Стихи Клары Арсеневой

Фонари висели на улице недлинной,Дни душистей стали, сумерки короче.Рыбьими хвостами, всплесками из глины,Белые фасады разукрасил зодчий; Выдвинул террасу на пустое взморье,Вычернил решетки цветников тюльпанных.Только путь приморский пропадал во взоре,И свистки кричали в полосе туманной. Друг светловолосый говорил устало:«Расскажи о вышках в городе заморском,Как одна долина нефтью протекала,И в червонном храме светят желтым воском».

У моря спит заботаИ много, много сил.Недавно умер кто-то,Кто голос мой любил. Волна и сон безлюдный,В песок ушло крыльцо.Мне вспомнить было трудноЗнакомое лицо. Далекий призрак горя,И скорбь, как сон, легка.А голос мой для моря,Для моря и песка.

Стает снежок возле пня,Мокнет крыло у меня,Нос под водицу сую,Горькую клюкву клюю. Каплет с тяжелых ветвей,Ветер острее и злей.Больше болотца, лунаРано и низко видна. Взвоет лиса на нее —Вот оно все бытие.Крыльями снег всковырнуИ над водицей усну. Птичьему слуху легко,Выстрел узнать далеко,Птичьему глазу темно —Мох подо мной, или дно.

Стает снежок возле пня,Мокнет крыло у меня,Нос под водицу сую,Горькую клюкву клюю. Каплет с тяжелых ветвей,Ветер острее и злей.Больше болотца, лунаРано и низко видна. Взвоет лиса на нее —Вот оно все бытие.Крыльями снег всковырнуИ над водицей усну. Птичьему слуху легко,Выстрел узнать далеко,Птичьему глазу темно —Мох подо мной, или дно.

Каналом обведенный, он обнимал ознобом.И пыль мешалась с дымом, а дым — с тоской гвоздик.Мне с сердцем утомленным — он был весенним гробом,И взор к воде и пыли, бесцветный взор поник. В канале обводящем он плавал опрокинут,И золотом тяжелым стекали купола.И шел в нем тот, кто мною спокойно был отринут,И шел в нем тот, кого я напрасно прождала. Как ясно помню — где-то, в сквозных воротах можноУвидеть было стены надводного дворца.Я часто в это лето скиталась осторожно,Чтобы не выдать сердца мерцаньями лица.

В полях дожди, цветет дорога к дому.Живет ли он по-прежнему один?..Уйду с утра, нарву лесную дрему,Поставлю в старый глиняный кувшин. Кричит удод за теплой мглой и синью…Удод, удод, весна еще сыра!И не обсохли елки за полынью,И горицвет весенний у двора! Придет ли он опять с дешевой скрипкойИграть с утра «Любовную тоску»?Опять ли я молчаньем и улыбкойЕго и долгим взором увлеку?.. В моем шитье цветы позолотели,Но я усну в надвинутой тени:Любовь, как сон, и глубже и тяжелеВ душистые, бессолнечные дни.

Пускай от родины вдалиМне умереть дано,В объятья матери-землиВернусь я всё равно. Уснуть бы в тихом поле мне,Под яблоней весной –Пусть белым цветом в тишинеКачнется надо мной. Чтоб летом девушки пришли –Их песни так сладки, –Румяных яблок натряслиВ подолы и в платки. Дни осени, печальны вы,Как сны любви моей.Пусть ворох вянущей листвыОсыплется с ветвей. Потом молчальница-зима,Свершая свой полет,Слезами нежными самаМогилу занесет.

Солнце, ты близко?Плечи мои опали!Стелятся низкоИ поют журавли:Возле порогаСиняя стала вода,К полю дорогаСмыта и нет следа.Тонет подснежник,Ждали так долго весну.Я на валежникРуки сложу и усну.Тихо и сонноСолнце пошло по воде,И озаренныеЛистья встают на гряде.Ветры с востокаКосы мои размели.Очень высокоПоют журавли.

