Стихи Нестора Кукольника

Беги, фонтан, лети, фонтан,Алмазной пылью рассыпайся!Блестящим солнцем осиян,То упадай, то возвышайся!Ты жизнь моя, ты мой портрет! Один, в саду благой природы,Не ведая мирских сует,В беседе чувства и свободы,С моей божественной мечтой,С моею радостью прекрасной,Слова в созвучности согласнойМечу обильною струей. Я счастлив, как и ты! СвободноЯ лепечу слова мои,Как ты бросаешь своевольноСвои зеркальные струи.Я не желаю глупой славыИ гордых не маню очей,Не пью людских похвал отравы И не горю в огне страстей.

Вчера, увенчана алмазной диадимой,С приятной важностью высокого чела,Ты неожиданно к окошку подошла,И сердце облилось тоской невыразимой. Ты встретила смущенный мой поклонКаким-то снисходительным приветом,И музам я опять насильно возвращен,Против желания опять я стал поэтом. Я снова предался мечтаньям о тебе:Догадкам радостным, обманчивой надежде,То бурной ревности, то ласкам и мольбе,Всем чувствам бешеным живой любви, как прежде. Заметив страстную души моей грозу,Ты медленно ушла к далекому камину,И я опомнился! невольную слезуСнял с бедных глаз… Но всё глядел на диадиму, В вечернем сумраке вечернею звездойПо-прежнему в венце брильянтовом сияла,Как будто, гордая, на дерзкий пламень мойАлмазной диадимой отвечала. «Не забывай, что я, — хотела ты сказать, —Как звезды высока, блистательна как звезды,Там, где одни орлы свои свивают гнезды,Приземной пташке не летать».

Есть имена: любовника, супруга…Их ветхий смысл был дорог всем векам;Но, ангел мой, простое имя другаЯ предпочту всем прочим именам.Нет, не дари и этого названья,И в дружбе есть корыстные мечты;А у престола чистой красотыПреступны и чистейшие желанья!Нет! Бог с тобой! Любовью безыменнойДоволен я — мне нечего желать:Есть слезы у меня, твой образ вдохновенный,Живою памятью так верно сохраненный,И горькое умение страдать.

Заутра я приду к заветному порогуИ имя тайное таинственно спрошу.Мне скажут: «Здесь!» — я весь воскликну: «Слава богу!»Мне скажут: «Нет!» —ни слова не скажу,Но медленно по лестнице высокойЯ потащусь в торжественный покой;Приветом заглушу порыв тоски глубокой,Улыбкой оживлю печальный образ мой.Клянусь! Никто моих страданий не заметит. Но если «здесь!» … Не поручусь! В очахЛюбовь волшебным пламенем засветит,И вспыхнет жизнь во всех моих чертах.Как вихрь, я пролечу дрожащие ступени,Войду… — и долу упадет мой взор,Без мыслей потечет несвязный разговор,И задрожат смущенные колени. Так грешный жрец, входя в заветную святыню,Заранее ведет беседу с божеством…Вошел, узрел блестящую богиню —И пал немой во прах пылающим челом.

К чему? Как будто вдохновеньеПолюбит заданный предмет!Как будто истинный поэтПродаст свое воображенье!Я раб, поденщик, я торгаш!Я должен, грешник, вам за злато,За сребреник ничтожный вашПлатить божественною платой!Я должен божью благодатьПред недостойными ушами,Как дар продажный, расточатьБогохуливыми устами!Погибни, златодушный мир,Высоких помыслов пустыня!Не сребролюбия ль кумирТвоя единая святыня?Не мзда ли — царь в твоей земле?Пред распаленными очамиНе гидра ль движется во мглеБесчисленными головамиИ жаждет мзды за пенязь свой?Смотрите, взор их златом блещет,Грудь сребролюбием трепещет,Уста курятся клеветой.И вам ли слушать песнопенья?..Прочь, дети смрадные греха!Для торгашей нет вдохновенья,Нет ни единого стиха!

