Стихи Анатолия Мариенгофа

1 Друзья и ворогиИсповедуйте веру инуюВеруйте в благовест моего вранья.Как мертвую тушу лошадинуюПоэтов насаживаю на рогаСвоего вдохновенья.Стаей вороньей,ТучейКружит над павшими бойца слава.Только крылья о звезды звенятИ ухает,Материков вздымая чорное брюхо,—— уллюлю!А скромный биограф уже стучитМолотом воспоминаний по металлу словВенец кует победителю. 2 В вазах белков вянут синие лилии,Осыпаются листья век,Под шагами ласк грустно шурша.Переломил стан девийИ вылиласьЗажатая в бедрах чаша.Рот мой розовый, как вымя,Осушил последнюю влагу.Глупая, не задушила петлёй ног!..Вчера — как свеча белая и нагаяИ я наг,А сегодня не помню твоего имени.Люди, слушайте клятву, что речет язык:Отныне и во веки не склоню над женщиноймудрого лбаИбо:Эта самая скучная из всех прочитанных мною книг. 3 Настеж рта гардеробИ язык,Как красное платье.Кому, кому сереброМоей пепелящей плоти,Кому глаза страдальные, как язвы?..Тело закутайте саваном тишины,Поставь луна погребальные свечиА вы —Чернорабочие молвыСловами сочными, как вишня.Зачните сказ:„В некотором царстве, некотором государствежил человече„Точил он серебряные лясы „Имя ему при рождении далиИ т. д. 4 Город — асфальтовый колоколО чем лютоВ ночи гудишь?Тебе стихи, белей чем молоко,Мои мужские грудиЛьют…Толп валПощади, во имя Новейшего Завета,Меня развратничающего с вдохновеньем.Веруйте: сокровенного сокровеннейДевятью девять месяцев зарю в животеМариенгоф вынашивал.А когда рожал, раздирая стены криком,И уже младенец теплое темя высунул,Тут же за пологом грешила поэзия состарикомБрюсовым. 5 Точит пургаСнежный клювО железную спину Петербурга.(Кажется или не кажется?)Корчится, как живая,Спина мертвеца…ГоловуВ тишину закинувИменем не называть!..Зверя устанут челюсти,Птицы костьми набьют зобы,А иноземные гостиБудут на папертях трупы жечьМне-ли любовь блюсти,Каменной вазой быть?..Каждая уроненная слеза океана глубже. 6 Не мечут за врагом в погонюМои упрямо стянутые лукиСкулСтрелуМонгольской яриИ гребень в волосах не бег конейПо жолтомуПескуТатарии.Ах, почемуСуров и так тяжеловесенСегодня шаг ветровИ барабанных перепонок струны,Как в бурю омутИ песенЗвук уныл и ломан метр. 7 Над белой, белой как яйцо, лунойНаседка кудахчет — облакоИли вьюга?Недруги,Пощадите голову—это мудрое веретено,Что прядет такую прекрасную пряжу стихов.Каждый проулок логовище.Стальными клыками бряцаетГустая, как шерсть медведя, толпа воинов.И вся Русь разбойноВ четыре пальцаСвищет.Удаль, удальНе заколдовали тебя веков ворожеи!..Где же я, с кем буду,Положу себя на ладони чьи? 8 Город к городу каменным задом,Хвостами окраинОкраины.Любуйтесь, граждане, величественнейшейслучкой!Гиганты, безумия хлебнувши яд,Языками фонарей зализывают раны.Молюся о них молитвой такой:(Вздымая рукиТяжолые, как якоря):«Социалистический боже, даруй«Счастливейшее им потомство«Сынов, внуков и правнуков.«В чорные зубы фабрик гаванскую сигару,«Ладони пригородных мостовых«В асфальтовые перчатки втисни«И еще тысячу т. п. маленьких радостей. 9 Камень Вавилонской башниУсеялиТвои зернаСкифии вчерашнейПоля.Черна ладонь твоего сеятеля.Нет серповДля этого всхода,Жнеца нет.Гранитной тропойНа цепи, что в железной руке,Невская бежит вода.Волн металлическое бряцание,Валов ржаниеПоет миру о новой каторге.Солнце, вода и ветер вы сегодня почетныекоторжане. 10 Счастье, обыкновенное как весна,Неужели все ещо малоТебе человеческой пищи.Виснут, все длиннее виснутНад голубыми щеками далейЧорные уши кладбищ.Кончено. Все кончено.Степная тишь в городе.Долинное безмолвие движется по проспектам.Рыдайте матери. Розовая говядинаВаших сыновей печется на солнечнойСковороде.Один иду. Великих идей на плечах катомка,Заря в животеИ во лбу семь пядей.Ужасно тоскливо последнему Величеству набелом свете! 11 Как к кувшину в горячий полденьКо мне приди и молодой и старыйСтуденые кусать сосцы.НаполнюНовыми дарамиМешочки дряблые скопцов,Из целомудрого ковшаСеребряного семяКаплю.КасаньямиСурово опалюУста наивно возалкавшиеИ, наконец, под хриплый петли лай,Потайные слепые двериОткроет тело.О как легко, как сладостно нести мнематеринские вериги!.. 12 Не правда-ли, забавно,Что первый младенческий крик мойПрозвенел в Н.-Новгороде на Лыковой Дамбе.Случилось это в 1897 году в ночьПод Ивана Купало,Как раз —Когда зацветаетПапоротникВ бесовской яме.С восьми летСтал я точитьСеребряные лясы.Отсюда и все беды.Имя мне при рождении далиНу — и т. д.И проч. проч.

