Почти зима

Почти зима. Расписание – то же:
утро – морщины, утюг для кожи,
зеркало для восхваления плоти,
Бродский Иосиф – кусаю локти,
чиркаю спичкой, газует чайник...
Почти зима снежит ключами:
ищет холсты и Папу Карло;
 
я не остыла, но вполнакала
как-то горю тем пламенем синим,
да коготки увязли в трясине,
фармацевтическом перегное:
кардиология, вес и апноэ –
лечатся долго скрабами кармы.
 
... Вечное утро. Проснулась как бы.
Тосты, овсянка... Голодного бунта
я избежала. Поела как будто,
глянула в окна – припудрены ветки.
Кинула в топку микстуру, таблетки.
Знаю, не любит он, не переносит
стоны и жалобы – Бродский Иосиф.
 
Глупо: жестокое, чёрствое некто
сеет печаль – многоплановый вектор
тем, кто обложен сурками повторов;
в год на семёрку – не знаю, в котором, –
тело безмолвное вывезут сани,
кончится время моих расписаний.
Холодно будет, мерзко и зябко,
зеркало скроет чёрная тряпка...
 
Всё венценосное гибнет по-скотски.
 
Микро-прогноз.
 
Извините, Бродский.