И я люблю душистые цветы,И вольных птиц воздушные напевы,И речь разумных жен, и лепет юной девы,И вымысла изящные мечты!Да! занимательны природа и искусствоВо всей обширности и полноте своей… Но разлагать, учить — гораздо веселейОдно, отдельное, особенное чувство.Приятно, любопытно наблюдать,Каким путем идет всемирный предрассудок,Как сердце рвется мир несбыточный создать,Как этот мир разбить старается рассудок,Как человек страстям, и мелким и пустым,Вид добродетели дает, себялюбивый!Как, обаян их прелестию лживой,Несмысленно идет за призраком немым. Молчит видение — ни слова не ответит!Порфирой радужной скрывая тайный вид,Бежит видение, к могиле добежит…И гробовым огнем свой страшный лик осветит. Блажен, кому соблазн страстей был незнаком,Кого не потрясли земные предрассудки,Кто хитрым и расчетливым умомИх чествовал, им веровал — для шутки!

Наш век похож теперь на рынок,Где торг идет подлогом и обманом;Кругом все интерес да эгоизм.Ты верно сам, да и не раз, заметил,Что в бескорыстие и беспристрастьеНикто малейшей веры не имеет.И видят подвиг честности высокой,А головой сомнительно качают.Зачем же и любви искать в женитьбах?..Теперь не женятся, теперь торгуютСупружеством. Невестам аукцион;Которая богаче, та и лучше…Теперь жена, не жизни цель, а средство… .Что жизнь теперь сама? — Толкучий рынок,Где руки всех в чужих карманах шарят.Бог с вами, с вашим веком, с вашей жизнью!Блажен кто может разуметь возможность:Пустынником жить посреди людей…

О боже мой, как я ее люблю!..Ни крик врагов, ни шум разгульный пираНе отвлекут от моего кумираКрылатых дум! Я всё ее пою! Но стих моих страданий глух, невнятен,Он к темноте загадочной привык;Но вече чувств — особенный язык,И редкому он может быть понятен. В моей любви нет людям откровенья!Пусть я паду под тайною моей,Пусть в жизни не увижу вдохновенья,Но не отдам любви на суд людей!Я не скажу печального признаньяНи ей, ни вам, враги страстей святых!От вашего до моего страданьяНет переходов, ступеней земных.Прочь, искренность! Скорее — легкой птице,Когда уж должно откровенным быть!Еще скорей — разрушенной гробницеРешусь любовь несчастную открыть;Но никогда Элеоноре милойНи страстных слов, ни взоров не пошлю,А прошепчу сам про себя уныло:«О боже мой, как я ее люблю!..»

По суше и морям — вы странствовали много.Тьму видели чудес и бездну пустяков.Но вам случилось ли, на месте, иль дорогой,Заметить, повстречать поэта без стихов?Увы! Сокровища души не оскудеют;Но, глядя на людей, сжимается душа,Из сердца каплет кровь, слова в устах немеютИ прячется поэт, как Зоофит, в себя,И раковину сжав жемчужными краями,Он перл поэзии уносит по морям…Бьют бури, хляб килит, над ярыми валамиОн безопасный спит и мир — его в мечтах!..Теперь живых стихов у нас вы не ищите,Их лепят на заказ по мертвым образцам…Вы лучше странствуйте по суше и морям!Тогда поэзию вы прозой оживите.

Прости! Корабль взмахнул крылом,Зовет труба моей дружины!Иль на щите иль со щитомВернусь к тебе из Палестины.Молва о подвигах моих,Шумя, придет моим предтечей,И лавр из нежных рук твоихНаградой будет мне и встречей. Клянуся сердцем и мечом:Иль на щите, иль со щитом! Сто битв, сто рек, сто городовО имени твоем узнают,На сто языках сто певцовИ запоют и заиграют!И, вновь волнуясь и шумя,Твоей великой славы полны,К твоим стопам примчат меняМогучие, седые волны… Клянуся сердцем и мечом:Иль на щите, иль со щитом! Но если приговор судьбыВ боях пошлет мне смерть навстречу,На грозный зов ее трубыЯ именем твоим отвечу!Паду на щит, чтоб вензель твойВрагам не выдать, умирая;И, побежден одной судьбой,Умру, тебя благословляя! Клянуся сердцем и мечом:Иль на щите, иль со щитом!

