Снова пьют здесь, дерутся и плачут ...
Под гармоники желтую грусть.
Проклинают свои неудачи,
Вспоминают московскую Русь.
И я сам, опустясь головою,
Заливаю глаза вином,
Чтоб не видеть в лицо роковое,
Чтоб подумать хоть миг об ином.
Что-то всеми навек утрачено.
Май мой синий! Июнь голубой!
Не с того ль так чадит мертвячиной
Над пропащею этой гульбой.
Ах, сегодня так весело россам,
Самогонного спирта - река.
Гармонист с провалившимся носом
Им про Волгу поет и про Чека.
Что-то злое во взорах безумных,
Непокорное в громких речах.
Жалко им тех дурашливых, юных,
Что сгубили свою жизнь сгоряча.
Где ж вы те, что ушли далече?
Ярко ль светят вам наши лучи?
Гармонист спиртом сифилис лечит,
Что в киргизских степях получил.
Нет! таких не подмять, не рассеять.
Бесшабашность им гнилью дана.
Ты, Рассея моя... Рас... сея...
Азиатская сторона!
1922
Разбор стихотворения классика «Есенин Сергей» — «Снова пьют здесь, дерутся и плачут ...»
Анализ стихотворения «Снова пьют здесь, дерутся и плачут»
Стихотворение «Снова пьют здесь, дерутся и плачут…», написанное Сергеем Есениным в 1922 году, является одним из самых мрачных и трагичных произведений поэта. Оно написано в период глубокого внутреннего кризиса, разочарования в новой советской действительности и мучительного переосмысления судьбы России.
Основные темы: Ключевой темой стихотворения является социальная и духовная деградация русского народа в послереволюционную эпоху. Поэт показывает разгул, пьянство, ожесточение и безнадежность, воцарившиеся в деревне. Тема «пропащей гульбы» тесно переплетается с мотивом утраты — утраты «голубого» мая и июня, то есть светлого прошлого, молодости, надежд. Сквозной линией проходит мотив разорванной связи времен и гибели «юных, что сгубили свою жизнь сгоряча».
Композиция и лирический герой: Стихотворение построено как монолог лирического героя. Он не просто сторонний наблюдатель жестокого русского праздника, а его участник: «И я сам, опустясь головою, / Заливаю глаза вином...». Герой пытается заглушить боль вопросов об «утраченном навек» и отгородиться от ужасающей «мертвячины». Внутреннее состояние героя — это экзистенциальная тоска и сострадание, смешанные с горькой иронией.
Художественные средства и тропы:
- Эпитеты: «желтая грусть» (цвет гармоники, ставший символом осеннего увядания и болезни), «злое во взорах безумных», «дурашливых, юных».
- Метафоры: «чадит мертвячиной» (перенос физического ощущения трупного запаха на разгул), «Самогонного спирта — река» (гипербола, подчеркивающая масштаб трагедии).
- Символы:Гармонист с провалившимся носом — это не просто персонаж, а символ изуродованной, больной русской души, которая пытается петь «про Волгу и про Чека» — о красоте и о смерти, о прошлом и настоящем. «Азиатская сторона» — здесь это символ стихийности, дикости, непостижимой для рационального ума судьбы народа.
- Лексика: Есенин использует сниженную, даже грубую лексику («дерутся», «пропащей», «сифилис», «гнилью»), что создает эффект отталкивающей реальности. Однако этот натурализм служит для того, чтобы показать глубину падения.
- Риторические вопросы и восклицания: «Где ж вы те, что ушли далече?», «Май мой синий! Июнь голубой!» — эти строки передают отчаяние и ностальгию.
Идея и пафос: Главная идея стихотворения — это боль за изуродованную Россию («Рассея» — намеренно искаженное, «рассыпанное»). Пафос произведения — трагический. Поэт не обвиняет, а оплакивает свой народ, который, по его мнению, потерял свои корни и опору. Разрыв слова «Рас...сея...» («Раз» и «Сея») читается как метафора расколотого мира, где «сеется» не добро, а «гниль».
Заключение: Стихотворение «Снова пьют здесь, дерутся и плачут…» — это крик души поэта, потрясенного последствиями революции. Это не социальный памфлет, а глубокая личная трагедия человека, который видит гибель того, что называл «Русью». Есенин не находит выхода, финал стихотворения — это безнадежная констатация факта: «Азиатская сторона!».
Рекомендации для прочтения:
Для более глубокого понимания темы и эпохи, к которой обращается Есенин, рекомендуем обратить внимание на следующие произведения:- Сергей Есенин — «Черный человек» (еще более мрачное автобиографическое стихотворение) и «Мир таинственный, мир мой древний...» (созвучные мотивы Руси и судьбы).
- Николай Некрасов — «Внимая ужасам войны...» и другие стихи о народном страдании, которые во многом предвосхищают есенинскую боль.
- Александр Блок — «Скифы» (иное, но смежное видение исторической судьбы и «азиатской» души России).
- Владимир Маяковский — стихи о революции и постреволюционном быте (например, «Прозаседавшиеся»), дающие контрастную точку зрения на те же события.


