Стихи Гийома Аполлинера — самые популярные.

Под мостом Мирабо вечно новая Сена.
Это наша любовь
Для меня навсегда неизменна,
Это горе сменяется счастьем мгновенно.

Снова пробило время ночное.
Мое прошлое снова со мною.

И глазами в глаза, и сплетаются руки.
А внизу под мостом —
Волны рук, обреченные муке,
И глаза, обреченные долгой разлуке.

Снова пробило время ночное.
Мое прошлое снова со мною.

А любовь — это волны, бегущие мимо.
Так проходит она.
Словно жизнь, ненадежно хранима,
Иль Надежда, скользящая необгонимо.

Снова пробило время ночное.
Мое прошлое снова со мною.

Дни безумно мгновенны, недели мгновенны.
Да и прошлого нет.
Все любви невозвратно забвенны…
Под мостом круговерть убегающей Сены.

Снова пробило время ночное.
Мое прошлое снова со мною.

_________________________

Под мостом Мирабо исчезает Сена
А с нею любовь
Что же грусть неизменна
Уступавшая радостям так смиренно

Тьма спускается полночь бьет
Дни уходят а жизнь идет

Словно мост мы сомкнули руки с тобою
Покуда волна
За волной чередою
Взгляд за взглядом влечет под него с тоскою

Тьма спускается полночь бьет
Дни уходят а жизнь идет

Вот и наша любовь подобна стремнине
И медлят года
Как река на равнине
Но надежда неистова и поныне

Тьма спускается полночь бьет
Дни уходят а жизнь идет

Дни уходят недели тают как пена
И словно любовь
И как жизнь постепенно
Под мостом Мирабо исчезает Сена

Тьма спускается полночь бьет
Дни уходят а жизнь идет

_________________________

Под мостом Мирабо тихо катится Сена
И уносит любовь
Лишь одно неизменно
Вслед за горем веселье идет непременно

Пробил час наступает ночь
Я стою дни уходят прочь

И в ладони ладонь мы замрем над волнами
И под мост наших рук
Будут плыть перед нами
Равнодушные волны мерцая огнями

Пробил час наступает ночь
Я стою дни уходят прочь

Уплывает любовь как текучие воды
Уплывает любовь
Как медлительны годы
Как пылает надежда в минуту невзгоды

Пробил час наступает ночь
Я стою дни уходят прочь

Вновь часов и недель повторяется смена
Не вернется любовь
Лишь одно неизменно
Под мостом Мирабо тихо катится Сена

Пробил час наступает ночь
Я стою дни уходят прочь

_________________________

Мост Мирабо минуют волны Сены
И дни любви
Но помню я смиренно
Что радость горю шла всегда на смену

Пусть бьют часы приходит ночь
Я остаюсь дни мчатся прочь

Лицом к лицу постой еще со мною
Мост наших рук
Простерся над рекою
От глаз людских не знающей покою

Пусть бьют часы приходит ночь
Я остаюсь дни мчатся прочь

Любовь уходит как вода разлива
Любовь уходит
Жизнь нетороплива
О как Надежда вдруг нетерпелива

Пусть бьют часы приходит ночь
Я остаюсь дни мчатся прочь

Так день за днем текут без перемены
Их не вернуть
Плывут как клочья пены
Мост Мирабо минуют волны Сены

Пусть бьют часы приходит ночь
Я остаюсь дни мчатся прочь

_________________________

Под мостом Мирабо тихо Сена течет
И уносит нашу любовь…
Я должен помнить: печаль пройдет
И снова радость придет.

Ночь приближается, пробил час,
Я остался, а день угас.

Будем стоять здесь рука в руке,
И под мостом наших рук
Утомленной от вечных взглядов реке
Плыть и мерцать вдалеке.

Ночь приближается, пробил час,
Я остался, а день угас.

Любовь, как река, плывет и плывет
Уходит от нас любовь.
О как медлительно жизнь идет,
Неистов Надежды взлет!

Ночь приближается, пробил час,
Я остался, а день угас.

Проходят сутки, недели, года…
Они не вернутся назад.
И любовь не вернется… Течет вода
Под мостом Мирабо всегда.

