Стихи Константина Льдова

Кто кого обидел?Рассудите, дети:Лида иль котенокБыть должны в ответе? Сладко почивалаКиска на подушке;Вдруг подкралась ЛидаК дремлющей Мяушке. Разбудила киску,Брать на ручки стала…Жалобно спросонокКиска запищала, Стала вызыватьсяИ царапать Лиду, —Нанесла шалуньеГорькую обиду! Кто ж из них, скажите,Должен быть в ответе, —Кто кого обидел?Рассудите, дети.

Куклы, книжки и игрушки,Всё разбросано лежит…— «Ты бы, Настя, подобрала!» —Мама крошке говорит. — В самом деле, некрасиво,Надо детскую убрать! —И взялась малютка с жаромПодметать и подбирать. Лучше горничной не надо,Как старается она!..Посмотрите — как гвоздямиИзукрашена стена!.. Щегольские платья куколНе помнутся на стене…«Куклы, — думает малютка —Благодарны будут мне». Всё в порядке. Скучно Насте.Что ей делать? Как ей быть?Посоветуйте ей, дети, —Как играть и не сорить?..

Точно в пурпур прихотливоРазукрашен небосвод;Море тихо; час приливаНезаметно настает… Что за чудная прогулкаПредстоит сегодня нам! —Мишин смех несется гулкоПо лазоревым волнам… Ах, проказник! Надо МишеНожкой топнуть по воде!Мать грозит плутишке: «Тише!Быть как раз с тобой беде! Утонуть легко, балуя!»Но шалун кричит в ответ:— Нет, мамаша, уплыву я,— Ведь матросом я одет!

Я не могу смотреть с улыбкою презреньяНа этот грешный мир, мир будничных забот, —Я сам его дитя. Как в небе звездочет,Ищу я на земле святого откровенья, —И тайна бытия мучительно гнететКолеблющийся ум. Смущенною душоюЯ чую истину, стараюсь уловитьНеведомой рукой запутанную нить, —Но светоч то блеснет, то гаснет предо мною…Зачем проходим мы ареною земною?К чему шумливою толпойНапрасно длим жестокий бой?..И верить я хочу, что вековечный разумВселенной сходство дал с блистательным алмазом.Явления на нем, как грани без числа,В смешении добра и трепетного злаСливаются в одно прозрачное сиянье.Алмазу нужен свет, — и чистое сознаньеВлечет мою мечту к престолу божества…И, мнится, самый грех и самое страданье —Всего лишь грани вещества.

Я на старинный лад пою,Былину скорбную моюКладу на музыку души.И кто внушает мне: «Пиши,Ищи созвучий или слов»,Когда я слезы лить готов,Рыдать над юностью моейО светлых зорях светлых дней?Я не хочу певучих грез,Но льются звуки вместо слез, —И скорбь становится светла,И вкруг меня, в ночной тиши,Редеет сумрачная мгла,И вырастают у душиДва очарованных крыла.

Я верю в тайны сновидений,В мои пророческие сны…Лучи высоких вдохновенийТак ясно в них отражены! Когда сомненье не связуетПолета творческой мечты,Душа свободная рисуетСвободно облик красоты. Мне в грезах истина сияетИ путь к Создателю открыт,И кто-то разум вдохновляет,И кто-то сердцу говорит… Проснусь, грустя, — и сам не знаю,Тогда ли глубже я живу,Когда я сон переживаюИль верю грезам наяву…

Чей разум, звезды, вас возвысил,Нетленным пламенем зажег?Кто превозмог пределы чисел,Пространства мнимость превозмог? Пушинки огненного снега,Кружат и вихрятся миры,Пути их горного пробега —Чертеж неведохмой игры. И что я сам: мое сознанье,Мои стремленья, мой восторг?Кто распахнул мне мирозданье,Из довременности исторг? Моя ли греза — эти краски,Живые грани и черты,Иль сам я призрак чьей-то сказки,Виденье призрачной мечты?

Убийца предстал пред судом…На лике его молодомНеведомой тайны печать:Он судьям не мог отвечать. Когда я читал приговор,Его испытующий взорТак строго смотрел на меня,Как будто и он — судия. Я робко взглянул на скамью,Где видел улыбку твою, —Но пламенный взор твой погас,И слезы струились из глаз. Ты плачешь — над ним? Надо мной?О, светоч любви неземной, —Мы оба отсюда уйдемОправданы в сердце твоем!

