Стихи Глеба Семёнова

Через перила свешусьи вижу тень свою.Ненастливую свежестьвдыхать не устаю. Полжизни отражая,сплывает навсегдатяжелая, чужая,ужасная вода.

Тебе не вспоминается? — взгляни:На луговину льётся свет вечерний,И тени всё длинней и непомерней,И то, что за спиной, уже в тени. Озарены спокойствием холмы,И мимо отдыхающего стогаНастолько никуда лежит дорога,Что двое на дороге — это мы.

С колотушкою сторож проходит, не спит.Агроном над сегодняшней сводкой корпит.В пятистенной избе беготня досветла:Председателю сына жена родила.Спят усталые люди, но время не спит! Ходят, фыркают кони у древней горы,И от лунного света их спины мокры,И далеко-далеко, неведомо где,Слышен трактора шаг по ночной борозде.Богатырские кони советской поры! Полной грудью вздыхают парные поля.Остывает большак, чуть приметно пыля.Нарастает пшеницы бесшумный прибой.На посту часового сменил часовой.Разве спит этой тихою ночью земля?!

Размолвки, невстречи, разлуки…Разведите нам руки,Опустите нам веки — Все было, все есть, все навеки:И твои перекрестки,И мои папироски.И наша ль печаль безголоса? —Грохот вместо вопроса, Ветер вместо ответа,Но кто-то аукнется где-то,Не стихами моими,Так стихами твоими.О, наших стихов перекличка! Так одна электричкаОкликает другую…А я тебе руки целую,Будто можно проститься —И такое простится?!

Придешь усталая. Пальто А сын тем временем чертейНа спинку стула бросишь. Уже из хлеба лепит.И спросишь, не звонил ли кто,На кухне переспросишь. И телефонный вдруг звонок,Уверенный, негрубый.Ты делового ждешь звонка, — И ты со всех несешься ног, Ведь ты же не девчонка! Облизывая губы.Твоя рука, моя рука,Ну, и еще — ручонка! Я щелкну сына, чтобы ел,Чтоб занимался делом.И только в голосе твоем Вернешься — и повеселелНевнятная зевота. Твой взгляд, помолодел он. Садимся ужинать втроем,И словно нет кого-то. Пройдешься этак озорноС пристуком по квартире:Не ждем гостей, не ждем вестей, — А не пойти ли нам в кино?Молчим под детский лепет.…А правда, не пойти ли…

Претерпеваем радости вседневья,Нас тешит суета, знобит успех.И к небу вознесенные деревья —Как тихие молитвы обо всех. О нас, дружок, с тобой — наверно, ясень,О ком-то — липа и о ком-то — клен.И Богу кажется, что мир прекрасенИ племенем высоким населен.

Оглядываю комнату свою, —Твое белье сияет на диванеБесстыдством и наивностью…Стою…Ты окликаешь сонными словами… Со мной бок о бок шкаф глухонемой…Слепые руки тянешь… и честнееЗабыть бы все обиды… Боже мой!Спи… Я не здесь… Я ничего не смею…Ты спи… Я не пришел еще домой!..

Когда ни женщины, ни друга,Ни зверя теплого у ног,И на сто верст одна лишь вьюга —Я не тоскую, видит Бог. А посреди толпы великой —Такая смертная тоска!…Смотри, мой милый, не накликайСебе разбитого виска…

Когда меж небом и землейГудят натянутые сосны,И, как зеленоватой мглой,Их музыкой многоголоснойДуша затоплена — не мнеПостичь исполненное свыше.Я только слушаю — и слышу,И вещий холод по спине…

Как шагнуть и не оступиться,Не наткнуться на темноту?Затемнение — как темница:Рвись, доказывай правоту!Сгустки тьмы на ногах по пуду.Не ракетчик, не лиходей,Если выживу — добрым буду —Безо всяких таких идей.Если выживу!.. А сегодня,Веком вышколенный не зря,Сам пырну я кого угодноУзким лезвием фонаря.

Вот Россия — лес да поле,Да церквуха без креста.Сколько хочешь вольной воли,А душа пустым-пуста.По росистым луговинам След безросный от колес.И дымком несет овинным —Зарыдать, да нету слез!Поведут куда-то ноги —Не заспорю, не сверну.На большой твоей дороге Одиночества хлебну.Рюкзачишко за плечами,Плащ линялый на руке.Не мои односельчане,Не мои однополчанеПьют и воют вдалеке!