Ночь приближается, пробил час,
Я остался, а день угас.

Тетрадь забытая давно
Черновики наброски лица
Как выдержанное вино
С ним молодое не сравнится

А сколько чар и волшебства
В аккордах музыки старинной
Всегда нежна всегда жива
В борьбе со скукой и рутиной

И старый том и старый друг
И дом пропахший стариною
Все это радует но вдруг
Нас покорит совсем иное

Что обновляет день за днем
Что движет солнце и светила
Что покоряет целиком
Жить иль не жить — о чем? о ком?

И лишь бы ты меня любила

Опять зима опять печали
И сердце бьется в пустоте
Пустые дни пустые дали
Зимой отдаться бы мечте
Да сердце выдержит едва ли

Оно саднит и ноет так
Что тяготит разлуку нашу
Ты ждешь меня подай же знак
И я созвездьями украшу
Невыносимый полумрак

В небесном воинстве желаний
Я рядовой твоей мечты
Что этой грезы постоянней
И все о чем мечтаешь ты
Живет не зная расстояний

А я с утра себя ловлю
На том что мучусь и пылаю
И что ни день тебя люблю
И что ни ночь тебя желаю

Лазутчица любви моей
О память память на заметку
Ты все берешь иных верней
Всего на час уйдя в разведку

Всего на час,
Но найден лаз
Чтоб крепость взять без подготовки
И сердцу дать на этот раз
Осуществить его уловки.

Мы наугад сквозь гарь и дым
Моя лазутчица с тобою
Пройдем и сердце убедим
Что можно победить без боя

На самом дне твоих глубоких глаз
Моя душа покоится сейчас
Ее никто не спас
На самом дне любви где замолчали
Воспоминанья и Печали

Стою на берегу; даль без конца и края.
Начало осени: курлычет птичья стая.
А волны пятятся и оставляют клад —
Серебряных медуз. Вдали друг другу в лад
Плывут суда, а я, устав от рифм несносных,
Гляжу, как дует бриз и умирает в соснах.

Здесь, где бродил Гюго “среди глубоких рощ”,
Я думаю о том, какая скрыта мощь
В церквях, и в кладбищах, и в жителях суровых,
И в горьком табаке в гостиницах портовых.

Но горше табака тоска моей души.

Задумчивый закат тускнеет, и в тиши
Напор угасших волн медлителен и редок —
Так в сердце кровь моя вскипает напоследок
И обнажает, как былое ни лови,
Обломки памяти на отмелях любви.

Но гордый океан берет свое впотьмах:
Он дик и одинок, он с бурей не в ладах,
И, побеждая страх, из мрака рвется к свету,
И все поет, поет, поет под стать поэту.

Бесценная любовь, творенье рук моих,
Я сам раздул огонь души твоей и взгляда,
И создал, и люблю — и в этом нет разлада:
Так любят статую и совершенный стих.

Все мелочи учел и сверил каждый штрих —
И ты теперь всегда свидетельствовать рада,
Какая мне, творцу, и слава и награда
В тебе, оставшейся навек среди живых.

И лишь одно меня смущает, что гордиться
Сама не можешь ты своею красотой:
Ведь это я тебя придумал, да такой,

Что ни один шедевр с тобою не сравнится,
И мы обручены и небом и землей,
О божество мое, холст, мрамор и страница!

Пустыню перейдя, измученный от жажды,
Припал к морской воде, но пить ее не смог.
Я — путник жаждущий, ты — море и песок:
Я дважды изнемог, ты победила дважды.

А вот прохожий: он гулял себе однажды
И казнь влюбленного, ликуя, подстерег.
Несчастный висельник, когда настанет срок,
Неужто гнусному гуляке не воздашь ты?

Тот жаждущий, и тот повешенный, и тот
Зевака — ждет их ад в душе моей, могила
С названием: “Хочу, чтоб ты меня любила!”

Я вырыл сам ее, пускай в нее сойдет
Любовь, — она, как смерть, прекрасна, и к тому же
Скажи: ты слышала, что смертны наши души?

