Стихи Феликса Волховского

Глядишь, глядишь, как правду душат,Как человека бьют ослы,Как мысль и энергию глушат,А тупости поют хвалы, — Глядишь на все обиды эти,Глотаешь со слезами их….Но есть всему предел на свете —И вот скуешь железный стих! В него положишь ты всю душу,Он — наболевший сердца крик,Он — кровь, забившая наружуИз-под ножа, что в грудь проник! И что ж? Твое стихотвореньеПрочтет российский гражданин,-Пожалуй, ощутит волненье,И… вспомнив вдруг день именин, Надевши фрак, пойдет гнуть спинуПеред сиятельным ослом,Что Русь, как вьючную скотинуВзнуздавши, хлещет знай кнутом!

Я знаю, стих мой часто плох,Он груб, не блещет позолотой,Нередко в нем сердечный вздохЗвучит нестройной, хриплой нотой… Как быть! Не мудрено подчасСлагать красивые безделки;Но если слезы душат вас,Тогда, ей-ей, не до отделки.

Пусть я в тюрьме, пускай я связан, —Всё ж остается мне мой смех;И им я доконаю тех,Кому веревками обязан!

О братство святое, святая свобода!В вину не поставьте мне жалоб моих:Я слаб, человек я, и в миг, как невзгодаСжимает в железных объятьях своих,Невольного стона не в силах сдержать я —Ужасны тоски и неволи объятья. Но быстро минутная слабость проходит,И снова светлеют и сердце, и ум,И снова спокойствие в душу нисходит,И рой благодатных и радостных думВ тюрьму мою вносит луч тихого света:Мне чудится звук мирового привета. Далеко, далеко умчатся сомненья,И станет мне ясен смысл жизни моей;Всю душу охватит волна умиленья,И в той веренице нерадостных дней,Какую провел я без жизни, без дела,Я вижу всю прелесть святого удела! Пусть жизни моей безотрадная повестьБогата желаньем, делами бедна!Не ими одними народная совестьВыводится к жизни из долгого сна:Нет, сердцу народа живое страданьеПонятней и ближе, чем все толкованья!

Я вынести могу разлукуСо всем, что драгоценно мне;Я вынести могу всю муку —Быть в вечно мертвой тишине;Всё — одиночество, лишенья,Грусть по родному очагу,В надеждах горькие сомненья —Всё это вынесть я могу.Но прозябать с живой душою,Колодой гнить, упавшей в ил,Имея ум, расти травою, —Нет, это свыше всяких сил!

На рассвете было, утром ранним —Вышло солнышко, вышло красноеИз-за славных волжских Жигулевских гор,Поднималося во поднебесье,Светлым взором вкруг поглянуло.Видит: в небе тучки вольные,Вольны рыбки в Волге плещутся,И над цветиками над лазоревымиНет ни барина, ни указчика…10 И глядит на мир светло солнышко,На их волюшку улыбается! Как поглянуло солнце красноеНа народ честной, на весь род людской,Глядь — земля у них вся пограблена,Трудовой народ нищета грызет,А чиновное злое вороньеКабалит его, топчет под ноги,А поповство долгогривоеЛживым словом одурманивает,20 Друг на дружку знай науськивает…Позабыли люди правду братскую,Позабыли они волю вольную:Брат на брата кандалы кует,Точит саблю, саблю вострую!..Затуманилось тут солнце красное,Темной тучкой позадернулось. Уж ты солнышко, солнце красное,Солнце ласково да приветное!Не годится тебе, солнце, туманитись,30 Не пригоже в тучки прятаться!Не навек кривда правду опутала,Не всё властвовать насильникам:Входит в разум трудовой народ,Он одумается да осмелится,Станет дружно за правду-матушку,Заведет порядки настоящие, —Будет тебе на что порадоватись! Улыбнись нам, красно солнышко,Ты свети нам ярче прежнего,40 Чтобы видел всяк кривду подлую,Чтобы знал народ — где задоринка,Чтобы познал он правду-матушку.Чтоб не вешал буйну голову,Чтоб не складывал рук мозолистых,А растил бы удаль смелую,Удаль смелую, молодецкую!И придет тогда светлый праздничек,Будет праздник — и не маленький —На той ли трудовой на улочке, —50 Воцарится правда светлая,Правда братская, всем приветная!

Когда подумаю, голубка, о тебе —Что переносишь ты и что переносилаИз-за любви ко мне, — то я молюсь судьбеО том, чтоб ты меня скорее позабыла.Когда ж подумаю, чего лишился б я,Когда бы ты меня действительно забыла, —О, как мне хочется, желанная моя,Чтоб ты меня по-прежнему любила!

