Стихи Александра Добролюбова

Меркните вы, впечатления веселья и скорби!Чутко внимай! в глубине вырастает, как дрема.Шепот ночной… и плывет… Ты забылся: ты дома…Шепот растет и растет. Нет! уходи, молодая!.. улыбка, погасни!Кто-то лукаво подкрался, нагнулся над нами…Слышишь? он здесь… он стоит… Словно кто-то рукамиОбнял тебя и молчит. Молоды, Смерть, Твои дерзкие женские руки.Ближе к безумцу! пусть холоден гроб и священен!Призрак пройдет пред Тобой — молчалив, неизменен —Медленно — гордой стопой.

1. Сегодня за здравье твое я бокал подымаю,Приближаюсь к дверям, долго жду.О, выйди на миг, царь лукавый и добрый!Я пил без тебя, но взгляни! твой полнее бокал. Клянусь! не для веры тебя я зову.Как призрак пустой, промелькнешь ты во мне средь виденийдругих.Может быть только тело дрогнет при первом мгновеньи.Но я улыбнусь и воздвигну бокал. Нет! я вспомнил… не в первый раз смущают виденья меня.Когда-то я был легковерней:Обманутый заученными заклинаниями и кругами,Я тебя призывал… …Но ты не являлся.И сегодня не видно тебя, и сумраком веют все комнаты. 2. ПОКОЙНОМУ ДРУГУ Немного осталось мгновений… Пока не покорен я сновапривычкам и сну,Войди же бесшумно в вечерний покой!Уехали братья, сестры и мать. Я один.Великая грусть по тебе побеждает меня. О милый! не смейся сей сухости грусти!Все великие чувства имели сопутника — холодность.Почему-то я верю, что ты при жизни томился любовьюко мне?За здравье твое я глотаю горькую брагу. 3. Я повторил свой заговор мощный над всеми дверями,Вблизи описал круг охранительный от силы наземной.И ты задрожал за окном моим, увы! прозрачный, неверный,И руки твои сотворили крест православный. Скажи лишь одно! тебя я узнал вчера в той ужаснойтолпе?Неужели что было умирает навеки, хотя б бесконечностьвиделась в нем?За здравье твое я пью эти Слезы Христа.Навеки под кожей моей юная гордая рана. 4. «Товарищ! не верь ни отжившим ни мертвым!Зачем пропадать двум бокалам вина?С тобою воздвигнем мы их, и безумьеОпять оживит нас, звеня позвонками из мертвых костей. Не наше ль приблизилось, милый, мгновенье?В очах твоих вижу яркий цветок.Пусть прокляты лишь все неудачи,Все мертвые и Сатана!» 5. REVEIL Здравствуй, пробужденье,Где ты, мгновенье?Так близка печаль.Отчего далеко,Снова одиноко,Снова жаль.Эти грезы были,Эти грезы жили,Но душа ясна.И мрачна собоюЗавистью больноюЯ полна до дна. 6. ИСХОД. НАРЦИСС В моих очах глубоких, атласных,Только себя я увидеть могу,Родник не хочет знать других прекрасных,Я словно тень на берегу!О! если очи мои тебя отражали,Клянусь! я мог видеть только себя в твоих.Вот откуда все радости мои, все печали!Вот отчего задумчив мой стих! 7. ЕЩЕ ИСХОД. ЗЕРКАЛО «Волшебными карликамиЯ создано,Все что проходитОтражено.Хитрые карлики,Мы не любим себя,Вид чужой принимаем,Вид его иль тебя.Когда же пустоеГлядит на нас,Мы так нагибаемся,Что не видно нас.Мы все изучилиИ любим все.Но не отразить намТвое я, свое».Так говорила мнеЛида одна.Верьте, не верьте,Это она.Мудростью девочкиВам не догнать:В ней, как и в зеркальце,Всего есть печать.И что же зеркальцаБудет мудрей?Ответьте ЛидочкеНа это скорей!Лидочка хвастает,Что видела днемКарликов «верных»За каждым стеклом,За всем отраженным,Стулом, стеной иль столом.

Подо Мною орлы, орлы говорящие.Подо Мною раменья, прогалины, засеки…Разбегаются звери рыкучие, рыскучие,Разбегаются в норы темные, подземельные.Подо Мною орлы, орлы говорящие.Гой, лембои лесные, полночные!Выходите пред лицо Великого Господа,Выходите, поклонитесь Царю Вашему Богу!Подо Мною орлы, орлы говорящие.