Нагота цветов это их аромат и мнится
Он как женское лоно томит от любви томится
А цветами без запаха словно владеет стыд
Будто тот кто вдохнет аромат его осквернит

Наготу небес прикрывают крыльями птицы
В лихорадке парят без оглядки летят в зенит
Нагота озер будоражит и не таится
Плоть воды трепещет и пылких стрекоз манит

Наготу морей парусами прикрою зная
Как безумен шквал как бушует волна морская
В вожделении пену срывая в страсти сплетясь

Вынося на поверхность всю похоть и гниль и грязь
И насилуя тихие бухты невинные пляжи
В сладострастном своем и животном и яром раже

Мой пыл сегодня был с разлукой обручен.
Что ваше отрочество? Только ли свидетель
Того, как он сникал у ног ее, в ответе ль
За то, что нежностью смирен — и обречен?

Посланец страсти на пирах нагого лета,
Где небо греческим опять готово стать,
Он, маленький божок, другим богам под стать
Ревнует и не спит до самого рассвета.

В небе моем, как на синем поле,
Осыпаются грезы, гаснет звезда.
Все мои грезы — сны, и не боле,
И не свершаются никогда.

Не каждая ива — плакучая ива,
Не у каждой розы розовый цвет.
Я знаю героев, бегущих трусливо,
И дверь, на которой запоров нет.

Ни страсти, ни пыл ничего не значат.
Все, что мы говорим, есть ложь.
Сердце отноет. Глаза отплачут.
А с голого разума что возьмешь?

Потомки вспомните меня в дали своей
Я жил в тот век что был концом для королей
В небытие чреда их шла путем тернистым
И трижды дерзостный стал новым трисмегистом

К исходу сентября Париж был так прекрасен
Ночь виноградною лозой простерлась Ясен
Струился свет ее ветвей Она слилась
В созвездья спелые поклеванные всласть
Моим хмельным стихом Зрел урожай рассвета

Раз по пути в Отей на набережной где-то
Я услыхал в ночной тиши далекий звук
Как будто голос пел и откликались вдруг
Другие голоса над берегами Сены
Вступая в разговор во тьме попеременно

И долго слышалась их перекличка мне
Будя ночную песнь Парижа в тишине

О Франция Европа мир со всеми городами
Вливайтесь в горло мне пьянящими глотками

Я видел как средь лоз уже хмельной Париж
Срывал за гроздью гроздь и становились песней
Те виноградины которых нет чудесней

Я слышал голоса Кемпера Ванна Ренна
Мы пред тобой Париж И жители и стены
Все гроздья наших чувств их золотистый ток
Мы отдаем тебе наш ненасытный бог

И все умы и кладбища и сонмища домов
Плач колыбелей хоть его ты не услышишь
И наши мысли вдаль текущие как реки
Слух классных комнат Наши вскинутые ввысь
Бесчисленные колокольни-руки
Свою двойную суть тебе передаем
Что тайной замкнута как комната ключом
И тайну куртуазности даруя
И мистицизма тайну роковую
Нам внятно то о чем постигнув красоту
Не знала Греция сама Восток не знал
Двойная суть Бретани где из века в век
Шлифуя континент бежит за валом вал

И города на севере сказали

Париж Мы с упоением впивали
Предместья где поет не умолкая вечно
Хор металлических святых в раю фабричном
Где наши трубы мы вгоняем в облака
Как механический могучий Иксион

Неисчислимы наши руки
Заводы фабрики мануфактуры
Без устали снуют рабочие как пальцы
По грану в час производя реальность
И это все тебе мы отдаем

И говорил Лион где ангелы Фурвьера
В молитвах небеса заткали шелком веры
Впивай же о Париж звук этих слов святых
Твердимых Роною и Соной губ моих
Здесь издавна один и тот же культ бессмертья
Разъединял святых и вел к кровопролитью
О благодатный дождь и капли и печаль
Все окна настежь и ребенок замер созерцая
Над гроздьями голов хмельную птичью стаю

На юге города заговорили разом

Блистательный Париж чей самый зоркий разум
Стал пульсом нашего стремительного нрава
И Средиземных волн отхлынувшая слава
Вы поделили нас на вашем алтаре
И эта вечная любовь с ее сиротством
Как лучшее вино в твои мехи вольется

