скрывает, что в мыслях кроется.просто так стихи не пишутся и не воются,просто так люди суками не становятся.просто так не появится утренняя агрессия.у кого-то проблемы, звонки, расстояния,у кого-то зачёты, скандалы, сессия,невозможность быть вместе и страх расставания.каждый первый по ком-то безумно скучает,так, что дни в одиночестве тянутся веком.аппарат абонента всё не отвечает,тяжело так безумно гореть человеком.тяжело. а хотя… ну откуда мне знать?я пошла ведь в отца, мне всегда так твердили.молчалива, упряма, на всё наплевать,таких все обходят за метры, за мили.и пошли они к чёрту. считающие себя ненужными.в мире, где каждый третий страдает тактильным голодом,просто так земфиру ночами не слушаютв оковах нелюбимого серого города.

утром просыпаешься, как на больничной койке.когда на душе скулят псы и грызутся крысы,от апатии не спасут антибиотики и настойки.но быть может, в этом хламе найдётся смысл,если есть от кого ждать писем.

все важные фразы должны быть тихими,все фото с родными всегда нерезкие.самые странные люди всегда великие,а причины для счастья всегда невеские.самое честное слышишь на кухне ночью,ведь если о чувствах — не по телефону,а если уж плакать, так выть по-волчьи,чтоб тоскливым эхом на полрайона.любимые песни — все хриплым голосом,все стихи любимые — неизвестные.все наглые люди всегда ничтожества,а все близкие люди всегда не местные.все важные встречи всегда случайные.самые верные подданные — предатели,цирковые клоуны — все печальные,а упрямые скептики — все мечтатели.если дом уютный — не замок точно,а квартирка старенькая в Одессе.если с кем связаться — навеки, прочно.пусть сейчас не так всё, но ты надейся.да, сейчас иначе, но верь: мы сбудемся,если уж менять, так всю жизнь по-новому.то, что самое важное, не забудется,гениальные мысли всегда бредовые.кто ненужных вычеркнул, те свободные,нужно отпускать, с кем вы слишком разные.ведь, если настроение не новогоднее,значит точно не с теми празднуешь.