Твоей красой любуясь жадно,Не в силах взора отклонить,Моя любовь, как Ариадна,Прядет спасительную нить. То нить святых воспоминаний, —Хранимый образом твоим,Из лабиринта испытанийЯ выйду чист и невредим. И, может быть, в стране безвестной,За гранью грешной суеты,Для жизни новой и прелестнойЯ воскрешу твои черты. Мой дух в твой образ воплотится,Чтоб мы расстаться не могли, —И сочетаньем насладится,Непостижимым для земли.

Смеркается. Тихо. Ни песен, ни шума…Всё замерло в чаще; вокруг разлитаКакая-то полная дум красота,Какая-то стройная дума… Всё будто бы грезит — не смутными снами,А странным, прозрачным подобием сна, —И кажется мне, что сама тишинаТрепещет немыми струнами… Гляжу и любуюсь… И, мнится, готоваПрирода поведать мне тайну свою, —И я, как влюбленный, пред нею стоюИ жду вдохновенного слова… Но тихо, как прежде, в дубраве угрюмой,И тщетно стараюсь я в звуки облечьЕе вековечную, стройную речьС ее величавою думой…

Скрывай сердечное волненьеИ трепет пламенной любви,Будь скуп в речах: слова твоиСмутят прекрасное виденье. Пуглива робкая мечта,Не воплощай ее поспешно:Пока любовь твоя безгрешна,Тебе подвластна красота. Но если речью дерзновеннойИ блеском взоров огневыхИзменишь тайне сокровенной,Заветной тайне дум твоих, — Тогда померкнет обаяньеВлюбленных грез, счастливых сновИ промелькнет, как очертаньеГонимых ветром облаков.

Потускнели огниЗолотистого дня.Мы одни.ОтдохниНа плече у меня! Разметал свой костерУмирающий деньИ простерНа шатерУтомленную тень. В ней к тебе низошлоГорних стран забытьеИ леглоНа челоИ на счастье твое. Ты сомкнула уста,Сон твой нежен и тих,И чистаКрасотаВдохновений твоих. Скоро звездных хоромЗасверкает краса:Над шатромСеребромЗацвели небеса. Но твой день не исчез:Вечно светел и нов,Он воскресДля чудесОчарованных снов.

Позабыла душа о минувшем своем,Где жила, кем была и молилась о чем,Позабыла душа неземную страну,Где встречала она золотую весну. Там безгрешной любви очарованный сонНепонятным желанием был окрылен;Смутный образ в мечтах разгорался и жег,И манил за собой в лучезарный чертог… И просила душа: ‘Жизнедатель святой,Воплоти мой восторг и обвей красотой!’И Предвечный мольбам испытующей внял,И очам ее мир первозданный предстал. Но в тенетах страстей, но в хмельной суетеПозабыла душа о бывалой мечте,Позабыла, зачем очарованный сонВ красоте и любви на земле воплощен.

Отбросив земные одежды,Покинув холодное тело,Душа молодая летелаНа радужных крыльях надежды. Ее возносили стремленья,Которым нет мер и названья, —Неведомых ласк трепетанья,Несбыточных грез воплощенья. И всё, что в отринутом миреТомило порывом неясным,Воскресло—святым и прекраснымВ святом и прекрасном эфире. О друг мой прелестный и нежный,Воскреснут и наши усилья!И вырастут светлые крыльяУ нашей любви безнадежной.

Опять волнует вдохновеньеМой хмурый, мой пытливый ум,И, точно бури приближенье,Мне всё внятнее странный шумПрибоя образов и дум.Еще тиха пучина моря,Еще прозрачен небосвод, — Но скоро, скоро, вихрю вторя,Немая арфа спящих водПротяжно песню запоет…И, точно злобствуя над тучей,Зигзаги молнии летучейЕе огнем избороздят…И дух мой, трепетом объят,Сольется с бездною созвучий.

Ночь. Не сплю, томит забота…У дверей стучится кто-то.Робко кличет: ‘Поспеши!’Открываю, — ни души. На дворе бушует вьюга,Не нужна моя услугаВ эту полночь, в эту тьмуНикому. Но опять за дверью стуки…Что пророчат эти звуки?Кто незримый гость ночной,И ко мне или за мной? Непонятная тревога…Смерть, не ты ли у порога,И не твой ли слышу зовВ хоре тайных голосов? Если так, то сбрось покровы:Очи страстные готовыК созерцанью красоты…Это ты!