С Сицилии придя глухой томящий стон
В биенье крыльев до тебя слова донес
И значили они что собран виноград
И гроздья мертвых тел вокруг лежат
И лозы обрели вкус крови пепла пыли
Когда к твоим губам Париж они припали

Свет ненасытной тучей заслонен
И впав в обман ее ласкает Иксион
И вот она рождает над волнами воронье
О виноград Глаза тусклы Таков предел
Грядущее и жизнь здесь не у дел

Но где же взор сирен сиявший властно нежно
Манивший призрачной любовью моряков
Нет к Сцилле никому уже не плыть на зов
Трех чистых голосов звучавших безмятежно

Лицо пролива изменилось вдруг
Земля вода и плоть и все кругом
Все то что может наяву явиться
Вы лишь личины на безликих лицах

А молодой пловец меж новыми волнами
Утопленников влек с улыбкой за собой
И трех певиц Они застывшими губами
Прощались горестно с пучиною родной
И со своими бледными мужьями
Лежащими средь скал и мчались прочь вперед
За солнцем вслед чтоб с ним исчезнуть
в бездне вод

От глаз открытых ночь в тиши укрыта
Она блуждает там где задыхалась гидра
Во тьме твой властный голос различим
О Рим
Проклясть все мысли что владели мною
И небо где любовь руководит судьбою

Сплетение ветвей на дереве распятья
И слава лилии увядшей в Ватикане
На них настояно вино Испей его
В нем привкус крови тех кто знает торжество
Иной растительной свободы Ты о ней
Не ведаешь но благодати нет сильней

На плиты пала папская тиара
И попрана стопой тяжелой иерарха
Блеск демократии тускнеет и близка
Ночь самовластия и будут убивать
Голубку и орла Ягненка и волчицу
Грядет жестоких королей апофеоз
Томимы жаждой как и ты средь вечных лоз
Они из-под земли стремятся в вышину
Чтоб к двухтысячелетнему припасть вину

Сошлись обнявшись Рейн и Мозель молча
За Кобленц молится Европа днем и ночью
На набережной я стоял в Отее
Минуты падали как листья облетая
С лозы И слушал я застыв о чем поет
Слиянье голосов в слиянье ясных вод

Париж прекраснее стократ твое вино
Того что в северных долинах взращено
Но здесь увы от жажды гибнет виноград
Под прессом гроздья лучших из людей кровоточат
Ты выпьешь по глотку до капли кровь Европы
Ведь так прекрасен ты один и благороден
И лишь в тебе одном явиться может Бог
Средь белоснежных стен на наших берегах
Все виноградари в своих домах
Дарящих блеск огней во мраке нашим водам
Тебе хвалу поют хотя ты им не ведом
А мы сложив в мольбе струящиеся руки
Стремимся соль вкусить в неудержимом беге
Как в перекрестье ножниц между нами
Спит город не тревожа нас огнями
И наши струи песнь слагают в тишине
О девах Кобленца волнуя их во сне

А дальше различить не мог уже я слов
Я слышал голоса бессчетных городов
И посреди их хора
Плыл звучный голос Трира
Вселенная была сокрыта в том вине
Все города моря животные растенья
И судьбы и светил небесных пенье
И люди перед небом на коленях
Податливая сталь наш друг старинный
Огонь который любим как себя
И слава всех веков единая в моем сознанье
И молния блеснувшая как мысль
Бесчисленность имен Все числа как одно
И вороха исписанных листов неровные как пламя
Все то что выбелит потом нам кости
Бессмертные стихи скучающие скромно
Построенное в боевой порядок войско
Леса распятий и озерный мой приют
На берегу любимых глаз
Цветы раскрывшие уста для крика
И все чего мне не сказать словами
И то чего я не узнаю никогда
Все это ставшее твоим вином чистейшим
О мой Париж
Предстало предо мной
Поступки Солнечные дни Дурные сны
Растительность Совокупленье Вечные созвучья
Движенья Обожание Печаль
Миры которые напоминаем мы
Я выпил вас и жажды не избыл
Но я отныне знаю вкус вселенной
Я пьян от выпитой до дна вселенной
На набережной где я вижу как бежит вода
и баржи спят