О чем-то давнем и знакомомЯ вспомнить с трепетом могуО красном дереве за домомИ о конце горы в снегу. И как в обветренной долинеБродили редкие стадаИ море, море мутно-синеВзметало зыбкие суда. И я, прозревшая в молчанье,В пустынном доме на скалеЧитала длинное сказаньеОб остывающей земле. И о слепом ее стремленьиПод солнцем вытянуть дугу,Но о стремительном вращеньеВ совсем безвыходном кругу. И о таком пьянящем свете,Дающем дереву расти…И неминуемой кометеВ конце безумного пути.

Ни хвороста, ни дров, в кармане ни гроша.Улитки холодней увядшая душа.И в трубках нет давно следа табачной пыли,А в памяти сады тюльпановые всплыли.И пышный их расцвет в горниле летних днейМерещится душе взволнованной моей.Пригрезится — пока бормочет еле-елеФитиль, что гроздья фиг давно уже поспели;И тяжестью корзин с плодами стол гнетет,И сердце, точно челн, забвенье унесет.

В полночный час, на берегу,Своей любовью поглощенный,Глаз оторвать я не могуОт волн певучих речки сонной. О, кто она, чей вздох смутилМое безмолвие ночное,И кто голубизною крылБлеснул над дремлющей волною? Одели лунные лучиЕе в мерцающие ткани.Ее признанья горячи,И в косах росных брызг мерцанье. Едва блеснет заря, онаВдыхает первый цвет весеннийИ, словно зыбкий образ сна,Вдруг исчезает в мутной пене. Средь волн зеленых рождена,В приюте, что лишь мне известен,Любовь моей души онаИ муза сокровенных песен. Всю ночь на этом берегуСижу я как завороженный,Глаз оторвать я не могуОт волн певучих речки сонной.

В витрине улитки и рыбки,И пять попугаев подряд.Как рано играют на скрипкеИ душу с утра ущемят И бродят мальчишки без делаПо улице нашей с утра.До смерти мне все надоело,Все утра и все вечера. Опять он приехал и ходит —Купить червячков, или рыб.Словами, как прежде, изводит,И в море-то он не погиб! «Влечет меня к этому месту,Но сердце забытой в крови…»Вчера отравили невестуНа юге, и из-за любви.

Здесь тир бродячий был. ВзаменЕго хозяйки благосклонной,Мы сохраним, Жан Пелерен,Лишь образ в памяти влюбленной. Он опьянял меня, как хмель,И так тревожил смех ее,Дрожало сердце и ружье,Никак не мог попасть я в цель. Но ритмом звонким песен длинныхНе чествуй нынешней Елены,Пропахнувшем ацетиленом,И порохом, и карабином… Где ж балаган Уистити,Который, что ни год, древнее?Там воздух синь от конфетти,Там, может быть, я встречусь с нею.

Дорогами лесными тревожный свист машины.Но насыпь отделили плеснеющей водой.На лестнице чердачной поставлю два кувшинаНаполненных цветами, из глины голубой. Кричат лесные змеи, блестят перед закатом,А в погребе распили старинное вино,И часто заплывает туманом синеватым,Холодным и тяжелым чердачное окно. Лесную голубику развесила пучкамиИ шкур к зиме купила у финского купца…Но кто, змееголосый, выходит вечерамиИ свищет пса у двери соседнего крыльца?

В тумане дни короче,И зори не видны.Оттиснул солнце зодчийНа плоскости стены. Опять о сне возвратномСтарик расскажет мне,И в переулке скатномЦветы в одном окне. Внизу дороги длинны,Уходят за реку,И сладок крик машиныОставшимся вверху. О, тихий день разлуки,Он скорби не принес,Но нет ритмичней муки —Сойти под шум колес. Душа свернется к ночи,И будет тень на мне…Как солнце любит зодчийРаспятое в стене.