ляньпу

Чужая шкура

то трещит, слезая клочьями,

то давит,

душит.

И сушит горло обезвоженный поток —

глоток колючего песка под маской

потом разъедает кожу.

 

Всё та же стать,

всё та же масть,

всё та же фальшь в затейливых речах.

Фальцетом «Ах»

и шёпотом вопрос — «Ну что же?»

 

Он снова на себя напялил чью-то роль.

 

По жилам льётся боль от лиц

и действа.

 

Сегодня он — как будто «Он»,

вчера была «Она», а завтра...

 

Шуршит на вырост кожа.

 

Похожа на проросший маш —

хрустя костями собирает личность,

опутывает нервами скелет,

вливая в мозг

очередную память.