Стихи Эдуарда Успенского

У нашей мамы праздник,И мы её поздравим.Хорошие отметкиНемедленно предъявим. Посуду сами вымоемИ в доме приберём.И маме поздравлениеВесёлое споём. Хотим, чтоб мама в отпуск,Ходила только летом,Чтоб стала депутатомРайонного Совета. Чтоб наша мама веселоИ счастливо жила,И чтобы всех других онаПрекраснее была! Хотим, чтоб улыбалосьЕй счастье в каждом деле,Чтоб папа помогал ей,А дети поумнели. А мы уж постараемсяЕё не огорчатьИ будем лишь четвёркиИ пятёрки получать.

Первокласснику телеграмма,Телеграмму читает мама: — «Мы были вместе, а теперьТы в школу открываешь дверь. Учись, взрослей, но помни нас.Айболит и Карабас,Робин Бобин БарабекИ еще сорок человек».

Однажды, однажды,Однажды, однаждыГуляли жирафыПо улице важно. Гуляли жирафыС большою корзинойИ обходилиВсе магазины. Когда магазинПомещался в подвале,Жирафы стоялиИ громко вздыхали. А если он былНа втором этаже,Жирафы вздыхали,Но меньше уже. В окна смотрелиОни свысокаИ дальше шагали,Как два маяка. И долго ходилиПоходкою важнойВ нашем поселкеМалоэтажном. Ходили, ходили,Ходили, ходили —И так для себяНичего не купили.Вот почему ещеЕсть города,Где встретить жирафовНельзя никогда.

Если мальчик конопат,Разве мальчик виноват,Что родился рыжим, конопатым?Но, однако, с малых летПареньку прохода нет,И кричат ехидные ребята: — Рыжий! Рыжий! Конопатый!Убил дедушку лопатой —А он дедушку не бил,А он дедушку любил. Вот он к деду. Ну, а дедГоворит ему в ответ:— У меня ведь тоже конопушки!Если выйду я во двор,Самому мне до сих порВсе кричат ехидные старушки: «Рыжий! Рыжий! Конопатый!Убил дедушку лопатой».А я дедушку не бил,А я дедушку любил. В небе солнышко горитИ мальчишке говорит:— Я ведь тоже рыжим уродилось.Я ведь, если захочу,Всех подряд раззолочу.Ну-ка посмотри, что получилось! Рыжий папа! Рыжий дед!Рыжим стал весь белый свет!Рыжий! Рыжий! Конопатый!Убил дедушку лопатой! А если каждый конопат,Где на всех набрать лопат?!

Раз, два, три, четыре, пять,Вышел тигр погулять.Запереть его забыли.Раз, два, три, четыре, пять. Он по улице идет,Ни к кому не пристает,Но от тигра почему-тоРазбегается народ. Кто на дерево забрался,Кто укрылся за ларек,Кто на крыше оказался,Кто забился в водосток. А на елке, как игрушки,Разместились две старушки.Опустел весь город мигом —Ведь опасны шутки с тигром. Видит тигр — город пуст:«Дай-ка, — думает, — вернусь.В зоопарке веселей,Там всегда полно людей!»

Мне помнится, вороне,А может, не вороне,А может быть, коровеУжасно повезло:Послал ей кто-то сыраГрамм, думается, двести,А может быть, и триста,А может, полкило. На ель она взлетела,А может, не взлетела,А может быть, на пальмуВорона взобралась.И там она позавтракать,А может, пообедать,А может, и поужинатьСпокойно собралась. Но тут лиса бежала,А может, не бежала,А может, это страус злой,А может, и не злой.А может, это дворник был…Он шел по сельской местностиК ближайшему орешникуЗа новою метлой. — Послушайте, ворона,А может быть, собака,А может быть, корова,Ну как вы хороша!У вас такие перья,У вас глаза такие!Копыта очень стройныеИ нежная душа. А если вы залаете,А может, и завоете,А может, замычите —Коровы ведь мычат, —То вам седло большое,Ковер и телевизорВ подарок сразу врУчат,А может быть, вручАт. И глупая ворона,А может быть, короваА может быть, собакаКак громко запоет.И от такого пения,А может, и не пенияУпал, конечно, в обморокОт смеха весь народ. А сыр у той вороны,А может быть, собаки,А может, и коровыНемедленно упал.И прямо на лисицу,А может быть, на страуса,А может быть, на дворникаНемедленно попал. Идею этой сказки,А может, и не сказкиПоймет не только взрослый,Но даже карапуз:Не стойте и не прыгайте,Не пойте, не пляшитеТам, где идет строительствоИли подвешен груз.

