Стихи Эдгар ли Мастерс

Элмер, Герман, Берт, Том и Чарли,Слабый волей, крепкий в трудешут, пьяница, забияка? —Все, все спят, спят на холме. Того доконалаТот сгорел в шахте,Того прикончили вТот умер в оковах,Тот сорвался с моста, работая на жену и детейВсе, все спят, спят, спят на холме. Где Элла, Кейт, Мэг, Лиззи и Эдит,Нежное сердце, простая душа, хохотушка,гордячка, счастливица?-Все, все спят, спят на холме. Та умерла от тайных родовТа-от неразделенной любви,Та — от руки какого-то мерзавца в борделе,Та — от уязвленной гордости, в ожиданиижеланного счастья,Та, прожив всю жизнь в далеком Лондоне и ПарижеБыла похоронена здесь Эллой и Лиззи и Мэг. —Все, все спят, спят, спят на холме. Где дядя Айзек и тетя Эмили,И старый Тауни Кинкейд и Сэвинь Хоутон,И майор Уокер, толковавший о революцииС почтенными согражданами? —Все, все спят, спят на холме.Сюда принесли сыновей, которых убила война,И дочерей, которых раздавила жизнь,И сирот, оставшихся после их смерти.-Все, все спят, спят, спят на холме. Где старый скрипач Джонс,Который играл с жизнью целых девяностоБросая вызов непогоде своей распахнутойПьяный, буйный, забывший и жену, и родных,И деньги, и любовь, и небо?Слышите, он болтает о пирушках былых времен,О скачках былых времен в Клере Гроуве,О том, что Эби Линкольн сказалОднажды в Спрингфилде.

Я ездила на танцы в ЧэндервиллИ играла в «третий лишний» в Уинчестере.Однажды, возвращаясь домой лунной ночьюВ июне, мы обменялись партнерами,И так я и Дэвис нашли друг друга.Мы поженились и жили вместе семьдесят лет,Радовались, работали, воспитывалиИх было двенадцать, но восемь мыДо того, как мне исполнилосьЯ хлопотала по дому, ходила заЯ, ткала, работала в саду, а по праздникамБродила по полям, прислушиваясь к песнеЖаворонка, или вдоль реки, собирая ракушки,Цветы и лекарственные травы,И окликала лесистые холмы,И пела песни зеленым долинам.А когда мне минуло девяносто шесть лет,Прожив сполна свой век на этом свете,Я познала сладостный покой.Что вы там говорите про горе, усталость,Обиды, невзгоды, обманутые надежды?О вырождающееся поколение,Вам ли меряться силами с жизнью?Тот, кто любит жизнь,Всей жизнью ей платит.

Струятся волны бессмертной музыкиОт меня, ничтожной и безвестной:«Без злобы и ненависти!»,«Ко всем — милосердье!»Из глуби моей — прощение миллионам от миллионов,Лицо великодушного НародаВ сиянии истины и справедливости.Я, Энн Ратледж, спящая здесьВ земле, под буйными травами,Была любима Авраамом Линкольном,Но брачным союзом нашимСтала вечная разлука.Расти, о цветущее древо Республики,Из моей груди, распавшейся в прах.

Всегда видеть все стороны всяких вопросов;Всегда быть на стороне всех, быть всем и ничем подолгу:Извращать истину, оседлав ее, выгоды ради;Играть на высоких стремлениях и на страстях человекаДля достижения низкого замысла, хитростной цели;Подобно античным актерам, носить маскуСвоей газеты в восемь страниц — скрываться за нею.Рявкая в рупор ее заголовков:«Вот я, Титан»,—А на деле живя жизнью мелкою вора,Отравленного безликим признаньемВашей скрытной душонки;За деныги собирать накипь со сплетенИ пускать ее по ветру, как месть за обиду;Публиковать документы,Отнимающие честь, а иной paз и жизнь;Побеждать любою ценой, лишь не ценой своей жизни;Опьянев от дьявольской мощи, толкать культуру на свалку,Словно безумец-дегенерат, который кладет на рельсы бревноИ пускает поезда под откос;Быть редактором, вроде меня,—И лежать здесь, у реки, под обрывом,Куда стекают все нечистоты селенья,Куда сваливают пустые жестянки, отбросы и мусор,Где матери зарывают свой недоношенный плод.