Париж я горло жадное твое
Я снова жадно припаду к вселенной

Внимайте как во мне вселенский хмель поет

К исходу близилась сентябрьская ночь
И красные огни мостов гасила Сена
Ночь умирала День рождался постепенно

Главы повести нашей просты
И трагичны как маска тирана
Ни единой случайной черты
Ни одна безрассудная драма
Не лишила любовь высоты

Цедит Томас де Квинси дурмана
Целомудренный гибельный сок
Нежен опиум Бедная Анна
Все не вечно все только на срок
Возвращаться я буду нежданно

Память память охотничий рог
Замирающий в дебрях тумана

_____________________________

Как маска деспота трагична
И благородна наша связь
Не став ни вспышкой фантастичной
Ни драмами не расцветясь
Она проста и прозаична

Вновь опий как де Квинси пей
Дай сладкий яд мечте убогой
И к бедной Энн бреди своей
Проходит все Пора в дорогу
Не раз я возвращусь по ней

Воспоминанья звуки рога
Несет их ветер в даль полей

Осень милая осень больная
Ты умрешь когда ветры взовьются стеная
Когда на сады и луга
Лягут снега

Бедная осень
Умирай в белизне и роскошестве
Снега и спелых плодов
Ястребы в небе
Ходят кругами
Высматривая малюток-русалок зеленокосых
простушек
Которые никогда еще не любили

У дальних опушек
Олени уже протрубили

Как я люблю золотая пора о как я люблю твои
звуки
Когда падают яблоки с веток в безлюдье глухом
А ветер и роща сплетая доверчиво руки
Безутешные слезы роняют листок за листком
Лист
Облетает
Поезд
Версты считает
Жизнь
Тает

____________________________

Любовь моя больная Осень
Зачахнешь ты когда листы с деревьев ветер
скосит
Когда пурга
К нам наметет снега

Любимая уйди
Умри среди всей белизны прекрасной
Снегов и зрелости плодов
Парит меж облаков
Высоко в небе ястреб
Над жалкой карлицей над той русалочкой
зеленокосой
Которой никогда любить не привелось

Трубит громкоголосо
В лощине лось

О как люблю я Осень как я люблю твой гулкий
зов
И налитых плодов паденье
И ветра плач и плач лесов
Лист за листом их плач осенний

И лист осенний
По ветру гонит
И поезд
Протяжно стонет
И жизнь
К закату клонит

____________________________

Любимая осень больная
Ты умрешь когда ветер в розарий влетит
завывая
Когда снегопад
Укроет сад

Бедную осень ждет смерть
В пышности и белизне
Зрелых плодов и снега
В глубинах неба
Ястребы долго парят
Над ундинами зеленоволосыми
Что никогда не любили

Над заросшими лесом откосами
Олени вдруг протрубили

Осень люблю я шумы твои осень
Гулко плоды о землю стучат
Ветер слезы леса уносит
Слезы лист за листом летят
Лист
Под ногой шуршит
Поезд
Гремя спешит
Жизнь
От меня бежит

Комнаты вдовые
Всяк в себе живет
Постояльцы новые
Плата вперед

Требует хозяин
Деньги в срок
Маюсь как Каин
Верчусь как волчок

За окном тучи
Мой сосед-чудак
Курит вонючий
Английский табак

Просьбам не внимает
Ночной изувер
Мой столик хромает
Точь-в-точь Лавальер

В гостиничном лоне
Ночью и днем
Как в Вавилоне
Все мы живем

Дверь на запоре
Зови не зови
Порознь в горе
Порознь в любви

__________________________

Нор овдовела
Другого найдет
Всем прочим нет дела
Оплата вперед

Хозяин ученый
С расчетами строг
С утра заведенный
Верчусь как волчок

То грохот колесный
То монстр за стеной
Курящий несносный
Табак привозной

То стол зубоскаля
На злобный манер
Хромает ракалья
Под стать Лавальер

Живем Вавилоном
В скопленье людском
С единым законом
С одним языком

Задвинем засовы
Глухого жилья
Все врозь У любого
Отрада своя

I.