У меня что-то сердце щемит,Словно в нем поселился термит.Друг у меня был,Но он обо мне забыл. Звали его Андрей,Но кажется, и Сергей…И был мне Володя КружковБлиже всех прочих дружков. Нет, не Кружков, а Квадратиков.И жили мы, как пара братиков.Сядем мы с ним на диванИ я говорю:— Иван,Пойдем мы с тобою в тайгу,И я тебе помогу. Уехал он с мамой в Италию,И я так грущу по Виталию.Мне все говорят:— Бросьте,Забудьте об этом Косте. Не пишет тебе Клим,И ладно, и бог с ним.А может быть, в этом далеком краюГлеб мой ранен в тяжелом бою? А вдруг он сидит в МагаданеС папой на чемодане?А там дуют сильные ветрыИ не продают конверты. Мне сейчас хорошо в Москве,А он там вдали и в тоске.Я сегодня весь день прогрущуИ себя никуда не пущу.

Троллейбус всю неделюПо городу катался.Троллейбус за неделюУжасно измотался.И хочется троллейбусуВ кровати полежать,Но вынужден троллейбусБежать,Бежать,Бежать. Везет,Ввезет троллейбусЛюдей,Людей,Людей.И все его торопят:— Скорей,Скорей,Скорей!Но сколько ни спешил онИ как он ни старался,Никто ему спасибоСказать не догадался. Вот снова остановка,И вот опять бульвар.Бежит, бежитТроллейбус,Спешит, спешитТроллейбус,А слезы так и катятсяИ катятся из фар.

Над нашей квартиройСобака живёт.Лает собакаИ спать не даёт.Спать не даётНам. А над собакоюКошка живёт.Мяукает кошкаИ спать не даётСпать не даётСобаке. Ну, а над кошкоюМышка живёт.Мышка вздыхаетИ спать не даёт.Спать не даётКошке. Ночью по крышеДождик стучит.Вот потому-тоИ мышка не спит,Мышка не спитВсю ночь. В небе печальныеТучи бегут.Тучи рыдают,И слёзы текут,Слёзы текутДождём. А тучи обиделМаленький гром,Который по тучамСтучал кулаком,Стучал кулаком —Ба-бах!

У девочки Веры теперь есть подружка,Она не котёнок, она не игрушка,Она иностранка, она интуристка,Она обезьянка по кличке Анфиска.Анфиска,Анфиска,Анфиска. Её папа рад, и её мама рада.Другую сестрёнку рожать им не надо,Ведь есть иностранка, ведь есть интуристка,Ведь есть обезьянка по кличке Анфиска.Анфиска,Анфиска,Анфиска. Их девочка Вера росла одинокой,Могла стать сердитой, могла стать жестокой.Теперь она вырастет доброю самойИ станет, наверно, прекрасною мамой.Ведь есть иностранка, ведь есть интуристка,Ведь есть обезьянка по кличке Анфиска.Анфиска,Анфиска,Анфиска.

Жил-был слон,Не громадный слон,А маленький, маленький,Маленький слон,Чуть-чуть побольше мышонка. Одуванчик над нимВ небесах расцветал,А комарВертолетом громадным жужжал.А трава для него —Просто лес,Просто лес.Просто сразу пропал,Если в чащу залез. Все жалели слона:— До чего же он мал! А слоненок об этом,Представьте, не знал.Потому что ночь для него была такая жеСиняя-синяя,А звезды такие жеДалекие-далекие,Как и для всех больших слонов.

Сидела в матрешкеДругая матрешкаИ очень скучалаМатрешка в матрешке. А в этой матрешке —«Матрешке в матрешке» —Сидела скучалаДругая матрешка.Сидела скучалаДругая матрешкаРазмером, конечно,Поменьше немножко. В матрешке «размеромПоменьше немножко»Сидела матрешкаНе больше горошка.Сидела матрешкаНе больше горошкаИ тоже скучалаНесчастная крошка. И что интересноВ «несчастной той крошке»Еще разместилисьЧетыре матрешки.Еще разместилисьЧетыре матрешки,Примерно такие,Как мушки и мошки. Любому понятно,Что каждой матрешкеХотелось побегатьВ саду по дорожке,Хотелось в травеПоваляться немножко,Размять свои ручки,Размять свои ножки.Но что ониМогут поделать, матрешки?У них деревянныеРучки и ножки.У них деревянныеРучки и ножки.Скучают матрешкиИ то понарошке.