Не то обидно мне, что отнята свобода,Покой, здоровье и семья,Что в мертвой тишине и мгле глухого сводаДня светлого не вижу я!Нет, если б дали мне свершить благое дело, —Что мне страдание мое?Я делу правому отдался бы всецело —Свободу б отдал, счастье — всё!Я знаю этот мир; в нем, в этом жалком мире,Так исковеркан жизни строй,Что всяк, кто вздумает взглянуть на жизнь поширеТем самым жертвует собой.О, если б в мир внести хоть каплю правды чистой!За это я готов страдать,И, верьте, жалобы на мой удел тернистыйВам от меня б не услыхать!Но вот обидно что: я полон был желаний,Я многое свершить хотел,Но я был взят еще среди одних мечтанийИ воплотить их не успел.И вот я здесь сижу, страдаю, трачу силы,Из-за чего? Из-за мечты!А там, на воле, за стеной могилы,Там бой идет, там нужен ты!

Нет, на земле ищите вдохновенья:Что небо нам? Что мир холодных звезд?Им чужды наши страстные стремленья,Им непонятен нашей жизни крест. В своем холодном, чуждом нам величьиОни текут размеренной тропой;Закованных в божественном приличьи,Их не сведет с нее порыв живой. А мы здесь нашей крестною стезею,Бродя впотьмах, мы падаем, встаемИ вновь идем израненной стопою,И каждый шаг дается нам трудом. И хоть над нами вечно тяготеетПроклятие греха, ошибок, бед, —Но ведь средь них любовь и братство зреетИ истина свершает ряд побед. Нет, на земле ищите вдохновенья:Пусть слабы мы, но мы зато живем,И жизни грешной к лучшему стремленьяНе заменить безгрешным неба сном!

Кашель душит, грудь болит,Сердце бьется нестерпимо,И вертится всё вокругПо часам неудержимо…Спичка ль на пол упадет,Тень ли мимо пробегает —Всё, как камнем, в сердце бьетИ мучительно пугает.Сколько ж лет еще так жить?Право, сил уж нету боле…Хоть ссылали бы скорейИли вешали уж, что ли!

Была семья — семья разбита…Друзья? — Но где они теперь?Как в темной яме, мысль зарыта,И радость жизни подло скрыта:Кругом стена, решетка, дверь…Он заперт, словно дикий зверь! Пропитан каждый миг сознаньемТупого торжества невеждИ ядом порванных надежд,И даже сон усталых веждОтравлен часовых бряцаньем. Он жил. Он бился. Он вложилВ свою борьбу весь цвет, весь пылНетронутых надежд и сил, —Всё отдал родине своейЕще в начале юных дней. Что ж родина? — Она молчит.Ужель он матерью забыт?Он, за нее отдавший кровь,И радость жизни, и любовь?.. Ужели там, в стране родной,Нет никого — души одной,Чье сердце сжалось бы о немИ братским вспыхнуло огнем?

Там, на Западе далеком,Пролетарий бой ведет,Крепнет он в бою жестоком,Крепнет, множится, растет. Здесь, на пасмурном Востоке,Пролетарий крепко спит;Он не думает о срокеИзбавленья и молчит. Но зато студент проснулсяИ протер уже глаза,И на Запад оглянулся:Скоро ль божия гроза? Он работника разбудит,С ним сольет свой интересИ с ним об руку добудетХлеб, свободу и прогресс.

Давно уж я в тюрьму попал(По воле неба, без сомненья)И, сидя в ней, вполне познал,Что в жизни главное — терпенье. С тех пор, едва замечу гдеНетерпеливое волненье, —Твержу всегда, твержу везде:‘Терпенье, господа, терпенье!’ Неблагодарный арестантВсё жаждет лучшего удела:Зеленый воротник и кантКлянет, крича, что ‘тянут дело’. ‘Уж сил нет долее страдать,Меня убьет сердцебиенье’…(Чудак, — не хочет умирать!)‘Имейте, милый мой, терпенье!’ Старуха, арестанта мать,Всё молит об освобожденьи.‘Мой друг, старайтесь же понятьВсю непристойность нетерпенья…’ ‘Стара я, — говорит она, —Не опоздало бы решенье…’— ‘Ах, боже мой, — не вы одна!..Имейте, мать моя, терпенье!’ Болезненный отец-старикО сыне каждый день вздыхает(Чудак, в два года не привык!)И на судьбу свою пеняет: ‘Работать не могу уж я,Работник-сын мой в заключеньи,А хлеба требует семья’…— ‘Что ж делать, сударь мой, — терпенье; Забравшись в темный уголок,Тоскует девушка: ‘Мой милый,Когда ж мученьям нашим срок?Когда же срок тюрьме постылой? Все лучшие мои годаВ тоске проходят и в томленьи’…— ‘Стыдитесь, право, господа, —Имейте ж крошечку терпенья!’