Небо смеется… Полуденным блескомСолнце играет на ярком снегу…Лес улыбнулся теней арабескам,Резвые тени дрожат на снегу. Воздух морозный, как майский напиток,Искрится золотом зыбких лучей;Силы надоблачной льется избыток,Льется потоком веселых лучей… В сердце моем — тот же полдень холодный,Блеск и мерцание снежной парчи,Призрак любви, и в тревоге бесплодной —Те же улыбки и те же лучи.

Ночь умерла. В тумане синемЗабрезжил синий призрак дня,Но мы прекрасной не покинемВ дыму лазурного огня. Пусть вспыхнет полдень неизбежныйКостром обманчивым своим, —Мерцанье грез и сумрак нежныйМы в недрах сердца затаим. Для нас, постигших скорбь закатаИ тайну звездную небес,Завеса вечности подъятаНад миром призрачных завес. Сквозь эту дымную преградуДано от бога нам пройтиИ восприять б себя прохладуИ негу Млечного Пути.

Не знаю почему — недвижная природаМне кажется подчас так явственно живой,Как будто дышит всё — от облачного сводаДо травки полевой. В раскатах вешних бурь мне слышатся угрозы,В прибое мощных волн — напевы божества,И в эхо — чей-то стон, и в шелесте березы —Влюбленные слова. И, мнится, небеса, созвездия и скалыМечтательно грустят и молятся, как я,И грезят ландышей склоненные бокалыО тайнах бытия…

Мятежный хмель разлит в природе,Земля грозой опьянена,О буйной власти и свободеВ бреду кощунствует она. Не о земном ей гром грохочетИ не о дольнем вихрь поет —Она поверить им не хочетИ о греховном вопиет. Напрасно молния сверкаетИ мечет стрелы в прах земной,Напрасно плачет и рыдаетНад нею ливень грозовой. Она прощения не просит,Не внемлет вещим голосам…И аркой радужною броситОтвет суровым небесам!

Кто поймет, кто разгадает,Как обмануты мы снами?Отчего всегда витаетЧей-то призрак между нами? Кто в лобзаньях тайно веетВещим холодом забвенья,С нами плачет, нас жалеетИ внушает угрызенья? Отчего, когда так страстноЖаждем мы запретной встречи,Чей-то голос шепчет властноУкоризненные речи? Призрак сна иль призрак рая?Неземное иль земноеНам твердит, не умолкая:‘Вас не двое, вас не двое!’?

Когда, приникнув к изголовью,Твой взор печальный я ловлю,Ты говоришь, что я люблюКакой-то странною любовью. Ты говоришь, что я не весьВ порывах нежности и страсти,Что я иной покорен властиИ что мечты мои не здесь… Права ли ты? Я сам не знаю,Но может быть, что ты права…В тебе, мой друг, я созерцаюКак будто отблеск божества. В тебе люблю я отраженьеСквозящей в мире красоты,И молодое вдохновенье,И вдохновенные мечты…

Как слепо люди ненавидятИ как случайно страстью дышат:Имеют очи -и не видят,Имеют уши — и не слышат! Они не видят и не слышат,Не верят знаменьям чудес,И не для них звездами вышитКовер полуночных небес… К земле прикованы судьбою,Презревши твердь и божество,Они идут земной тропою, —Как будто ищут под собоюМогил для праха своего… Как слепо люди ненавидятИ как случайно страстью дышат:Имеют очи — и не видят,Имеют уши — и не слышат!

Как пламя дальнего кадила,Закат горел и догорал…Ты равнодушно уходила,Я изнывал, я умирал… И догорел костер небесный,И отзвучали струны дня,И ты, как день, ушла прелестнойИ странно чуждой для меня. Зажгутся вновь огни закатаИ зорь прозрачных янтари,Лишь зорям счастья — нет возврата.Ночам сердечным — нет зари!

И мне безумие даноЗа этим явственным пределом,И я взрастил его зерноВ моем уме осиротелом! На небо ль хмурое смотрю —Я прозреваю блеск заемный,Восторгов девственных зарюВ степи ласкательной и темной. В могилах чую суету,В страстях — холодную истому,И в первом ландыше цветуНавстречу солнцу золотому. Иду ли медленным путем,Плыву ль в лазури влаги шумной, —Живу во всем, пою во всем,Ищу сопутницы безумной. И тяжесть мира мне легка,И жизнь вот-вот мелькнет пред взором,Как пыль на крыльях мотылькаС ее причудливым узором.