Стихи Георгия Маслова

О мой ямб, звонконогий мой конь,Непокорный рабам Буцефал,Я смогу укротить твой огонь, —Я свободным и дерзостным стал! Вдохновенно Пушкина несТы по темени девственных скалИ, в венках из вакхических роз,Под Языковым буйным дрожал, Но, не согнутый вихрями лет,Так же ты непреклонен и горд, —Был не раз беззаботный поэтПод твоими ногами простерт… Но прими от меня дифирамб,Кто б из нас побежденным не стал,О мой конь, звонконогий мой ямб,Непокорный рабам Буцефал!

…Я не верю вашей критикиИ модных не терплю стихов.Люблю старинную пиитику.Где царство нимф и пастухов.

Я – декабрист в пустынной Сибири,И ты не можешь приехатьВ мое изгнанье.Слушай – проснемся!Ведь это былоСто лет тому назад.

Нет. Жизни раннего концаЯ все-таки желать не смею.Вы улыбнулись мне с крыльца,И ветер обвевает шею. Скрипит подгнивший тротуар,Залаял пес на перекрестке,А розы в запертом киоскеГлядят на проходящих пар. Смотрю на звезды и бредуДомой, мечтая о постели.Но сладкая усталость в теле,И кажется, я не дойду… Теряя дням бесплодным счет,Над песнями узду теряя,Засну на лавке у ворот,Улыбку вашу вспоминая…

Уже закат румянится.Понежусь у окошка.По тротуару пьяницыШатаются с гармошкой.Веселости и удалиКак много в песне этой!С ней рядом не причуда лиТерцины и сонеты?Нет, нынче мы в подвальчикеВином наполним кружкиИ заорем, как мальчики,Веселые частушки.

Двадцатые годы!Прекрасные женщины,Острые умы…Как сроднились мы с этим временем!Оно сплелось с нашей жизнью.Ты бы не удивилась,Если б я встретил на улице БоратынскогоИ он спросил о твоем здоровье.Ты была влюблена немногоВ Александра Тургенева;Он тебе снилсяИ дарил белые розы…

Разыщут ли Вас эти строкиВ краю изгнанья и разлук,В Чите или Владивостоке,Мой грустный, мой прекрасный друг?Пронёсся вихрь, мечтанья руша,Расстаться было суждено,И не сольются наши душиВ неизъяснимое одно.Но и вдали Ваш голос слышуВ печальный сумеречный час,Из кованых четверостиший,Рождённых блеском Ваших глаз.Души певучего простораХраню для Вас полярный лёд.Не Ваш ли взгляд меня, Аврора,В беззвездьи ледяном ведет?

Помнишь, Лена, первый вальс на бале?Мы кружились до потери сил,И архивны юноши сказали,Что тебя я, верно, покорил.Но, бокалы до края напенив,Увели с собой меня друзья.Александр Иванович Тургенев,Улыбаясь, заменил меня.Как Алябьева, ты стала модной,Блеск ее тебя не затемнил,И певцы красавице холоднойОтдавали стихотворный пыл.Как же, Лена, ты, которой в миреГрезились лишь вальсы и цветы,Хочешь кончить в ледяной СибириЖизнь со мной средь горькой нищеты?Отказать тебе я не умею,Щемит грудь от счастья и тоски.Плачу и поцеловать не смеюСлабо надушенные листки.

Пора стряхнуть с души усталостьТоски и страха тяжкий груз,Когда страна изгнанья сталаПриютом благородных муз.Здесь вечно полон скифский кубок,Поэтов – словно певчих птиц!А сколько шелестящих юбок,Дразнящих талий, тонких лиц!От мира затворясь упрямо,Как от безжалостной зимы,Трагичный вызов Вальсингама,Целуясь, повторяем мы.И завтра тот, кто был так молод,Так дружно славен и любим,Штыком отточенным проколот,Свой мозг оставит мостовым.

Печаль позабыта, мы смотрим, скитальцы,В просторы ночной синевы.Касаются чьи-то прекрасные пальцыБездумной моей головы.Ты не жил, быть может,И счастья ты не пил,И страсти не знал искони.Ничто не встревожитОстынувший пепел.Душа, отдохни!

Не предвидит сердце глупоеДня свиданья, дня разлуки.Разве гладил бы так скупо яЭти маленькие руки? Верю, все ж тебе припомнятсяВечера шального мая,Лишь глаза опустишь, скромница,Наши встречи вспоминая, Как, твои колени трогая,Я пьянел, весной волнуем,Ты же улыбалась, строгая,Самым дерзким поцелуям.

Когда же пред приходом красныхНастала мгла метельных дней,Ко мне пришел Георгий МасловСказать о гибели своей.Он говорил: культура гибнет,На всем кровавая печать…Он говорил: зараза липнет,И нужно дальше убегать!

Мы жили в творческом тумане,Губители чужих наследий,Стихи чеканяИз меди.Но, все ограды руша,Мир входит к нам в двери.Больные выльем душиВ каком размере? На лиру мы воловьюНатянем жилу,Чтоб звукам, вырванным из сердца с кровью,Хрипящую оставить силу.Они без форм. В них есть уродствоНевыношенного созданья.Но их осветит благородствоСтраданья.

И я покину край Сибири,Где музы, песни и вино,И был Георгий Маслов в мире,Иль не был — будет все равно.

Скорбно сложен ротик маленький.Вы молчите, взгляд потупя. Не идут вам эти валенки,И неловки вы в тулупе. Да, теперь вы только беженка,И вас путь измучил долгий,А какой когда-то неженкойБыли вы на милой Волге! Августовский вечер помните?Кажется, он наш последний.Мы болтали в вашей комнате,Вышивала мать в соседней. Даль была осенним золотомИ багрянцем зорь повита,И чугунным тяжким молотомКто-то грохотал сердито. Над притихнувшими доламиЛился ядер дождь кровавый,И глухих пожаров полымяРазрасталось над заставой. Знали ль мы, что нам изгнаниеЖизнь-изменница судила,Что печальное свиданиеЖдет нас в стороне немилой? Вот мы снова между шпаламиБродим те же и не те же.Снег точеными кристалламиНикнет на румянец свежий. И опять венца багряногоРозы вянут за вокзалом.Что ж, начать ли жизнь нам заново,Иль забыться сном усталым? Сжат упрямо ротик маленький,Вы молчите, взгляд потупя…Не идут вам эти валенки,И неловки вы в тулупе.

Бокалы пеним дружно мыИ Девы-Розы пьем дыханье…Пушкин “Пир во время чумы”. Пора стряхнуть с души усталойТоски и страха тяжкий груз,Когда страна изгнанья сталаПриютом благородных муз.