Простите, добрые друзья!Нас жизнь раскинет врассыпную,Всё так, но где бы ни был я,А вспомню вас — и затоскую! Нигде нет вечно светлых дней,Везде тоска, везде истома,И жизнь для памяти моей —Листки истертого альбома. Разгул — с отравленным вином,Любовь — с поддельными цветами,Веселье — с золотым ярмом,И лесть — с змеиными устами… Прощайте, глупые мечты,Сны без значения, прощайте!Другую жертву суетыИгрой коварной обольщайте. А слава, рай когда-то мой,Возьми назад венец лавровый!Возьми! Из терний он! ДолойТвои почетные оковы! Другого им слепца обвей!Вели ему на чуждом пире,Гостям в потеху, у дверей,Играть на раскаленной лире! Есть неизменная семья,Мир лучших дум и ощущений,Кружок ваш, добрые друзья,Покрытый небом вдохновений. И той семьи не разлюблю,На детский сон не променяю,Ей песнь последнюю поюИ струны лиры разрываю.

Простите, люди: сердцу больноУтратить счастье многих лет,Нарушить жертвой добровольнойДуши торжественный обет.Я расскажу вам, — были годы,Душа невинностью цвела,Два дара гордо берегла —Дар вдохновений и свободы.Свободный стих звучал шутя,Шутя играло вдохновенье;Из сновиденья в сновиденьеЛетало божие дитя.Везде простор, везде приволье;Жизнь была чудно хороша!..И крепла вольная душа,Как дикий лев на дикой воле.День счастия ничтожно мал,Путь независимости тесен.Я шел вперед, бледнел, страдал,Но никогда не торговалБогатством сладкозвучных песен.Теперь уж всё известно вам!Певца, страдальца, не вините;Внимайте заказным стихам,А слову дерзкому простите.

Сердце бедное не знает,Для чего и для когоГимн торжественный слагает!Ум не видит ничего.Отуманенный любовью,Он не может рассуждать,Он не может разгадать,Что играет жаркой кровью!Для него один закон —Мерзнуть в жизни и науке;Он не верит страстной муке,Ничему не верит он,Что согрето вдохновеньем,Что в восторг облечено,Что облито наслажденьем,У небес похищено…Свет небесный для ума —Неразгаданная тма!Для рассудка всё возможно,Всё естественно и ложно!

Скажи, за что тебя я полюбил?Люблю и не люблю встречать твой образ милый,Как свежий крест знакомой мне могилыМежду чужих, неведомых могил.Да! взор мой на тебе, но не тобой пылает:Он отдаленным сходством поражен,Несбывшихся надежд великолепный сонВ твоих очах задумчиво читает. Как бледный свет луны порой животворитНемую живопись, немое изваянье,Так воскрешает твой полупрекрасный видИзящное об Ней воспоминанье. Гордись! Судьба тебе немало подарила!Приятно божье солнце отражать,Быть отблеском вполне прекрасного светила,Сиянием небес блистать и согревать.

Уймитесь, волнения страсти!Засни, безнадежное сердце!Я плачу, я стражду,-Душа истомилась в разлуке.Я плачу, я стражду!Не выплакать горя в слезах… Напрасно надеждаМне счастье гадает,-Не верю, не верюОбетам коварным:Разлука уносит любовь… Как сон, неотступный и грозный,Соперник мне снится счастливый,И тайно и злобноКипящая ревность пылает…И тайно и злобноОружия ищет рука… Минует печальное время,Мы снова обнимем друг друга.И страстно и жаркоЗабьется воскресшее сердце,И страстно и жаркоС устами сольются уста. Напрасно изменуМне ревность гадает,-Не верю, не верюКоварным наветам!Я счастлив! Ты снова моя! И все улыбнулось в природе;Как солнце, душа просияла;Блаженство, восторгиВоскресли в измученном сердце!Я счастлив: ты снова моя.