Бесконечно, мертво, монотонноЗа минутой минута ползет,Словно певчий, ленивый и сонный,Что за гробом, зевая, идет,Словно всем их в глухое ненастьеОт начальства приказано встатьИ мое схороненное счастьеБез конца, без конца отпевать…

…не знаю,Чи я живу, чи доживаю,Чи так по свiту волочусь,Бо вже не плачу й не смiюсь. На сером небе фас тюрьмыРисуется громадой мрачной;Чуть видно звездочка средь тьмыГорит во мгле полупрозрачной; Фигуры движутся людейБез лиц, без ясных очертаний;Мигают лампы фонарей,Не освещая мрачных зданий… Тоска… В душе какой-то сон, —И в ней всё темень покрывает:Такой же серый общий фон,И так же светоч мой мигает… Проносятся обрывки думИ образы без очертаний;Заснуло сердце, спит и ум, —Нет ни стремлений, ни желаний…Устал я!

Спасибо, друг! Мы встретились случайно;Но для меня так много сделал ты,Что превзошел всё, что хранил я тайноВ душе как фантастичные мечты. Я не за то тебя благословляю,Мой добрый, честный, мой отважный друг,Что если я свободу вновь узнаю,То, может быть, ценой твоих услуг, — Услуги — вздор! Но ты всю сладость верыМне возвратил в успех добра, в людей,И нет, поверь, да и не будет мерыЛюбви и благодарности моей! Ошибками сердечными разбитый,Истерзанный жестокою борьбой,Я, словно Иов, язвами покрытый,Измучен был и телом и душой; . . . . . . . . . . . . . . . . Но ты пришел и для меня — чужого —На карту ставил волю и покой,И стал я верить, стал любить я снова…Спасибо же, спасибо, милый мой!

Как! в двадцать с лишним лет — и все уж песни спеты,И звуков бодрости нет более в груди?Надежды и мечты все трауром одетыИ ни одна звезда не светит впереди?Но что ж ты начинал, что делал, что изведал,Чтоб веру потерять и в правду, и в людей?Кому ты, что когда напрасно проповедалИ чем ты жертвовал для родины своей?Смотри: давно я сед; я знал друзей изменуИ торжество врага; не раз кидался в бой,Готов был жизнь отдать и упирался в стенуИль равнодушия, иль тупости людской.Но я не изменил ни вере, ни надежде,А сердце старое всё бьет и бьет в набат,И впереди, вдали, как в праздничной одежде,Мечты заветные по-прежнему манят.Стряхни ж с души скорей безжизненности плесень!Смотри, как мир хорош; он весь перед тобой:Мелодии звучат в нем юных, бодрых песен,Везде кругом кипит за правду страстный бой!А на тебя глядит с надеждой и любовьюТитан замученный, твой собственный народ!Что ж, кинешь ты его? Пусть истекает кровью?Он поднял голову… глядит кругом… он ждет!..

Прощай, голубка дорогая:Мне больше не видать тебя!Не много радости, любя,Узнала ты со мной, родная! Прощай! Забудь меня скорее,Полней, молю тебя, живи.Будь счастлива в труде, в любви;Гляди вперед, гляди бодрее! А я… измученный тюрьмою,Больной ребенок в цать лет,Солгу я, если дам обетДо гроба быть твоим душою; Но то, что я еще имею,Та капля истинной любви —Покамест есть она в крови, —Поверь, останется твоею.

Дважды ваш слуга покорныйПодвергался заключенью,Ибо был подозреваемВ том, что служит убежденью. В первый раз сидел полгода,Во второй — два года с лишним.Сколько ж времени на третийСуждено ему всевышним? Что ж, судя по прежним срокамИ логично рассуждая,Мы едва ли ошибемся,Лет пяточек полагая… Но не думай, о читатель,Что такое размышленьеГрусть в душе моей рождаетИли даже хоть смущенье! О, напротив, я в восторге,Вне себя от восхищенья,Видя мощный дух прогрессаДаже в сроках заключенья!