На каторгу пусть приведет нас дружба,Закованная в цепи песни.О день серебрянный,Наполнив века жбан,За край переплесни. Меня всосут водопроводов рты,Колодези рязанских сел — тебя.Когда откроются воротаНаших книг,Певуче петли ритмов проскрипят. И будет два пути для поколений:Как табуны, пройдут покорно строфыПо золотым следам Мариенгофа,И там, где, оседлав как жеребенка месяц,Со свистом проскакал Есенин.

1. Какой земли, какой страны я чадо,Какого племени мятежный сын.Пусть солнце выплеснетБагряный керосин,Пусть обмотает радугами плеснь,Не встанет прошлое над чадом. Запамятовал плоть, не знаю крови русло,Где колыбельИ чье носило чрево.На Русь, в веках лежащую огромной глыбой,Как листья, упадут словаС чужого дерева. Но есть любовь, и этот легкий дымНе разорвет когтистая пурга.Пусть вышиты глаза узором иноземным,Я пыли не сотру на обуви другой. 2. В тяжелые зрачки, как в кувшины,Я зачерпнул и каторгу,И стужу.Колесами и звонкой матершинойЛихач рвет тряпки луж,А кони буйство в гривах берегут.Поэма, песнь, строфа лиЛеглаЧервонным золотом луныНа стекла,На асфальтИ на узор чугунный.А разве та,Чьи губы страстный крик полосовал,Не будет гребнем моего стиха до самого рассветаРасчесывать каштановые волоса. 3. По черным ступеням дней,По черным ступеням толп(Поэт или клоун?) иду на руках.У меня тоски нет.Только звенеть, только хлопатьТарелками лун: дзин-бах! А синийКолпакС бубенцами звезд бах-дзин!А солнце на животе,А тихое помешательство рядом на четырех лапах:«Отчего воете?» Кость и тело с себя не снять —Не уйти из родной конюшни,И влачится кандалми песняПо черным ступеням дней. 4. Город, мира каменная корона.От зубца к зубцу с окраины и до окраиныСебя радугой над тобой гну.В уши собираю, как в урны,В Вавилоне чаемыйГуд.Шумы песен в ведрахНа грузовиках катим боль —Кто этот мудрый отрокБежит от меня в поле? Кличу:«Гони сюда коров, овец и стада бычьи,На тонких плечах нам неси вязанкиЗари,Для нас сбереги в ладонях журавлиный крикОсеннего спозаранка. 5. Отсюда: горбясь на лапах асфальт полз —На спине: Собор Исаакия — хлеб хозяйский.И еще — Колокольня Ивана — рукоятью поднятый меч. Отсюда: ржаное поле —«Здравствуй! Миллиарды золотых языковВеков трубы эту протрубят встречу»НасмертьРазбиться голубой чашей звездной оргии,Вытечь вину зари на белоснежную скатерть:Сегодня вместеТесто стиха меситьАнатолию и Сергею.