Священна и властна — царица разврата.Привычны ей стали бессонные ночи.Устало снисходит она к поцелуям.Ее холодящие руки бесстыдны. И слух обессилел от звуков весенних.Бесшумно, несмело бегут сновиденья.Душа их полета ночного не слышит.И в диком безумье забылась — заснула. Лишь изредка грустное, горькое словоРаздастся, кого-то карая лениво.Но кто-то в ответ беспощадно смеется,И снова смежаются тусклые очи.

Ты светишь ли?Звезды скатились с небес— Одели все цветом игристым.Царица разврата в нешепчущий лесПрошла по полям золотистым. И пташка проснулась в дыханьи весны.Не ты ли дыханье приметил?Неровно мерцают… Вдруг вспыхнули сныЗеленой зарею…Ты светел.

Город и каменья;Нищая братия,Плачьте, нищая братия!Стены в туманах;Молитесь боярам великим,Знаменье творите. Око мое непорочно;Богу одному поклоняюсь,Тихий цвет зарянице;Нози мои белы,Ходят по белым дорогам. Нози мои белы,Богу одному поклоняюсь;Молитесь, нищая братия,Молитесь боярам великим,Плачьте предо мною,Плачьте и молитесь.

В одинокой горницеЯ склоняюсь в моленииПред Великим Господом;Поклоняюсь сладостный,Словно цвет предутренний. Словно цвет предутренний,Мое сердце дрогнуло;И зачем так боязно?И зачем Ты встревоженный?Не покинь бессильногоСредь степей голубеющих. Средь степей голубеющих,В одинокой горницеЯ боюсь очей моих,Я боюсь очей моихМоих рук нетрепетных.

Кто забыл о последнем бокале,Недостоин и слыть мудрецом.Пусть искупит мечтанья, печалиМолодецким безумным глотком! В желтых стеклах так резко кровавое,В твоей грусти так странно веселье.Опьяняйся чем знаешь — рассудком, забавою,А превыше всего есть похмелье!

Стих — стихия; в опьяненном полетеРазвивает новую силу,И новая стала над старой волной,Грозит главою победной.То гроза! ее нельзя угадатьСлепцу, больному, возвращенному к жизни врачами;Больше, меньше нельзя понимать,Можно только в море покорно уноситься однимии теми ж волнами.

1. Мы не хотим превратной свободы,Будем покорны законам всего.Эти деревья, животные, водыХодят путями Творца Самого.Мы не хотим над землеюВечно вечным сознаньем как солнце сиять,Жаждем повергнуться в море заката, покоя,Жаждем растением снова блестя расцветать!Солнце над нами восходит недаром,Краски недаром нам сладки и сны.Мы над землею восстали закатным пожаром,Дымные ж корни для земли рождены.И не постигнуть кумиру кручины,Которая в сердце нашем блеститМы выше богов, но, достигнув небес половины,Отвержен огонь и на землю клубами летит.Но если б достиг небесного взора,Навеки погиб бы весь мир.Во сне мы провидим просторы,Которых не знает внемирный бездушный кумир.Краски захода пестрее восходаИ жертва наша не для других, для себя!Пусть несвобода наша свобода,Но мы умираем, что-то безумно любя. 2. На каждой ступени мы нашли совершенство,Мы когда-то молчали в мертворожденных камнях,Воздушные «где-то» искали блаженстваИ нашли на своих и чужих ступенях. Но это вращенье ограниченно вечно.Кто может иль знает другое, скажи, облегчи!Затем-то в бесстрастие мы летим скоротечно,И еще в бытии более всех обособленном мелькаютпреджизни и смерти лучи. 3. ПОШЛОСТЬ И РАБСТВО Силы равны перед Брамой создавшим.Каждому свет озаряет чело,Но неизбежно уходит веселье.В этом и жизнь! понимай!Ты, воздвигавший верою горы,Верою только в себя,Стал мужиком, и бессмысленны силы,Безгорестна жизнь.Мы — униженные отблески силы,Искры искусных костров.Мы создавали, мы пожелали.Смейся над нами в глаза!В очи взглянуло пустое пространство,Наследие праха сказалось опять.Очи покорны, улыбка бесстыдна.— Мы бедные дети больших городов.

Царь! просветленный я снова склоняюсь пред гробом;Свечи зажгите! священные песни начните!Плачьте! пусть падают слезы на шелк и на ткани! Вижу — в могилу провидящий взор проникает —Вижу — таинственно грезят подземные корни,Черви впиваются в мертвое, жесткое тело; Дух у преддверья склонился исполненный скорби;Гаснут светильники… Тихому Свету молитваВ сумраке скудном растет безнадежно и тускло; Царь! просветленный я снова склоняюсь пред гробом;Меркнет тоска, созерцанью любви уступая.Свечи зажгите! священные песни начните!