Мое милое, легкое, тощее тело!Разумеется, ты не само захотелостать как можно послушней, как можно неслышней,наслаждаться посоленной корочкой лишней,размякать от стакана горячего чая,замирать у печурки, бесед не кончая. Даже страшно подумать, какое ты было!Ты валялось в траве, без оглядки любило,от вина и от ветра хмелело и пело,золотое мое, незабвенное тело! —Только, может, страшнее, а может, смешнее:ты дороже мне стало, ты стало нужнее! Разве мог бы я так — чуть сирену заслышу —прижиматься к земле, подниматься на крышу,через город с бидончиком топать нелепо —ждать нелетного неба, нелегкого хлеба…Лишь боюсь одного:ежедневно слабея —вдруг ты выронишь душу, что вверил тебе я?!

Посмурнело в лесу,выцветает берёзовый ситчик.Я в берете несудва наклона попутных лисичек.Ради славы ужея не рыщу, как в прежние годы.Подаянья природыдостаются одной лишь душе. Просветлённый финалпосле бури страстей и восторгов.Я своё отстонал,мох под соснами палкой исторкав.Череда уже бытьблагодарнее, выше, добрее.Жить нельзя не старея —надо просто любить как любить. Ну какая ж беда, —тихо радуюсь, идучи к дому.Мир таким никогдаи присниться не мог молодому!А с годами в строкубудто сам отливается сразу.Я крылатую фразуиз прогулки лесной извлеку. Вот какие дела,а считаюсь безбожником вроде.Даль спокойно светла,на последнем стою повороте.Сколько б ни было дней,с лёгким сердцем уйду восвояси:наших всех разногласийсогласованность мира сильней.

О, как вам дышится средь комаровских сосен?Кладбищенский предел отраден и несносен.Оградки тесные, как дачные заборы,и пусть вполголоса, но те же разговоры. Единственность свою опасно знать заране.Над бегом времени, как Федра в балагане,вы, так и видится, стоите без оглядки,и стынут на ветру классические складки. Уже успели всех угробить и заямить.Ваш черно-белый стих шифрованней, чем память.Дивились недруги надменной вашей силе.Четыре мальчика чугунный шлейф носили. Великая вдова, наследница по правузарытых без вести, свою зарывших славу,когда самой себе вы памятником стали,не пусто ль было вам одной на пьедестале? Где Осип? Где Борис? Где странница Марина?Беспамятство трудней открытого помина.Вас восхваляют те, кто их хулил доселе.Перед разлукою вы даже не присели. И понимаются глухие ваши речи.И занимаются сухие ваши свечи.Мы отпеваем вас, мы яму вам копаем,Мы на казенный счет эпоху погребаем. И вырастает крест на молодом погосте.И топчутся вокруг непрошенные гости.Но — согласились бы вы разве под ракитой,в глуши какой-нибудь, быть без вести зарытой?!

Два кусочка города, живёмгордые — в асфальте дождевом,бледные — в неоновом раю,тихие — разлуки на краю. Прячутся в деревьях фонари —ты моя подсветка изнутри.Мечутся экспрессы по стране —ты щемящим отзвуком во мне. Гривенник я в воду уронил —тонет возле берега звезда.…Не навек ли нассоединилужас разведённого моста?..

Бывает утро в январе:дом из фарфора, дым из ватыи — голубые на дворе —в саду сугробы розоваты,игольчат воздух, и следывокруг колодца из слюды. Тончайшей индевью берёздаль разрисована, и мнится,морозит вовсе не всерьёз,наивным лобзиком синицавыпиливает каждый звук, —ни слёз на свете, ни разлук. Не на крыльце чужом стоюпути земного посредине —вбежал я в детскую свою,истосковавшись в карантине,и — как тот мальчик лет шести —не смею взгляда отвести.

Не верю, нет, не органист,Меня во прах поверг!Летели камни сверху вниз,А души снизу – вверх. Был каждый вновь из ничегоПрекрасно сотворен.О ты, слепое торжествоЗнамен, племен, времен! Тщета интриг, тщета вериг,Тщета высоких слов…Есть у человека первый крик,Любви внезапный зов. Есть добрый труд из года в годИ отдых в день седьмой.И время течь не устает,Как небо над землей. Какая разница: свечаИли мильоны свеч?Какая разница: парчаИли лохмотья с плеч? Геройствуй, схимничай, греши, —За жизнью, — только смерть.Лишь в редких проблесках душиСияет третья твердь. Там над обломками эпох,С улыбкой на губах,Ведут беседу Бах и Бог,Седые Бог и Бах.