1. Есть сладостная боль, — не утолившиЖажды,ВдругВыронить из рукЛюбимых глаз ковши.В трепещущее горлоЛунный штык —Прольется кипяток, вольется лед и тишь. 2. Быстрее разум-конь, быстрей!Любви горячее пространствоПодковыЗвонкие распашут,Нежнейших слов сомкнут ковыль…Мне нравится стихами чванствоватьИ в чрево девушки смотреть,Как в чашу. 3. Рассветной крови мутьСтекает с облаков — посеребряных ложек.Не позову и не приду на ложеИ ни к кому.Ее ресницы — струны лютни,Их немота странна,И кровь еще мутнейСочат сосцы, как золотые краны. 4. Не понимать родную речь,Идти и неподвижным быть,Читать слова и быть незрячим…Белков сияющая степь,И снова радужные нимбыНад степью выженной горят!И снова полыхает перстеньНа узком пальце фонаря. 5. Тяжелый тазОсенних звездНе каждому дано перенести.В какую глубину меня низвелЗвенящий стихРесниц.Потряс сентябрь — сумрачный возницаПо колеям свой желтый тарантас. 6. Как в трупы, в желтые поляВонзает молния копье,Кинжал и меч, стрелу и нож, клинокИ сумерки, как пес,Зари кровавый ротОскаля,Ложатся спозаранокУ каменных ботинок городов. 7. Под осень отцветают реки,Роняя на песокИ на осокуЗеленых струй листы.В карманахРозовых тумановЧуть слышен ветра крикИ воробьиный свист. 8. И хорошо, что кровьНе бьет, как в колоколВ мой лобЖелезным языком страстей.Тяжелой тишиной накрой,Вбей в тело лунный кол,Чтобы оно моглоСпокойно тишину растить. 9. Не так лиЛесПеред бедойЗапахивает полыШирокого пальто.Открою у ладони синий желоб —Прольется кипяток,Вольется лед.

1. Обвяжите, скорей обвяжите, вокруг шеиБелые руки галстуком,А сумерки на воротнички подоконниковКлали подбородки грязные и обрюзгшие,И на иконе небаЛуна шевелила золотым ухом. 2. Глаза влюбленных умеютНа тишине вышиватьУзоры немых бесед,А безумиеНелюбимых поднимается тишины выше,Выше голубых ладоней поднебесья. 3. Прикажет и лягу проспектом у ног,И руки серебряными панелямиОпущу ниц —РуноМолчания хорошо собирать в кельиЗрачков сетью ресниц. 4. Губами жевать красную ветвьГуб. Глазами синевы дернГлаз. Из сапога ночи выдернулРассветЖелтую ногуИ опустил в утренних облаков гуд. 5. Не было вас — и не были дня, не было сумерек,Не горбился вечерИ не качалась ночь.Сквозь окноНа улицы, разговаривающие шумом рек,Выплыл глазами опавшими, как свечи. 6. К пристаням безумия и вчера и сегодняМыли бросали галок лентыИ опускали сходни.Сейчас, сейчас же,Извлеките квадратный корень из коэффициентаВстречи около чужого № в гостинице для приезжающих. 7. Вечер — швейцарВ голубой ливрее — подавал ПетербургуОгненное пальто зари.Почему у одних глаза швыряютсяЗвездной пургой,А у других из ворот век не орут даже, как автомобильные фонари. 8. И снова голые локтиЭтого, этого и того домаВ октябре зябли,И снова октябрь полировал льдомАсфальтов серые ногти,И снова уплывали часы, как корабли. 9. Не было вас, и все-такиСтал день, вытекли сумерки,Сгорбился вечер и закачалась ночь —Потому что: время перебирало четки,Дымилось весной,И солнце белую мякоть снега грызло золотой киркой. 10. Никнуть кривымиГубами клоунаК лицу белее чем сливки.Спутанной гривойВолновой любви разливТопит маяками зажженные луны. 11. Ах, проройте жеЗубами на теле траншеиИ обвяжитеВкругШеиГалстуком белые руки.

1. По булыжью встреч себя колеситьКаждую рану зализывая после —Так по снегу влачат окровавленный следИскусанные свинцом лоси.В раковинах ушей говор-лайБегущих по пятам дней свор.Это последняя мне розовых губ петля!Кто же вынет холодный труп,Чьими горестными взглядами буду обмыт,Когда поставит золотые столбыНа перекрестках новое утро. 2. Синими струями пролилась тишина.Под черепом не провисают плеч стропила,Память опрокинула высокие кувшиныИ, словно руки омыл Пилат,Итти и снимать шляпуПеред девушкой,фонарем и лошадью,Спрашивать у встречных самый короткий путь.Куда?Никуда.Просто: у меня пути нет —Его смыл весенний дождь.А в зрачках окровавленный след стынет! 3. Чернильными слезами окапалРаскрывшиеся ладони белого листа.Был ли он звездный бал,Когда вихрились золотые стаиИ волочили кружевные шлейфыОблака по синему паркету.Такою же поступью вошли выВ поэтову комнату.По черной пене строкЛебедями проплыли руки.Поэмы — чаемый остров —На твой берег так не вступали другие. 4. Синюю струю тишины пью.Тело нести легко.В гавани слуха плывут издалекаКорабли шорохов нежной поступи.И не кажется при встрече,Что девушка на фонарь похожа,Шляпу не снимаю перед лошадьюИ трамвайному звонку не перечу.Не любимая есть, а друг.Льдины его ладоней белое пламя сжимают лбаКогда ставит на перекрестках золотые столбыНовое утро.

