Стихи Де камоэнса Луиса

Меняются и время, и мечты;Меняются, как время, представленья.Изменчивы под солнцем все явленья,И мир всечасно видишь новым ты. Во всем и всюду новые черты,Но для надежды нет осуществленья.От счастья остаются сожаленья,От горя — только чувство пустоты. Уйдет зима, уйдут снега и холод,И мир весной, как прежде, станет молод,Но есть закон: все обратится в тлен. Само веселье слез не уничтожит,И страшно то, что час пробьет, быть может,Когда не станет в мире перемен.

Блажен, чья жизнь лишь тем омрачена,Что он гоним красавицей надменной.Он всё же мнит в надежде неизменной,Что лучшие настанут времена. Блажен, кому в разлуке сужденаЛишь боль о прошлом. Он в душе смиреннойТаит лишь страх пред новой переменой,А боль уж в нём, и уж не так страшна. Блажен и тот, кого грызёт досада,В ком гнев кипит, бушует возмущенье,И кто не знает, что такое смех. Но жалок тот, чьё сердце было б радоЛюбой ценою вымолить прощеньеЗа те дела, которых имя – грех.

Чего еще желать? Я с юных днейРаздаривал любовь, но не всегда лиМне злобой и презреньем отвечали?А вот и смерть — что требовать у ней? Жизнь хочет жить — нет правила верней.Страданья никого не убивали,А там, превыше всей земной печали,Прибежище нам есть от всех скорбей. Но смерть не спросит о моем желанье:Ни слез, ни горя нет в ее стране.Все потерял я в горьком ожиданье, Зато враждой пресытился вполне.До смерти мне осталось лишь страданье.Для этого ль пришлось родиться мне?

Дожди с небес, потоки с гор мутятРечную глубь. В волнах не стало брода,В лесах не стало лиственного свода,Лишь ветры оголтелые свистят. Сменил весну и лето зимний хлад,Всё унеслось в круговращенье года.Сама на грани хаоса природа,И умертвил гармонию разлад. Лишь время точно свой блюдёт порядок.А мир… а в мире столько неполадок,Как будто нас отверг всевышний сам. Всё ясное, обычное, простое,Всё спуталось, и рухнули устои.А жизни нет. Жизнь только снится нам.

Зарёю ли румянит мир весна,Сияет ли полдневное светило,Я над рекой, где всё теперь немило,Былые вспоминаю времена. Здесь убирала волосы она,Здесь улыбнулась, тут заговорила,Там отвернулась и лицо закрыла,Моим вопросом дерзким смущена. Там шла и тихо что-то напевала,Тут села и ромашку обрывалаИ уронила голову на грудь. Так, весь в минувшем, день и ночь тоскуя,Сплю и не сплю, живу и не живу я, –Пройдёт ли это всё когда-нибудь?

Итак, судьбы узнал я благодать!Лежу в пыли, и мне уж не подняться.Всё изменилось, так чему ж меняться?Всё потерял я, что ж ещё терять? Расстался с лучшим – значит, с худшим ладь.Жить прожитым я буду впредь пытаться.Но в мире зла, где злу и не дивятся,На что и жить, чего от жизни ждать? Пускай же смерть приходит, торжествуя.Надежды нет, желаний больше нет.Так пусть умру, хоть сердцу легче будет. Ведь от добра уже добра не жду я.Но средство есть от этих зол и бед,И за него пусть мир меня не судит.

Любовь – огонь, пылающий без дыма,Кровавая, хотя без крови, рана,Слепая вера в истинность обмана,Недуг незримый, но губящий зримо; Любовь – глухая ненависть к любимойИ гнев на то, что есть, но нежеланно,И жажда, всем владея невозбранно,Всего себя отдать невозвратимо; И добровольный плен, и служба той,Кто губит нас, и всё-таки любима,И всё-таки в душе царит одна. Так можно ль сердцу дать единый строй,Когда любовь сама неотвратимоВся из противоречий сплетена!

Любовь, меня питающая ядом,Продли мне жизнь, чтоб я увидеть смог,Как две звезды, чей свет мне сердце сжёг,Взирают на меня померкшим взглядом, Как годы, пронесясь над вешним садом,Иссушат свежий розовый цветок,Как в пышных косах золотой потокСеребряным прольётся водопадом. Всему перемениться суждено,И чувства переменятся, сеньора,Но запоздавшая любовь смешна. Рыдайте – вас отвергну всё равно;Так месть моя свершится – пусть не скоро,Но всё-таки настигнет вас она.