Жил осьминогСо своей осьминожкой,И было у нихОсьминожков немножко. Все они былиРазного цвета: Первый — зеленый,Второй — фиолетовый,Третий — как зебра,Весь полосатый,Черные оба —Четвертый и пятый,Шестой — темно-синийОт носа до ножек,Желтый-прежелтый —Седьмой осьминожек,Восьмой —Словно спелая ягода,Красный…Словом, не дети,А тюбики с краской.Была у детишекПлохая черта:Они как хотелиМеняли цвета.Синий в минутуМог стать золотистым,Желтый — коричневымИли пятнистым!Ну, а двойняшки,Четвертый и пятый,Все норовилиСтать полосатыми,Быть морякамиМечтали двойняшки —А кто же видал морякаБез тельняшки? Вымоет мамаЗеленого сына,Смотрит —А он не зеленый, а синий,Синего мамаЕще не купала.И начинаетсяДело сначала.Час его трутО стиральную доску,А он уже сталСветло-серым в полоску. Нет, он купатьсяНисколько не хочет,Просто он головуМаме морочит. Папа с детьмиОбращается проще:Сложит в авоськуИ в ванне полощет.С каждым возиться —Не много ли чести?Он за минутуИх вымоет вместе. Но однажды камбалаМаму в гости позвала,Чтобы с ней на глубинеПоболтать наедине. Мама рано поднялась,Мама быстро собралась,А папа за детишкамиОстался наблюдать —Их надо было разбудить,Одеть,Умыть,И накормить,И вывести гулять. Только мама за порог —Малыши с кроватей скок,Стулья хвать,Подушки хвать —И давай воевать! Долго сонный осьминогНичего понять не мог.Желтый сынСидит в графине,По буфету скачет синий,А зеленый на люстре качается.Ничего себе день начинается! А близнецы, близнецыВзяли ножницыИ иголкою остроюПарус шьют из простыни. И только полосатыйОдин сидит в сторонкеИ что-то очень грустноеИграет на гребенке,Он был спокойный самый.На радость папы с мамой. — Вот я вам сейчас задам! —Крикнул папа малышам. —Баловаться отучу!Всех подряд поколочу! Только как их отучить,Если их не отличить?Все стали полосатыми.Ни в чем не виноватыми! Пришла пора варить обед,А мамы нет,А мамы нет.Ну а папа —Вот беда! —Не готовил никогда!А впрочем, выход есть один.И папа мчится в магазин:— Я рыбий жирСейчас куплюИ ребятишек накормлю.Им понравится еда! Он ошибся, как всегда.Ничто так не пугает мир,Как всем известныйРыбий жир. Никто его не хочет пить —Ни дети и ни взрослые,И ребятишек накормитьИм, право же, не просто. Полдня носился с ложкамиОтец за осьминожками:Кого ни разу не кормил,В кого пятнадцать ложек влил! Солнце греетПуще печки,Папа дремлетНа крылечке. А детишки-осьминожкиЧто-то чертят на дорожке:— Палка,Палка,Огуречик,Вот и вышел человечек,А теперьДобавим ножек —Получился осьминожек! Тишина на дне морском.Вот пробрался краб ползком.Круглый, словно сковородка.Скат проплыл, за ним треска.Всюду крутится селедка,Несоленая пока. Словом, все теперь в порядке.Но какой-то карапузГде-то раздобыл рогаткуИ давай стрелять в медуз.Папа изловил стрелкаИ поколотил слегка. А это был вовсеНе папин сынок,А просто соседскийЧужой осьминог. И папа чужойГоворит очень строго:— Я своих маленькихПальцем не трогаю.С вами теперь поквитаться хочу.Дайте я вашего поколочу. — Ладно, беритеКакого хотите,Только не очень-то ужКолотите. Выбрал себе осьминог малышаВзял и отшлепал его не спеша,Только глядит —А малыш темно-синийСтал почему-то вдругБелым как иней.И закричал тогда папа чужой:— Батюшки-светы,Да это же мой!Значит, мы шлепалиТолько моих.Так что теперьВы должны мне двоих! Ну, а в это времяДети-осьминожкиСтайкою носилисьЗа одной рыбешкой…Налетели на порогИ запутались в клубок.Папы стали синими,Папы стали белыми:— Что же натворили мы,Что же мы наделали?Перепутали детишекИ теперь не отличишь их!Значит, как своих ушейНе видать нам малышей! — Вот что, —Говорит сосед, —Выхода другого нет!Давайте мы их попростуРазделим пополам:Половину я возьму,А половину — вам. — УРА! УРА!УРА! УРА! —Если б не безделица:Девятнадцать пополам,Кажется, не делится. Устали, измучилисьОбе семейкиИ рядышком селиНа длинной скамейке,Ждут:— Ну когда жНаши мамы вернутся?Мамы-то в детяхСвоих разберутся.