Среди вседневного волненья,Среди житейской суетыНе раз, в минуты утомленья,Зовешь поэзии мечты.И если в миг такой случайноЛистки к вам эти попадут,Тогда — невидимо и тайно —Я буду с вами, буду тут.Я буду жить в странице каждой,Я в каждом слове буду жить,Стараясь вас духовной жаждой,Любовью к людям заразить;И если к вам проникну в душуЧрез эти черные глазаИ в ней спокойствие нарушу,И дрогнет в них подчас слеза, —Тогда — счастливый и довольныйТем, что вас поднял хоть на мигНад миром мелочных интригИ пошлости самодовольной,Над миром злобной суеты, —Благословлю в тиши укромнойИ этот труд свой, слишком скромный,И силу любящей мечты.

В минуту душевной невзгоды. О, сколько ж времени еще мне ждать письма?Всё, всё, чем жизнь красна, уж отняла тюрьма:Последней радости и той не пощадила!Последний луч — и тот ревниво заслонила!Так скряга алчною, дрожащею рукойОбрезать норовит случайный золотой.О, как хотелось бы измученной душоюТеперь мне отдохнуть над строчкой дорогою!Но нет! я жду и жду; обычным чередомТомительно идет, проходит день за днем,А дорогого мне письма всё не приносит…А сердце так щемит и так отрады просит!

Если б мой дорогой, что по злобе людскойУгасает в мертвящей неволе,Мне сказал: ‘Поскорей приходи и своейОбменяйся со мной вольной долей’, —Я сказала б ему: ‘Я пойду и в тюрьму,И в огонь, если хочешь, и в воду!..Бесконечно любя, хоть сейчас за тебяЯ отдам, не колеблясь, свободу’.И скажи милый мой: ‘Мало воли одной:Палачам головы еще надо’, —Я и жизнь им отдам, был бы счастлив он сам:Умереть за него мне отрада.Но скажи он: ‘Иди, пред тираном падиСо слезами, с мольбой, в униженьиО пощаде моли и отрадой землиНазови все его преступленья;И от гордой мечты, что лелеяла ты,От священного к правде стремленьяПеред ним отрекись и служить поклянись,Лишь бы мне даровал он прощенье’, —Я сказала б в ответ: ‘Никогда! Нет, о нет!Лучше холод и ужас могилы!..И отныне ты знай: ждет тебя ад иль рай,Всё равно, ты мне больше не милый!’

Грустно светит месяц бледный,И в его сияньеЯ читаю, друг мой бедный,Все твои страданья.Рвется сердце страстно, нежно,Брат, тебе навстречу…На призыв души мятежнойЯ тебе отвечу.Потерпи, орел плененный,Уж темнеют тучи, —По России обновленнойВихрь пройдет могучий…Заживешь ты вольной птицей,Стены распадутся,Палачам твои сторицейСлезы отольются!

Невеселы сибирские напевы,В них нет и нежных, грациозных нот:Под звук цепей свершенные посевыСпособны ль дать роскошный, нежный плод?..Рожденные угрюмою природой,Взлелеянные мрачною тайгой,Они звучат холодной непогодойИ жесткостью страны своей родной.Но в самой их суровости угрюмой,Сквозь жесткость их стиха заметишь тыПроникнутые мужественной думой —И мощь, и благородные мечты.Ни страха в них, ни лжи нет, ни сомненья,Одна лишь честность диктовала их,И молотом святого убежденьяНастойчивость ковала жесткий стих.И этот стих помимо звуков нежныхК сердцам родным надежный путь найдет —И в них — ленивых, черствых иль небрежных —Оковы безразличья разобьет.

Первое мая! Первое мая!Праздник труда и весны!Праздник, в который свобода святаяШлет нам отрадные сны! Будут те сны нам звездой путеводноюВ битве священной со злом!Жизнью счастливою, жизнью свободноюСкоро мы все заживем! Первое мая! Первое мая!Солнца весеннего луч,В окнах фабричных дробясь и играя,Шлет нам надежду из туч. Время придет… Эти мрачные зданияОбщими станут тогдаИ обратятся из места страданияВ братские храмы труда. Первое мая! Первое мая!Снова природа цветет;С светлой улыбкой плоды обещая,К дружной работе зовет. Нашей работой оплодотворенные,Зазеленеют поля,И перестанут страдать обделенные:Общею будет земля! Первое мая! Первое мая!Сломаны цепи зимы!Братья, природы завет соблюдая,Освободимся и мы! Прочь ты, терпение вьючной скотины,Глянем, как люди, кругом…Дружно! Расправим могучие спины,Полною грудью вздохнем! Первое мая! Первое мая! —Праздник весны и труда!Ради себя и родимого краяСбросим ярмо навсегда! Братья, нас много; их — горсть лишь ничтожная,И перед нами весь мир!Правда за нас! Наша сила — надежная!..В бой, как на праздничный пир!