Надежды я лишён, но если вдругАмур, меня преследующий яро,Мне даст, за день до нового удара,Миг радости в оплату прежних мук, Чего б он ни сулил, такой недугМне душу истерзал, что от кошмараУже не пробудиться ей, и дараЯ не приму из вероломных рук. Минуты счастья, пусть и скоротечной,Не испытав в плену любовных уз,Я прожил жизнь в печали бесконечной, И до того был тяжек этот груз,Что радость мной утрачена навечноИ к радости утрачен всякий вкус.

Не верь обману, клятвопреступленью!Но как забыть Надежду, свой оплот?Увы, любовь не разумом живёт,Она зовёт к страданию, к терпенью. Легла на жизнь измена чёрной тенью,И сердце с жизнью кончило расчёт.А смерть ? Хотящий смерти не умрёт,И смерть могу ли приравнять к спасенью? Я беспокойством сердца обречёнНадеяться, листая жизни главы.Так повелел Любви слепой закон. Но для чего мне призрак зыбкой славы,Когда живу истерзан, удручён,В плену надежд, исполненных отравы?

Неужто я неровня вам, и мнеВсю жизнь страдать придётся терпеливо?Но кто достоин вас? Такое диво,Пожалуй, встретишь разве что во сне. К тому же, раз я заслужил вполнеВсё то, чего прошу, несправедливоЗа щедрость чувств и высоту порыва,Скупясь, по низкой воздавать цене. Награда причитается без спораТому, кто вынес столько горьких мукИ столько ради вас стерпел позора, А вы достоинств ищете – коль скороОтсутствуют они у ваших слуг,Влюбитесь в самое себя, сеньора!

Ни кознями, ни сотней разных бедНикак любовь меня убить не может,Никак надежд моих не уничтожит, –Ведь не отнимешь то, чего и нет. Я шёл за счастьем – потерял и след,А жизнь удары гибельные множит.Но страх мой челн остановить не может,Я с бурями боролся много лет. И сердце безнадежное гордитсяСпокойствием. Но враг непобеждённый,Любовь – опять готовит месть ему И мне недуг, что здесь в груди гнездится,Не знаю как, не знаю где рождённый,Не знаю, чем грозит и почему.

Я за обман вас строго не сужу,Хотя о нём давно имею вести,И не прошу вознаградить по честиТу преданность, с которой вам служу. Но больно мне, когда воображу,Кто на моём обосновался месте –Выходит стал я жертвой вашей мести,Виновны вы, а я ответ держу. Хотя, сеньора, справедливо, чтобыОбидчик был обиженным наказан,Когда к тому весомый повод есть, Но всё же я, решив в порыве злобы,Что за коварство ваше мстить обязан,Столь низкую бы не назначил месть.

 

Мучительно за годом год идет,А дней уже осталось так немного.Но чем их меньше, тем длинней дорога,Тем больше в сердце горестных забот. Мой дар слабеет, и который годНе знает радость моего порога.И только опыт, все измерив строго,Порой обман грозящий узнает. Гонюсь за счастьем — вот оно! попалось!Увы! Рванулось и опять умчалось.Я падаю, встаю, пропал и след… Бегу опять, зову — оно далеко.Вперяю в даль отчаянное око…Оно исчезло, и надежды нет.

Рассталась Низе навсегда с Монтану.Она исчезла за грядою скал,Но в памяти пастух воссоздавалЧерты своей подруги неустанно. Он в Индии пред хлябью океана,На посох опершись, свой взор металВ пучину волн, в их дышащий кристалл,Но безответна пелена тумана. «Любви нетленной к той, что, мне на горе, —Стенал он, — путь свершает свой далекий,В свидетели зову я небосвод! И если жаль тебе меня, о море, —Вдаль унеси и слез моих потоки,Как их причину, с пеной темных вод!»

Луга, леса в вечерней тишине,Ручей, едва журчащий на просторе,Иль тот, что в разрушительном напореШумит, катясь по горной крутизне; Граниты скал в лазурной вышине,Согласные в своем нестройном хоре, —Пока меня в оковах держит горе,Отрады вы не принесете мне. Другим стою перед тобой, природа,Не радуясь ни краскам небосвода,Ни весело струящейся воде. Мне чудится пора совсем иная,Я слезы лью, о прошлом вспоминая,И здесь печалюсь так же, как везде.