Как у девочек на платьеЕсть кармашек для платка,И в руке девчонка держитНа метро два пятака.Вот и весь ее багаж… Ну а что же мальчик наш? А у мальчика на платьеПять карманов или шесть.Носовой платок — не знаю,А рогатка точно есть. Авторучка, батарейки,Ремешок от телогрейки.Выключатель, зажигалка(Не работает, а жалко). Мел в коробочке и ластик,Пузырек и головастик.Он в бидоне находился,А бидончик прохудился,Чтоб теперь его спасти,Надо в речку отнести…Карандаш, перо, точилка,Гирька и увеличилка. В целлофане пирожок —Одному щенку должок… Вот каков он, мальчик наш,И каков его багаж. Для него и самосвала,Очевидно, будет мало.Дать ему для багажаПять машин из гаража.

Про Бабу-ЯгуГоворят очень глупо:Нога костяная,Метелка да ступа.И руки кривые,И зубы торчком,И нос очень длинныйИ загнут крючком. Я облик сложившийсяБыстро разрушу:Прошу заглянутьВ мою чистую душу.И там вы такие откроете дали,Каких никогда и нигдеНе видали. В душе я добра,Хороша, справедлива…Не так чтобы очень,Но все же красива.И в каждом я толькоХорошее вижу,Я даже козявкуВ душе не обижу. Но если внутри я добраИ прекрасна,То сверху, снаружи,Хитра и опасна.Я в жизни любого из васОдолею,А то и убью…Но в душе пожалею…

Всем известный математикАкадемик ИвановНичего так не боялся,Как больниц и докторов. Он мог погладить тиграПо шкуре полосатой.Он не боялся встретитьсяНа озере с пиратами.Он только улыбалсяПод дулом пистолета,Он запросто выдерживалДва действия балета. Он не боялся темноты,Он в воду прыгал с высотыДва метра с половиной…Но вот однажды вечеромОн заболел ангиной. И надо вызывать скорейВрача из «неотложки»,А он боится всех врачей,Как мышь боится кошки. Но соседский мальчик ВоваХочет выручить больного.Поднимает трубку он,Трубку телефонную,И звонит по телефонуВ клинику районную: — Пришлите нам, пожалуйста,Доктора с машиной —Академик ИвановЗаболел ангиной. Самый страшныйВрач больницыВзял свой самыйСтрашный шприц, иСамый страшныйСвой халат, иСамый страшный бинт,И вату,И сестру взял старшую —Самую страшную. И из ворот больницыУже машина мчится.Один звонок,Другой звонок.И доктор входит на порог. Вот подходит он к кровати,Где известный математикПять минут назад лежал,А больного нет — сбежал!!! Может, он залез в буфет?Спрятался под ванной?Даже в печке его нет.Как это ни странно. Перерыли все вокруг,А он спрятался в сундукИ глядит на врачаЧерез дырку для ключа. Доктор смотрит на жильцов:— Где больной, в конце концов?Я приехал для лечения,А не для развлечения;Если не найду сейчасВашего больного,Должен буду вылечитьКого-нибудь другого. Выходи на серединуТот, кто вызывал машину! И он выложил на столШприц, касторку, валидол.Пять стеклянных ампулИ кварцевую лампу! У жильцов при виде шприцаСразу вытянулись лица: — Не шутили мы с врачом.Мы, ей-богу, ни при чем. Доктор хмурится сурово,Но вперед выходит Вова: — Лечите, — говорит, — меня.Вызывал машину я. — И врачу он в тот же мигСмело показал язык. Доктор зеркальце надел,Доктор Вову оглядел.Молоточком постучал,Головою покачал. — У тебя, — сказал он Вове, —Превосходное здоровье.Все же я перед дорогойПолечу тебя немного:Дам тебе малины,Меда, апельсинов,А еще печенье —Вот и все леченье! Соседи с восхищениемГлядят на смельчака,Но тут открылась с грохотомКрышка сундука.И на удивлениеДоктора с сестрой,Выбрался оттудаИстинный больной: — Не привык я прятатьсяЗа чужие спины,Если рядом выдаютЛюдям апельсины.И я вижу, что леченье —Не такое уж мученье. Слава добрым врачам!Слава мальчугану!Больше я в сундукеПрятаться не стану! — Это все пустяки! —Отвечает Вова. —Не бояться врачей —Что же тут такого!Если людям сказать,Могут засмеяться.ПАРИКМАХЕРЫ —Вот кого надо бояться!