Светлой нитью вдаль уходитГордый, тесный ряд домов.Тени меркнут, чуть колеблясь,И весенним ровным солнцемКаждый камень озарен. Строго смотрят в окнах лица,Строги думы стен высоких,Строго вырезалась в небеЦерковь с темной колокольней.Ты прошла лукаво мимо,Снова свет зари вечерней…Улыбнулись дерзко глазки.

Влага дрожит освежительно.Лиц вереница медлительна…Тонкие, мягкие пятна…Шумы бледнеют невнятно.Светлые башни. ВдалиСветлые тени легли. Мутною цепью нависшиеСтены. Как призраки высшие,Дремлют дома неподвижно.Теплится ночь непостижно.Зыблются краски… во снеЗыблется лист на окне.

Она угасла, потому что настала зима. Она угасла, потому что устали крылья.Горькое, непонятное заблуждение! Смешное недоумение ребенка!Они думают, что она вечна. Они верят в ее бессмертие.Горькое, непонятное заблуждение! Смешное недоумение ребенка!Я не пришел будить тебя. Я не пришел звать тебя.Тяжела могильная плита. Еще тяжелее веки умершего.Ты знаешь, что вянут молодые березы. Ты знаешь, что листья засохшие шепчутся с ветром.Тяжела могильная плита. Еще тяжелее веки умершего.

Встал ли я ночью? утром ли встал?Свечи задуть иль зажечь приказал?С кем говорил я? один ли молчал?Что собирал? что потерял?— Где улыбнулись? Кто зарыдал? Где? на равнине? иль в горной стране?Отрок ли я, иль звезда в вышине?Вспомнил ли что, иль забыл в полусне?Я ль над цветком, иль могила на мне?Я ли весна, иль грущу о весне? Воды ль струятся? кипит ли вино?Все ли различно? все ли одно?Я ль в поле темном? Я ль поле темно?Отрок ли я? или умер давно?— Все пожелал? или все суждено?

Мир вам, о горы!Молчанье ночи— Сила моя.Молитва единая,Имя единое— Скала моя.Чаща лесная,Где бродят отшельники,— Радость моя.Где прыгают зайцы,Где горные козы,— Земля моя.Сны и виденья —Призраки мираИ мир невещественный— Борьба моя.Цепи, дороги,Тюрьмы, свобода— Судьба моя.Рубище странника,В нем алмаз драгоценный— Тайна моя.

Я стал снова младенцем, зима миновала,И на мокрых дорогах дышало весной,До зари моя радость меня пробуждала,И рука раскрывала глаза и смежала,И я слышал в постели, как звон над водой. Я был сын земли-матери, и все шумы землиБыли так мне знакомы, как дите колыбель.И опять я глядел, как в черты дорогие,И со мной говорила березка роднаяИ еще оголенные ясни и ель. И ходил я в союзе великом всемирном,С каждым другом, как раб, одной жизнью дышал,Для меня ты одел всем сиянием пирнымМое сердце и небо, и выступы скал. И опять было быстро и легко мое тело,И в груди проходила в мой город Весна,Под окном же река и звенела, и пела.И я встал, помолясь, от глубокого сна. Но кругом подымались темничные стеныИ над всем, что любил я, таилась зимаИ снаружи нигде не виднелось измены…

Немного осталось мгновений…Пока не покорен я снова привычкам и сну,Войди же бесшумно в вечерний покой!Уехали братья, сестры и мать. Я один.Великая грусть по тебе побеждает меня. О милый! не смейся сей сухости грусти!Все великие чувства имели сопутника — холодность.Почему-то я верю, что ты при жизни томился любовью ко мне?За здравье твое я глотаю горькую брагу.

Вы идете своею тропинкой,Разделяя собою две пропасти,Пропасть прошедшего и пропасть грядущего,Непрерывно убегающие от васИ вечно чуждые вам. Вы ступаете только там, где ступаете;Ваша жизнь только там, где мгновение,Где преходящее, где все убегает, где нет ничего!Но старайтесь быть мудрым и радостным:Наслаждайтесь небытием бытия. И бойтесь мечтаний о чуждом:Воспоминание осталось в лесной глубине,И да не сияет оно перед вамиНазойливым светлым жилищем,Навеки затерянным, навеки родным… Пусть живет настоящее сильноИ торжествует в трезвой красе!Но да будет ослепительней трезвостиМолодого грядущего даль!И не бойтесь подобных мечтаний! Там я слышу звуки военных рогов!Вижу чей-то безрадостный взор!Там, быть может, воскреснет и воля мояИ проявит всесилье свое!Там желает и ожидает она воплощений своих.