Воображенье! — средь пустых заботУжель тебе моих несчастий мало,Ужель тому страданий не хватало,Кто весь свой век дорогой бед идет? Зачем измучен вымыслами тот,Чей взор глядит так скорбно, так устало?Ведь и мечтать о счастье не присталоТому, кто знал одних лишений гнет. Хоть объясните, мысли, убегая,Что гонит вас, какое колдовствоВас путает, бесовщина какая? Не отрекайтесь в гневе от того,Кто сам себя готов убить в печали,Когда и впрямь вы на него восстали.

Наяды, обитательницы вод,Поящих землю свежестью прохладной,Вы видите, как праздный, безотрадныйДругой поток из глаз моих течет. Дриады, страшен ваших стрел полет,Они сверкнут — и пал олень громадный,Вы видели глаза, чей беспощадныйЕдиный взгляд в сердца позором бьет. Хотите видеть слезы горькой муки?Оставьте ваши воды, ваши луки,Идите, нимфы милые, сюда. Здесь тусклы дни, и ночи здесь бессонны,Но стрелы есть в глазах разящих доны,В моих глазах — прозрачная вода.

Стоически, в тревогах тяжких дней,В трудах и бедах краткий век мой прожит.Одно лишь чувство грудь мою тревожит:Моя любовь — но и страданье с ней. Любых отрав любовь моя сильней,И яд, что быть противоядьем может,Гармонию страданья уничтожит:Ведь не мирюсь я с мукою моей. Но сил Любовь на тонкости не тратитИ за несчастье мне несчастьем платит.Как снег, я таю от ее щедрот. А если б мог с несчастьем примириться,Она начнет на горести скупиться,Затем что с платой долг ее растет.

Зачем Надежда лжет мне, как всегда,Зачем Судьба скликает беды снова?Не может быть возврата для былого,И вспять не обращаются года. Так пусть идут, проходят без следаСвидетелями жребия людского,Один всегда отличен от другого.Но и с мечтой не сходен никогда. Что так любил я, с чем душа сроднилась,Все стало чуждым, все переменилось,Я постарел, утратил к жизни вкус. Меня Судьба замкнула в круг проклятый,Но Время — счастья злобный соглядатай —Надежд убитых множит тяжкий груз.

Воспоминанья горькие, вы сноваВрываетесь в мой опустелый дом.Я так придавлен, так опутан злом,Что не надеюсь и не жду иного. Мне видеть гибель всех надежд не ново,И, сотни раз обманутый во всем,Я с примиренным сердцем и умомТерплю вторженье образов былого. Терплю и цепи горестной судьбы,Но пусть в несчастьях век мой горький прожит,Я милосердья от нее не жду. Нет больше сил для жизни и борьбы,Так пусть паду — падением, быть может,Я от себя страданье отведу.

Семь лет Иаков пас овец Лавана,Но не ему служил — его Рахили,О чьей красе кругом ему твердили,Чей образ он лелеял постоянно. И хоть бедняк трудился неустанноИ лишь минуты встреч отрадой были,Ему Лаван — так пишут в древней были —Дал в жены Лию, став на путь обмана. Но, верен лишь пастушке той прекрасной,Ее отцу сказал пастух несчастный:— Я прослужу еще семь лет сполна, Твое всю жизнь готов пасти я стадо,Но не одной, а многих жизней надоДля той любви, что вечности равна.

Мечтает Страсть о встрече, дона, с Вами,Не ведая сама, к чему стремится,Любовь желать столь низкого стыдится,Она живет возвышенными снами. Какое существо под небесамиВозможным постоянством не прельстится?И только страсть о низменном томится,Хоть, насладясь, желанья гаснут сами. Моя любовь, ты чистоту святыниЧуть запятнала, — как тяжелый каменьЛетит, сорвавшись, к центру мирозданья, Так и мое воображенье нынеОткликнулось на чувственный мой пламеньИ подчинилось низости желанья.

Колокола сзывали в Божий храм,И люди шли, как реки льются в море,Чтобы того прославить в общем хоре,Кто указал пути к спасенью нам. Но притаился бог незрячий там,И я в груди стрелу почуял вскоре,И он сломил мой разум в жарком споре,Прекрасный лик явив моим глазам. Язычник одолел меня во храме,Но я в душе не чувствую укора,Слепого супостата не кляну. Я дал ему обвить меня цепями,Я славил этим Вас, моя сеньора,И жаль, что прежде не был я в плену.