Ходит ветер у ворот, —У ворот красотки ждет.Не дождешься, ветер мой,Ты красотки молодой.Ай люли, ай люли,Ты красотки молодой! С парнем бегает, горит,Парню шепчет, говорит:‘Догони меня, дружок,Нареченный муженек!’Ай люли, ай люли,Нареченный муженек! Ой ты, парень удалой,Не гоняйся за женой!Ветер дунул и затих, —Без невесты стал жених.Ай люли, ай люли,Без невесты стал жених! Ветер дунул, и АвдейПолюбился больше ей…Стоит дунуть в третий раз —И полюбится Тарас!Ай люли, ай люли,И полюбится Тарас!

Холмистые дали как волныНад морем тумана встают,И силы, и свежести полны,Пришельца в объятья зовут! За отрогом — лес в отдаленьи,За нивою — зеркало вод;Овраги, потоки, каменья —Всё мимо, всё дальше, вперед! В трущобе, сердито беснуясь,Холодный грохочет ручей,Туманы ложатся, волнуясь,А в роще гремит соловей. Как серны, привычные кониНа черных висят крутизнахИль стелятся с жаром погониПо утлым тропинкам в горах. И смотрит Юпитер приветноНа наш врассыпную поход,И ждет нас на сон безответный,Нас Веспер на сходку зовет. Аврора проснулась, умылась,Румяным потоком легла,И Токсова даль озарилась,И Фебом сменилася мгла. Венчанный возница пускаетСвоих лучезарных коней,И, кудри откинув, сияетВ парадной ливрее своей. И обдал он златом озера,Кустарники, долы, леса…Мы Фебу воскликнули: «Фора!Брависсимо! vivat, ура!»

Чего весь Рим на Ветряной Горе,У врат Святого Духа ждет печально?Зачем огни горят в монастыре?И Чинтио в одежде погребальнойОдин стоит в соборном алтаре?О ком поют так смутно в келье дальной?Идут!.. Чей гроб и в лаврах, и цветахНа иноческих движется плечах?.. Заприте храм! Людскому состраданьюНе дайте прах великий оскорблять!Не люди ль Тасса предали страданью;Теперь пришли убитого венчать!Не верьте их пустому покаянью:Они пришли одежды разделять!Поверьте, зависть, клевета и злобаНаходят пищу даже в недрах гроба. Заприте храм! Еще есть клеветник!Тогда он плакал чистыми слезами,Но грех сломал, порок его проник,Соблазн обвил кровавыми руками,И прогорел хулой его язык,Душа растлилась гнусными страстями.Могила величайших из людей —Жилище смрадных гадин и червей!..

Э, други, полно! Что за радостьЛюбить и нелюбимым быть?Весну цветов, живую младостьКак бремя, как недуг влачить? Люблю смотреть на след картечи,На сабли благородный след,Когда герою славной сечиПо крайней мере сорок лет.Но не смотрю без укоризныНа бледность юного лица,Когда его лишило жизниКлеймо военного свинца. Люблю вечернее светило,Когда оно, свернув крыле,Исполнив день, на влажной мглеКровавым шаром опочило.Но если б утренней поройОно вослед младой денницеНад изумленною землейВсплыло в вечерней багрянице?.. Поверьте, и печаль красна!Легко ее земное бремя,Когда, ожиданна, онаВ законное нагрянет время.Но преждевременно отжить!..Для всех блистательную младостьВ немой истоме растопить!.. Э, други, полно! Что за радостьЛюбить и нелюбимым быть?

