Там, где на лодке плыли мы тесниной,Чья ширина в бросок пращи была,—Был голый берег старины пустынной,Заждавшейся усталого весла. Там свет недвижным был над белокрылымСнованьем чаек возле темных скал,Где бриз, чей пыл сравним с любовным пылом,Как верный раб, скорлупку нашу гнал. Там водоросли, расступясь, открылиШуршащий берег, и среди камнейМы, втайне наслаждаясь, ели, пилиТо, что когда-то ел и пил Эней. Там берег зеленел в глухом укрытьиУтесов, он манил, и парусаХотелось опустить, на берег выйтиПод сладостные эти небеса. Там бражничали мы, воображая,Что мы пираты — океанский сбродУ древних скал. Чья ворожба чужаяСвершалась нами среди этих вод? Там вечность я вкусил. Ее участьеВо всем сквозило. И открылось вдруг:Мы гневом утоляем жажду власти,А жажду древних утолял бурдюк. Лечь там, где дремлют пращуры живые,Как будто снова в месяц ширинойПространство, как во времена былые(Пусть плачет Атлантида под волной!). Какой предел за голубым раздольемВ столетьях обескровит наш порыв?Мы шар на полушария расколем,За Геркулесовы столбы уплыв На запад, в даль, где варварским рассоломК маису нас прибьет, к большим бобамИ к нежным лозам, что на склоне голомСопрели… Тут-то и родиться нам.
