вчера ночью меня преследовал мой постоянный панический страх насекомых. В углу окна, где-то под занавеской что-то отчаянно шелестело крыльями. Я боялась посмотреть, так как испытываю отвращение ко многим волосатым насекомым, особенно к ночным мотылькам. В последнее время меня не прет даже от мух. Мне оставалось только прислушиваться и терпеть. На следующий день я прибиралась, и мне все-таки пришлось посмотреть на подоконник, кто там так отчаянно шелестит крыльями. И вместо волосатого мотылька я увидела стрекозенка. И испытала зрительное удовольствие. В конце июля я лежала на берегу озера под деревом и смотрела, как на параллельных друг другу ветках — одна ближе, другая дальше, сидели две стрекозы. Меня завораживают стрекозы, это не насекомые, это вертолеты. С этим домашним стрекозенком, который пробился о стекло целую ночь, мне хотелось поступить как с ребенком — укрыть его от опасности, или даже больше — спасти. Поэтому я предложила стрекозенку шкуру от банана, на которую он переползать не захотел. Тогда я чуть задела пальцем его лапки, и он переполз мне на палец. Я вынесла его на балкон, за которым у нас шумит десяток деревьев; я подняла палец, и думала, что стрекозенок улетит, как божья коровка. К моему удивлению, он наоборот весь сжался, слюдяные вертолетные крылья сложились в зонтик, лапки еле осязаемо вцепились в мою кожу. Его длинное зеленое тельце, похожее на палочку, поднималось вверх, как хвост скорпиона, который хочет ужалить. Детеныш… Я развернула стрекозенка глазами к своему лицу: у него оказались черные зрачки, и он, клянусь, смотрел на меня, и думал, наверное, чтоя птица и что я его съем. Я быстро надела тапки и спустилась на улицу. Там я нагнулась, зацепила лапку стрекозенка травинкой, и оставила его на листике. Посмотрела немного и ушла.