Кровоточи,КапайКровавой слюнойНежность. Сердца серебряный куполМатов суровой чернью…Как бы, как бы в ночиГлупомуМне украстьУ любви блестящую запонку…За что уксус и острые тернии?Разве страстьБиблия, чтобы ее молитвенно на аналойКласть.

Эй! Берегитесь, — во все концыС пожарища алые головни…Кони! Кони! Колокольчики, бубенцы,По ухабам, ухабам, ухабам дровни. Кто там кучер? Не надо кучера!Какая узда и какие вожжи!..Только вольность волью сердцА навьючила,Только рытвинами и бездорожьем. Удаль? — Удаль. — Да еще забубенная,Да еще соколиная, не воронья!Бубенцы, колокольчики, бубенчите ж, червонные!Эй вы, дьяволы!.. Кони! Кони!

Сказка, присказка, быль,Небыль.Не знаю… НеугомонныеТильтиль и Митиль —Ищем любовь: «Там, там — вонНа верхушках осин, сосен!»А она, небось,КраснопераяДавным-давно улетела в озераДалекого неба.

Пятнышко, как от раздавленной клюквы.Тише. Не хлопайте дверью. Человек…Простенькие четыре буквы:— умер.

Приду. Протяну ладони.Скажу:— Люби. Возьми. Твой. Единый…У тебя глаза, как на иконеУ Магдалины,А сердце холодное, книжноеИ лживое, как шут…Скорей, скорее: «нет, не люби!» — кинь,Как булыжник.Аминь.

Ночь, как слеза, вытекла из огромного глазаИ на крыши сползла по ресницам.Встала печаль, как Лазарь,И побежала на улицы рыдать и виниться.Кидалась на шеи — и все шарахалисьИ кричали: безумная!И в барабанные перепонки вопами страхаБили, как в звенящие бубны.

Из сердца в ладоняхНесу любовь.Ее возьми —Как голову Иоканана,Как голову Олоферна…Она мне, как революции — новь,Как нож гильотины —Марату,Как Еве — змий.Она мне, как правоверному —СтихКорана,Как, за Распятого,Иуде — осиныСук…Всего кладу себя на огоньУст твоих,На лилии рук.

Даже грязными, как торговокПодолыЛюди, люблю вас.Что нам, мучительно-нездоровымТеперь —Чистота глазСавонаролы,ИзжогаБлагочестияИ лести,Давида псалмы,Когда от БогаОтрезаны мы,Как купоны от серии.

А ну вас, братцы, к черту в зубы!Не почитаю старину.До дней последних юность будет любаСо всею прытью к дружбе и вину. Кто из певцов не ночевал в канаве,О славе не мечтал в обнимку с фонарем!Живем без мудрости лукавой,Влюбившись по уши, поем. Горят сердца, когда родному краюЖелезо шлет суровый враг.Поэтам вольность молодаяДороже всех житейских благ.

1 И числа, и места, и лица перепутал,А с языка все каплет терпкий вздор.Мозг дрогнетСловно русский хуторЗатерянный среди лебяжьих крыл.А ветер крутит,Крутит,Крутит,Вылизывая ледяные плеши –И редким гребнем не расчешешьСегодня снеговую пыль. – На Млечный ПутьСворачивай ездок,Других по округуДорог нет. 2 Не туча – вороньи перьяЧерным огнем твердь пламенят.Знаете ли почему? Потому что: октябрь сразилСмертями каркающую птицу. Где ты Великая Российская Империя,Что жадными губами сосала Европу и Азию,Как два белых покорных вымени?.. Из ветрового лука пущенная стрелаРаспростерлаПрекрасную хищницу. Неужели не грустно вам?Я не знаю – кто вы, откуда, чьи?..Это люди другие, новые, –Они не любили ее величья. Нет, не приложу умаКак воедино сольютсяВытекшие пространства. Смиренно на Запад побрело с сумойРусское столбовое дворянство. Многая лета,Многая лета,Многая летаЗдравствовать тебе – Революция.

Каждый наш день – новая глава Библии.Каждая страница тысячам поколений будет ВеликойМы те, о которых скажут:– Счастливцы в 1917 году жили.А вы все еще вопите: погибли!Все еще расточаете хныки!Глупые головы,Разве вчерашнее не раздавлено, как голубьАвтомобилем,Бешено выпрыгнувшим из гаража?!