Представляете — июнь!Благодать, куда ни плюнь. Светло-розовый лужок,Желтенькая речка…Вылезли на бережокДва желтых человечка. Синий дождичек пошел,Синим все покрасил,Выпал сладкий порошок,Лужицы заквасил. Я стою в дурманчике,Очень, очень рад.Предо мной в туманчикеЛетний детский сад. Дети все нарядныеИ в комбинезонах.В них работать можноВ запрещенных зонах. Няни детям раздадутВсем противогазы.И они гулять пойдут,Не боясь заразы. Вот собачка бегаетИ трясет рогами,Пробежала курочкаС четырьмя ногами. Капли свежей ртути, тишь…Благодать в июне,Целый день себе стоишьИ пускаешь слюни.

Я в платье новеньком иду,На мне передник белый.Вот детский сад, а в том садуИ я недавно пела. Прощай, знакомый детский сад,Теперь мне в школу надо!— Галинка! – малыши кричатИ машут мне из сада. Они зовут: – Зайди сейчасВ наш детский сад веселый!– Нет, – говорю, – мне надо в класс,Зайду потом, из школы. И поздравляют все меня,В саду собравшись рано,Ведь я с сегодняшнего дняУчится в школе стану.

За город началРыбак собираться.Удочку взял,Чтобы рыбу ловить,Взял дождевик,Чтобы им укрываться,Взял самовар,Чтобы чай кипятить. Взял он кровать,Чтобы спать на кровати.Взял он ковер,Чтоб на нем загорать.Взял он дрова,Чтоб ему не искать их.Взял чемодан —Почему бы не взять? Взял керогаз,Полотенце,Мочалку,Книги,Журналы,Кресло-качалку,Лампу,Ружье,Сапоги,Одеяло.Взял он собаку,Чтоб все охраняла.Ровно две тысячиНужных вещейСтал он укладыватьВ лодке своей. Лодка качнулась,Воды зачерпнула,ПеревернуласьИ вмиг утонула. Ровно неделю потомИз рекиВещи вытаскивалиРыбаки. И говорили;— Послушай, чудак,Ты кто угодно,Но не рыбак.Ведь для хорошегоДля рыбакаУдочка только нужнаИ река!