Раздели отобрали вещи
Тюремный двор тюремный дом
А за спиною смех зловещий
Что сделали с тобой Гийом

Не скажут Лазарю Воскресни
Прикажут В гроб живым ступай
О девушки мои о песни
Моя весна прощай прощай

II.

Я здесь забыл кто я такой
Кем был когда-то
Я номер я двадцать второй
Из двадцать пятой

Струится солнце сквозь окно
Как сквозь рогожу
И на моих стихах оно
Мне корчит рожу

Скользит светящийся пучок
А надо мною
Упрямо кто-то в потолок
Стучит ногою

III.

Нас по утрам выводят гулять
Я как медведь топчусь в этой яме
По кругу по кругу опять и опять
А небо кандально-сине над нами
Нас по утрам выводят гулять
Я как медведь топчусь в этой яме

В камере рядом кран заурчал
Льется вода то громче то глуше
Лучше б тюремщик ключами бренчал
Лучше бы мне шаги его слушать
В камере рядом кран заурчал
Льется вода то громче то глуше

IV.

Как я измучился Тюремный этот вид
Все тускло серо глухо
Вдоль строк моих кривых неспешно семенит
На тонких ножках муха

Что станется со мной О Боже снизойди
Твоя да будет воля
Прикован стул к стене и ком застрял в груди
Я слаб и обездолен

О снизойди ко всем кто заключен в тюрьму
К любви моей тревожной
И Боже к разуму больному моему
К его тоске острожной

V.

Так медленно проходят дни
Как будто дроги на кладбище

Пройдут ты крикнешь Где они
Но не отыщешь и не взыщешь
Пройдут как все другие дни

VI.

Шумы города внятно слышу
Но в моем тюремном окне
Вижу только покатую крышу
И враждебное небо над ней

День прошел Наступает вечер
Отблеск лампы в тюремном окне
Добрый разум мой тихий свете
Мы с тобою наедине

У нее было синее платье
Платье из тонкого шелка
А хитон с золотой нитью
Был двумя отрезами ткани
Скрепленными на плече

Она смеялась смеялась
И глаза ее танцевали подобно ангелам в небе
И лицо ее напоминало три цвета французского флага
Голубые глаза белые зубы и очень красные губы
Да лицо ее напоминало три цвета французского флага

У нее было круглое декольте
Прическа а-ля Рекамье
И прелестные голые руки

Засидишься ли ты в этом доме чтобы полночь
пробили часы

Та у которой было платье из синего шелка
И хитон с золотою нитью
И круглое декольте
Выставляла на обозренье
Локоны под золотой повязкой
И медленно переступала туфельками на пряжках

Она была так прекрасна
Что ты никогда не дерзнул бы ее полюбить

Я любил этих грубых женщин в огромных кварталах
Где что ни день выводили на свет существ небывалых

Их кровью было железо а мозгом пламя
Я любил я любил это бойкое племя рожденное веком
Где всего лишь накипью были красивость и роскошь
Она же была так прекрасна
Что меня охватывал страх

Безумноустая медоточит луна
Чревоугодию вся ночь посвящена
Светила с ролью пчел справляются умело
Предместья и сады пьяны сытою белой
Ведь каждый лунный луч спадающий с высот
Преображается внизу в медовый сот
Ночной истории я жду развязки хмуро
Я жала твоего страшусь пчела Арктура
Пчела что в горсть мою обманный луч кладет
У розы ветров взяв ее сребристый мед

Весенний вихрь кружит неверных женихов
И как листву кружит рой перьев голубой
Над кипарисом и над птицей голубой

Мадонна на заре рвала шиповник красный
Левкоев соберет к утру букет густой
Увьет им голубиц их голубь ждет прекрасный
Он нынче в небесах парит как Дух Святой