Горе! цветы распустились… пьянею.Бродят, растут благовонья бесшумно.Что-то проснулось опять неразумно,Кто-то болезненно шепчет: «жалею». Ты ли опять возвратилась и плачешь?Светлые руки дрожат непонятно…Косы твои разбежались… невнятноШепчут уста… возвратилась и плачешь. Звездное небо, цветы распустились…Медленно падают тусклые слезы.Слышны укоры, проснулись угрозы…Горе! цветы распустились!

Удаляются тайные, одетые зыбью всплески. Удаляется запах бродящего света.Колеблются неровные речные туманы. Колеблется звук догорающей песни.Свиваются тихо их мглистые руки. Свивается важно холодная роса.Не дрогнули ль резкие очертания леса? Не дрогнула ль завеса, серебрящая вечер? То посерели листья неподвижных деревьев. То посерел вяжущий сумрак.

Телом сцепленныйС силой, с бессильем других,Вновь утомленныйСилой условий мирских,Вдаль направляюсьТолько к свободе своей,Не утомляясьБлеском безгорестных дней.Там неустаннаСила творившая,Здесь опочившая,УстановившаяМир беспрестанный.В счастии верюСчастью невольному,Пиру всестольному;Странствию дольномуЧую потерю.

Что за городами дальнимиПосле тех пустынь глубоких северных,Не доходя ведь гор лесистых,Я видел там речку древнюю и славную.Заросла талами, луговинами,Вся украшена равнинами поемными,Там проходят только страннички свободные,Беспокойные орлята неудержимые,Ветхому неподзаконные,Ничему и никому не подневольные.Там лучами даже тело озаряется,Там природа смерти побеждается,Власть могущества и чудо объявляются,Там свершается земное воскресение,Там и травушки как сестры оживляются,Там и камни духом и движеньем наполняются.По дороге той идут друзья всемирные,Други Божьи — все радетели, все пожалевшие,Земли Русские что страдатели,Все постигшие, все простившие, все оправдавшие.Радостью младенчественной озаренные,Все печати с книги снявшие,Меч земной, любовь земную сокрушившие,Все богатства, раболепство и убийство, — все поправшие.В простоте Его веленья исполнявшие,В малом и в великом — как рабы, как дети исполнявшие.

Шепчутся травы под грезы мои,Чую в мгновеньях моих опьяненье —Все благовонья, все жизни стремленья —Запах росы и лесные ручьи. Слышишь? растут, распустились цветы.Очи открой! не гляди на могилы.Травы колеблются мягко, уныло.Утренней влагой омыты листы. Шепчутся травы под грезы мои,Чую в мгновеньях моих опьяненье —Все благовонья, все жизни стремленья —Запах росы и лесные ручьи.

Я вернусь к вам, поля и дороги родные,Вы года, что, как други, всегда окружали меня.С утра дней я стремился к вам, реки живые,Но суровые люди, слепая стихияУносили меня от небесного дня. Но однажды я вырвался из толпы нелюдимойИ бежал к тем рекам моим — верным, любимым. Я ходил средь лесов в просторе и свободе,Я не думал, как люди глядят на меня,Мне приют был готов в самом низком народе,Сестры-птички в лесах примечали меня. Рано утром однажды открыл мне Он двери.Возлюбленным громко и тайно назвал,Мы пошли в твои горы, и юные звериНас встречали, склонясь у подножия скал. Я вернусь к вам, пути и дни, мне святые,Я вернусь к вам, скорбя и живя и любя,Все хвалы, все сокровища наши земныеИ всю праведность также отдам за Тебя. Я покрою себя золотым одеяньем,Возвратит мне блистанье сестрица весна,Я оденусь навек белизной и блистаньемИ весеннего выпью с друзьями вина. Этот город боролся с моей чистотою:С моей верой боролись и лучшие их,И потом же они посмеялись над мною,Заключили меня в тесных тюрьмах своих. Зато выслушай, город, — я тебе объявляю:Смертью дышат твой мрак и краса твоих стен.И тюрьму и твой храм наравне отвергаю,В твоем знанье и вере одинаков твой плен.