В жизни я видел немало картинок.Однажды собака мой съела ботинок,Но это был случайНе самый могучий. Мальчик Вова пяти летСъел автобусный билет.Папа деньги заплатил,А он взял и проглотил.Тут, опасен и хитер,Вдруг заходит контролер.И как только он заходит,Сразу с Вовы глаз не сводит.— Ваш билетик.— Нет билета.— Ох, не нравится мне это.Значит, вам несдобровать,Значит, будем штрафовать.Дайте тысячу рублейИ глядите веселей. Бедный папа так и сел:— Наш билет ребенок съел.Мы всегда с билетом едем,Только он сегодня съеден. Но, опасен и хитер,Рассмеялся контролер:— Я не верю вам, родитель,Вы неправду говорите.Я сто лет живу на свете,Но не помню, чтобы дети…Чтоб они билеты ели.Ну, котлеты, ну, тефтели…Но у нас в Стране СоветовЛюди не едят билетов. Все вокруг как загалдят:— Нет, едят, едят, едят…— Например, мой внук Антон,Он все время ест картон. — А наш Петенька, к примеру,Ест опилки и фанеру.Если щепочка лежит,Он сейчас же прибежит. — А у нас такое было!Наш ребенок скушал мыло.Испугался мальчуган —Взял и спрятался в чулан:За закрытыми дверямиЧас плевался пузырями. И сказал водитель с места:— Моя дочьПочти невеста.Ей уже, наверно, пять,Надо мужа выбирать.А она жует окуркиИ кусочки штукатурки.А мой сын — Роман Романыч,Он съедает соску за ночь.И почти заплакал онВ микрофон. В этот миг контролерОт растерянностиПотерял половину уверенности:— Впрочем, может,Я не прав.Я могу уменьшить штраф. —А автобус весь расцвелИ такую речь повел: — А у нас один ребенокСъел пятнадцатьШтук пеленок,Коврик, одеялоИ сказал, что мало. — А у нас есть мальчик Витя.Он такой, что извините.Он затеял дракуИ укусил собаку.— А у нас один соседВзял и съел велосипед.Представляете, ребенокПо кусочкам съел «Орленок»!— Видно, в доме не хваталоВитаминов и металла. — В наш колхоз «Передовик»Как-то въехал грузовик.Мы товары разгружали,тут ребята прибежалиВсе объели до колес.Шофер пролил море слез. — Но не шофер, а шофер.— Он от слез чуть не помёр.— Не помёр, а помер!— Я же вам не Гомер!— Да, не Гомер, а Гомер!— У меня от вас тремер— Не тремер, а тремер!— Приведите премер.— Но не премер, а пример.— Я ж сказал, я — не Гомер.— Не Гомер, а Гомер…— Тьфу ты! Что б ты помер! — А у нас случилось так —Наши дети съели танк.Танк — он тоже ведь в металле.Налетели, обглодали…Очень быстро, очень чистоОбглодали до танкиста. Тут подходит остановка.Контроллер крутнулся ловко,Посмотрел на всех вокруг,Да и вывалился вдруг:— Обойдусь я без ихнегоРублика,Это очень опасная публика.

Иван Иванович Смирнов,Живущий в доме номер стоПо Ленинградскому шоссе,Квартира восемьдесят пять,Однажды утром в выходнойСобрался за город с женой. Была погода благодать:Пятнадцать градусов в тени.Местами дождь, местами снег,И ветер с севера на юг,И солнце заливало двор,Но не об этом разговор.Иван Иванович хотелСегодня дачу навестить,Помыть полы, проветрить домИ помидоры посадить.В руках держал авоську он,Четыре астры и батон. Замечу сразу, что СмирновБыл очень умный человек,Зарядку делал по утрам.Любил газеты почитатьИ телевизор посмотреть.И он, конечно, заказалТакси, чтоб ехать на вокзал.По телефону два-два-пять,Ноль-ноль, а также два нуля.Чтоб на вокзал быстрей попастьНе следует жалеть рубля. Шофер такси Васильев А.Был вечный труженик руля.Он пассажиров уважалИ планы перевыполнял,По вечерам ходил в музей,Имел жену и двух друзей. И он приехал к дому сто,Как только получил заказ(Плюс-минус ровно полчаса),Там пассажиров посадилИ быстро полетел вперед.Он мчал всегда что было сил,Раз пассажир его просил. А в это время некто Е.,Точнее, говоря, Петров,Патлатый и почти босой,С улыбкой хитрой на губахШел в магазин за колбасой.Себя решил он угостить,Хотя и не любил платить. Он был известный разгильдяй.Зарядку делать не хотел,В работе счастья не нашел,И если на завод ходил,То только из любви к деньгам,А так бы просто не пошел. Вокруг — машины, шум и вой,А он идет по мостовойИ не глядит по сторонам.На перекрестке красный свет,Ну а ему и дела нет.Он думал, что перебежит,Но поскользнулся — и лежит. Горит зеленый светофор,Васильев мчит во весь опор,Но вдруг он выпучил глазаИ надавил на тормоза:Там впереди лежит Петров.Да, положенье будь здоров! А дальше было как всегда,КогдаСлучается беда:Вокруг милиция свистит,И «Помощь скорая» летит,А вслед за ней бегут врачи,Как после трактора грачи. Иван Иванович СмирновНа дачу все-таки попал,Помыл полы, проветрил домИ помидоры посадил.И астры вырастил свои,Такие — глаз не оторвать,Ну хоть на рынке продавать! Шофер такси Васильев А.Свою машину починил(Он только фару заменил)И план, как прежде, выполнял,Лишь осторожнее гонял. Чего ж добился Е. Петров?Попал в больницу к докторам,Его бинтуют по утрам.Одна нога под потолком,Другая в гипсе целиком.Над ухом тормоза визжат,И зубы в тряпочке лежат.А колбасы он не купил. На этом кончу я рассказИ попрошу, читатель, васНе попадаться докторам,Зарядку делать по утрам,По вечерам ходить в музей,Любить и уважать друзейИ помнить: если красный свет,То умным людям хода нет.