Я изнемог!.. Откройте путь другой!В душе моей зажгите пламень новый!Молю вас: сострадательной рукойСорвите с жизни тяжкие оковы! Я упаду… Мертвящая тоскаПо каплям яд в больное сердце давит.То оживит его умышленно, слегка,То снова едкой горечью растравит… Мне скучен стал, противен божий свет;Несносен музы ласковой привет;В родных досадна искренняя нежностьИ дружбы оскорбителен привет… Я болен, а недуг мой — безнадежность.

Я здесь опять! Я обошел весь сад!По-прежнему фонтаны мечут воду,По-прежнему Петровскую природуНемые изваянья сторожат;Сто тридцать лет по-прежнему проходят,Душа готовит им восторженный привет;Как волны, по сердцу стихи толпами ходят,И зреет песнь…Но не дозреет, нет!Солнце к соловью не ходит:Не у солнца он живет.Если ж солнце не восходит,Соловей не запоет… Так и певец, — без женщины любимойНет вдохновения, нет песен и стихов.Но луч очей блеснет жены боготворимой —И что небесный гром, что шум твоих валов!..Пусть недоступная, в вельможеском уборе,С бесстрастьем на устах, с холодностью во взоре, —О, чудно зазвучит песнь чудная моя!Но без нея?..Вот солнце закатилось;На кратковременный покой царя светилВоенный хор с почетом проводил;Вот рябь морских валов луной осеребрилась;Все разошлись. Кронштадтской пушки гулПриплыл с последним ветром запоздалый;Петровские деревья задремали,На их листах последний ветр уснул.Всё упокоилось.Но для души безумнойНет мира в тишине: ее грызет тоска;Сто песен в ней гремит и пламенно и шумно,Но в этих песнях нет ни одного стиха.

Стонет море; у РамбоваМолодой гуляет флот;Бот от домика ПетроваВ море синее идет. Море бурно. Что бояться?Сам хозяин у руля;Едет по морю кататьсяГосударева семья. Словно чаек робких стадо,_Невский флот_, без парусов,Государя провожая,Шевелится у брегов.Раззолочен, разукрашен,Ялик Кесаря дрожит;Кесарь, как погода, мрачен,Сердце ужасом болит.Смотрит Кесарь на волненье,Как на бунт стрельцов, и ждетСкоро ль с бота повеленьеГосударь ему пришлет_Восвояси воротиться…Но, крыле раскинув, бот,Словно лебедь, в даль плывет.Нет указа воротиться! Гром и молния; под тучейИ бесстрашный и могучийТихо плавает Орел.Презирая непогодой,Он зачем туда пошелНа неравный бой с природой? Что ему твой треск громов!Буря сильному знакома.Он у самых облаковУчит молодых орловНе бояться бурь и грома.

На востоке солнце блещет,На закате месяц спит,В синеве звезда трепещет,Море золотом горит. Но пред яркими очамиЧернокудрой красоты,Солнце с ясными лучами,Ты темнее темноты. Пред жемчужной белизноюНежно-пламенных ланитЗа серебряной фатоюМесяц, как мертвец, глядит. Подними покров небрежныйВ пору утреннего сна, —Что пред грудью белоснежнойСребропенная волна?! Поцелуем сон ленивыйОтжени от красоты —И заблещет взор стыдливыйЯрче утренней звезды…

Расскажи мне, добрый Серб,Про твою отчизну!На тебя ль, честной народВзводит укоризну:Будто ты булат отцовПод землей хоронишьИ под Цесарским орломДобровольно стонешь?Старых ран, счастливый брат,Не тревожь напрасно!Я — свободу, жизнь и честьПодарил прекрасной!Если дочь своих врагов.Ты женой голубишь;Ты и брата и отца.Той жены полюбишь.

Кто она и где она —Небесам одним известно,Но душа увлеченаНезнакомкою чудесной. Верю, знаю: день придет,Сердце радостно смутится,Деву тайную найдет,И мечта осуществится. Ветер знает, кто она,Облака ее видали,Как над ней издалекаЛегкой тенью пробегали. Соловьи поют об ней,Звезды яркие блистаютВзорами ее очей,Но ее не называют.