Острым холодным прорежу килемТяжелую волну соленых дней –Всё равно, друзья ли, враги лиЛягут вспухшими трупами на желтом дне. Я не оплачу слезой полыннойПулями зацелованного отца –Пусть ржавая кровью волна хлынетИ в ней годовалый брат захлебнется. И даже стихов серебряную чешуюЯ окрашу в багряный цвет,–А когда все зарыдают, спокойно на пробор расчешуХоленые волосы на своей всезнающей голове.

Конь революций буйно вскачьВерст миллионы в пространствах рвы,Каждый волос хвоста и гривы –Знамя восстаний, бунта кумач. Громами перекликается копыт стук,В тучах перецеловываются губы снарядов. Плечи в плечи Север и Юг,Свяжем души в один моток,Буйно пляшет на стягах заря;Плечи в плечи Запад и Восток,Брюхо шпорам режь ездок. Громами перекликается копыт стук,В тучах перецеловываются губы снарядов. Плечи в плечи Север и Юг,Западу подал Восток знак,Плечи в плечи, за рядом ряд,Ровен и грозен шеренг шаг,Старому на шею петлей кушак. Громами перекликается копыт стук,В тучах перецеловываются губы снарядов. Плечи в плечи Север и Юг,Вражьему стану свинца плевок,Ярче костров сердца горят,Плечи в плечи Запад и Восток,Бурю воет каждый гудок. Громами перекликается копыт стук,В тучах перецеловываются губы снарядов. Конь революций буйно вскачь,Верст миллионы в пространствах рвы,Каждый волос хвоста и гривыЗнамя восстаний, бунта кумач.

Твердь, твердь за вихры зыбим,Святость хлещем свистящей нагайкойИ хилое тело Христа на дыбеВздыбливаем в Чрезвычайке. Что же, что же, прощай нам, грешным,Спасай, как на Голгофе разбойника,–Кровь Твою, кровь бешеноВыплескиваем, как воду из рукомойника. Кричу: «Мария, Мария, кого вынашивала! –Пыль бы у ног твоих целовал за аборт!..»Зато теперь: на распеленутой земле нашейТолько Я – человек горд.

Толпы, толпы, как неуемные рощи,В вороньем клекоте, –Кто-то бога схватил за локтиИ бросил под колеса извозчику. Тут и тут кровавые сгустки,Площади, как платки туберкулезного, –В небо ударил копытами грозноРазнузданный конь русский. Архангелы гневно трубы пригубили:– Небесное воинство на азиатскую волю!Артиллерия била по Метрополю,Выкусывая клочья из Врубеля. «Второго Христа пришествие»…Зловеще: «Антихриста окаянного»…На перекрестках, углах горланно:– Вечерние, вечерние известия! Хлюпали коня подковыВ жиже мочи и крови…В эти самые дни в МосковииРодился Саваоф новый.

1. Из чернаго ведра сентябрь льетТуманов тяжестьИ тяжесть вод.Ах, тучелетаВечен звонО неба жесть. 2. ЯзыкНе вяжет в стихСеребряное лыко,Ломается перо – поэта верный посох.Приди и боль разуй. Уйду босой.Приди, чтоб увести. 3. Благодарю за слепоту.Любви игольчатая ветвьТы выхлестнула голубые яблоки.Сладка мне темь закрытых зябко век,Незрячие глаза легки.Я за тобой иду. 4. Рука младенческая радостиСпокойно креститБелый лоб.Дай в веру верить.То, что приплылоТеряет всяческую меру.

Утихни, друг. Прохладен чай в стакане.Осыпалась заря, как августовский тополь.Сегодня гребень в волосах –Что распоясанные кони,А завтра седина, как снеговая пыль. Безлюбье и любовь истлели в очаге.Лети по ветру стихотворный пепел!Я голову – крылом балтийской чайкиНа острые колениПоложу тебе. На дне зрачков ритмическая мудрость –Так якоря лежатВ оглохших водоемах,Прохладный чай (и золотой, как мы)Качает в облаках сентябрьское утро.

Я пришел к тебе, древнее вече,Темный люд разбудил медным гудом,Бросил зов, как собакам печень,Во имя красного чуда. Назови же меня посадником,Дай право казнить и миловать.Иль других не владею ладнейСловом, мечом и вилами? Застонет народ чистыйОт суда моего правого –С вами вместе пойдем на приступМосковии златоглавой. Затопим боярьей кровьюПогреба с добром и подвалы,Ушкуйничать поплывем на низовьяИ Волги и к гребням Урала. Я и сам из темного люда,Аль не сажень косая – плечи?Я зову колокольным гудомЗа собой тебя, древнее вече.