В лимонной рощице объятье долго длится
Так нам дано любить лишь на закате дней
Огни далеких сел трепещут как ресницы
Сердца стучат среди лимоновых ветвей

x x x

Друзья мои уже презренья не таят
Я звезды залпом пил искрился мой бокал
Архангел истребил пока я крепко спал
Пастушек пастухов свирели и ягнят
Распили уксус лжецентурионы
У свалки нечистот голодный сброд плясал
Из газовых рожков струился свет белесый
На небе ни звезды гробовщики в трактире
Пивными кружками вызванивали мессы
На юбках кружевных в свечей неверном свете
Белел отстегнутых воротничков крахмал
И незаконные рождались тайно дети
Весь город в эту ночь был как архипелаг
Напрасно женщины любви смиренной ждали
Темным темна река неслась в промозглый мрак
И тени серые в тумане исчезали

x x x

Мне больше не жалко себя
Неописуема эта пытка молчания
Все слова что сказать я хотел звездами стали
И стремится Икар до глаз моих долететь
Солнце на плечи взвалив сгораю меж двух комет
Чем я тебе не угодил теологический зверь интеллекта
Раньше мертвые восставали чтобы мне поклоняться
И я с надеждою ждал конца света
Но мой наступает конец гудящий как ураган

x x x

Я нашел в себе мужество чтоб оглянуться назад
Трупы прожитых дней
Устилают мой путь Я хочу их оплакать
Вот они дотлевают внутри итальянских церквей
Или в рощах лимонных деревьев
Зацветающих и плодоносящих
Одновременно в тот же сезон
А другие давились предсмертным рыданьем
в тавернах
Где букеты сполохов крошились в глазах
У мулатки что изобретала стихи
И в саду моей памяти даже поныне
Расцветают кусты электрических роз

x x x

Простите неведенье мне
Простите что правил не знаю древней игры
стихотворной
Я ничего не знаю отныне я только люблю
Я взглядом цветы вновь обращаю в пламя
Божественны мысли мои
И я улыбаюсь тварям которых не я создавал
Но если б однажды тень наконец стала плотью
И явила бы взору все лики моей любви
Я бы склонился перед твореньем своим

x x x

Я чту воскресенье
Я лень прославляю
Ну как ну как постичь
Суть маленьких наук
Всю мудрость чувств моих
Одно из них похоже на гору до самого неба
На все города на мою любовь
На осень зиму весну и лето
Это чувство живет без головы ее заменяет солнце
Его окровавленным горлом стал месяц
Я так бы хотел испытать неугасимый жар
Мой слух-великан ты краснеешь и плачешь
От грома становятся твои волосы дыбом
И грифы соловьям вторят
И великан осязанье в меня проник словно яд
Мои глаза плавают вдалеке от меня
И сонмы далеких звезд учителя мои
Склоняется дым как цветок и головой качает
А самый прекрасный мой великан
Он лавром на вкус отдает и приходит в отчаянье

x x x

Понемногу всякие выдумки перестали меня пугать
Вот в небе луна запекается желтой глазуньей
Вот капли дождя точно бусы на шее утопленницы
А вот мой букетик к Христову дню
Превращается в два терновых венца
На улицах мокро после недавнего ливня
В доме усердные ангелы за меня по хозяйству
хлопочут

С рассветом исчезнут и грусть и луна
Исчезнут на весь божий день
И весь божий день я по улицам шел и душа была
песней полна
И какая-то дама глядела мне вслед из окна
Я по улице шел и душа была песней полна

x x x

За поворотом улицы я увидел матросов
Они плясали под звуки аккордеона
Я все отдал солнцу
Все кроме тени моей

Сети тюки гудки пароходов гаснущие во мгле
Парусники на горизонте погружались в туман
Ветра умирали и короновали их анемоны
О пречистая Дева твой знак третьему месяцу дан

x x x

Охвачен пламенем я с вами тамплиеры
Пророк с пророками горю о мой магистр
Я вожделенный жар испепеленной веры
О дивна дивна ночь взлетают звезды искр

Распались пут узлы опалены огнем
Да будет мой конец несчастием и славой
Все жарче смерч о Смерть великопостным днем
Как будто явлен лик мне птицы пятиглавой —

Неуловим сквозь дым в миг огненной кончины
Пустились в городке любовь и солнце в пляс
И сыновья твои носили хворост чинно
Но мой костер высок как мой последний час

Дверь на ключ Шелестит опустело
Сад без лилий Тук-тук Тишина
Чье там вынесли мертвое тело

Ты к нему достучаться хотела
И так тихо так
Тихо что муха слышна