Верьте, хотите,Хотите, не верьте,Только вчера мнеПрислали в конвертеЖирафа, весьма добродушногоС виду,Большую египетскую пирамиду,Айсберг из Тихого океана,Кита-полосатикаВместе с фонтаном,Целое стадо гиппопотамовИ очень известный вулкан — Фудзияма.Кроме того,Я достал из конвертаЧетыре корветаРазличного цвета.Четыре корветаРазличного цветаИ королеву Елизавету.И интересно, что королеваНе проявляла ни капельки гнева.Представьте, нисколькоОна не ругалась,Что в этой компанииВдруг оказалась! Вы получали такие подарки?Значит, и вы собираете марки.

Мальчик стричься не желает,Мальчик с кресла уползает,Ногами упирается,Слезами заливается.Он в мужском и женском залеВесь паркет слезами залил.А волосы растут! Парикмахерша усталаИ мальчишку стричь не стала.А волосы растут!А волосы растут! Год прошел,Другой проходит…Мальчик стричься не приходит:А волосы растут!А волосы растут! Отрастают, отрастают,Их в косички заплетают…— Ну и сын, — сказала мать,Надо платье покупать. Мальчик в платьице гулял,Мальчик девочкою стал.И теперь он с мамой ходитЗавиваться в женский зал.

Дела мои весьма плохи:Не получаются стихи.Я все по комнате хожуИ все на улицу гляжу. И небо сердито, и ветер сердит,Сердитый старик на скамейке сидит. А с тротуара,И важен и строг,Смотрит сердитоСердитый бульдог. Тащится мальчикС портфелем в руке.Видно, он двойкиНесет в дневнике… Все рассердилось,И сам я сержусь,Наверно, в писателиЯ не гожусь. Но вот авторучкуСхватила рука,И за строкойПобежала строка. И все по-другомуОкрасилось вмиг:Веселое небо,Веселый старик.Веселое солнцеВ веселом окне.Веселый бульдогУлыбается мне. Скачет мальчишкаС портфелем в руке:Значит, пятеркиНесет в дневнике.Каждый мне веселИ каждый мне друг.Смотришь — и книжкаПолучится вдруг.

Рассказ мой вроде ни о чемИ в то же время обо всем. Один известный кое-ктоНам всем глаза открыл на то,Что то, что мы считали тем,Оно меж тем не то совсем.И нам пора расстаться с нимИ заменить его другим.И сразу же во всех местах —В домах, столовых, детсадах —Все стали новое внедрять,А старое искоренять. А то это или не то —Вокруг не понимал никто.Прошло полгода или год —Внедренье толку не дает.А тут известный кое-ктоВдруг почему-то стал никто.А дело оказалось в том,Что он ошибся кое в чем,И кое в ком, и кое-где.Короче говоря, везде. И был другой рецепт назначен:Все делать так же, но иначе. И сразу же во всех местах —В домах, столовых, детсадах —Все стали новое внедрять,А старое искоренять.А то ли это иль не то —Вообще не понимал никто.И стало хуже кой-комуОт этого внедрения.Уж больно верим мы тому,Кто создает учения. Наука движется вперед,Лет через сто она поймет,Что нужно есть, что нужно пить,Что нужно жарить, что варитьИ что настаивать на чем,Но мы уж будем ни при чем.