Прекрасное далёко

- Как он? - поинтересовалась двадцатитрёхлетняя горничная у хозяина дома - Бенедикта, одетого в строгий серый классический костюм.
 
- Без изменений. Мои визиты вызывают у сына только раздражение. Я порой даже боюсь заходить в его комнату.
 
Лидия, так звали горничную, опустила железный поднос с аппетитной лазаньей и горячим молочным коктейлем. Уже почти год она каждый день посещала комнату Романа, приносила ему еду и пыталась как-то развеселить молодого человека. Только все её старания были тщетными, несмотря на то, что Роман, казалось, обходился с ней уважительно. Девушка даже красиво одевалась и нередко включала женские чары, чтобы обратить внимание молодого человека, но тот был непреклонен. С момента страшной автомобильной катастрофы, после которой парень остался инвалидом, он не произнёс ни слова. Лишь его лицо выдавало те эмоции, которые Роман в тот или иной период времени хотел выразить.
 
- Не корите себя. Вы же ведь ни в чём не виноваты.
 
- Виноват... - с горечью произнёс Бенедикт. - Рома говорил мне, чтобы я не садился за руль в нетрезвом состоянии, но я его не послушал. И что в итоге? Моей жены и снохи больше нет, а сын прикован к инвалидной коляске и ни с кем не хочет разговаривать.
 
Лидия опустила глаза. Помолчав с минуту, девушка вдруг посмотрела на Бенедикта сияющими голубыми глазами и предложила:
 
- А что если устроить выставку его рисунков?! У Ромы ведь много красивых и интересных работ! Я порой очень удивляюсь тому, как реалистично они выглядят! Он даже даёт им собственные названия!
 
- Я пытался, но всё бесполезно. Мой сын не хочет привлекать к себе внимание общества. К тому же, с того момента, когда погибла его жена, он перестал рисовать даже пейзажи... - Бенедикт провёл рукой по седеющим волосам.
 
- Даже не знаю, чем ещё ему можно помочь, - тяжело вздохнула горничная. - Я много чего перепробовала.
 
- Я знаю. Ты хорошая девушка. Надеюсь, он тебя не обижает?
 
- Он ни разу меня не обидел, - грустно улыбнулась Лидия. - С Ромой очень хорошо и спокойно.
 
Бенедикт мягко коснулся её плеча и произнёс:
 
- Отнеси моему сыну завтрак. Ему надо подкрепиться. И ещё. Поговори с ним всё-таки насчёт его рисунков. Может, у тебя получится его убедить. Мне пора идти. До вечера, Лида.
 
- Удачного вам дня, Бенедикт Егорович, - попрощалась горничная. - Не волнуйтесь. Я поведаю ему о своей идее.
 
Мужчина коротко кивнул и быстрым шагом направился к лестнице, ведущей на первый этаж. Лидия дождалась пока его шаги затихнут совсем, затем подошла с подносом к деревянной двери и, тихонько постучав, вошла в полутёмную комнату Романа, больше похожую на келью.
 
Справа находился длинный коричневый комод с большим зеркалом и тремя внутренними ящиками. Он был завален многочисленными пластиковыми стаканчиками, палитрами, красками, гуашью, кисточками, ластиками, карандашами и использованными альбомами. Чуть дальше, в глубине комнаты, стояло три высоких мольберта с пустыми приколотыми холстами. На стенах кое-где висели удивительные рисунки с завораживающей природой, старинной архитектурой, натюрмортом и портретами каких-то людей. Слева располагалась старинная скрипучая одноместная кровать. Бенедикт уже давно хотел её выбросить на помойку, но Роман ему этого не позволил.
 
Посреди комнаты стояла инвалидная коляска, в которой сидел парень лет двадцати пяти. Внешне он был очень красив: длинные каштановые волосы, мягкие аристократические черты лица, грустные карие глаза и небольшая щетина. Ноги Романа прикрывал тёмно-зелёный клетчатый плед, свисающий до самого пола. Он внимательно посмотрел на вошедшую Лидию с подносом в руках.
 
- Здравствуй, Ромка! Я принесла тебе лазанью и твой горячий молочный коктейль! - с улыбкой затараторила горничная, подавая парню поднос с едой.
 
Обитатель комнаты ничего не ответил. Он принял завтрак, поковырялся в нём вилкой, но так ничего и не съел. Увидев любимый напиток, Рома вдруг зашипел от злости, затем взял стакан и со всей силы запустил его в дверь так, что Лидия еле успела увернуться.
 
- Что случилось, дорогой? Что с тобой?
 
Только вот ответа горничная так и не получила. Дождавшись пока Рома немножко успокоится, девушка боязливо собрала осколки стекла с пола и положила их на поднос. Она уже хотела выйти из комнаты, как вдруг случайно глазами наткнулась на потрясающий рисунок, лежащий на комоде.
 
На фоне впечатляющего жёлто-розового заката, опустившегося над бескрайним лазурным океаном, завис яркий неопознанный летающий объект. Слева и справа вдали виднелись чёткие очертания серых пологих скал. В нижней части рисунка красовался золотистый песчаный берег, где дети строили замки, а взрослые загорали на топчанах под солнцем. На обратной стороне листка художник дал название своему творению: "Прекрасное далёко".
 
- Как красиво! Это твоя новая работа?! Ты решил вернуться к живописи?! - восторженно прошептала Лидия.
 
Рома нервно сглотнул, словно боясь, что девушка заберёт его рисунок. Горничная это заметила и спокойным вкрадчивым голоском прощебетала:
 
- Не бойся, милый. Я не возьму твою работу. Кстати, у меня возникла интересная идея! Так как ты потрясающе рисуешь, то мы с тобой могли бы организовать выставку твоих рисунков. Я уверена, что твоими работами заинтересуются очень много людей! Ты не против, если мы начнём с той, что сейчас у меня в руках?
 
Парень явно поразился её предложением. Он с безграничной добротой посмотрел на Лидию и даже смог выдавить подобие улыбки.
 
"Ну, надо же! Этот угрюмый калека, наконец, повеселел! Добилась я всё-таки своего! Бенедикту с его раком мозга уже недолго осталось. А дальше проще простого! Выйду за Романа замуж, вступлю в наследство и потом спокойно избавлюсь от инвалида. Только придётся всё тщательно спланировать", - подумала ушлая горничная, положив рисунок на комод.
 
"Всё-таки хорошая эта девушка. Зря я запустил в неё молочным коктейлем... Надо бы извиниться перед ней", - Роману вдруг стало очень стыдно. Он дрожащей рукой коснулся её плеча и пальцем указал на пустой листок бумаги с карандашом.
 
- Ты что-то хочешь мне написать? - спросила Лидия, передавая парню то, что он попросил.
 
Рома кивнул и смущённо улыбнулся. Он взял в руки простой карандаш и написал на листке три слова: "Прости за стакан".
 
Девушка, прочитав послание на бумаге, внимательно посмотрела на инвалида. Немного помявшись, она, наконец, выдавила из себя фальшивую улыбку, а затем с трудом проронила:
 
- Ничего страшного... Извини, но мне сейчас нужно идти. Я зайду к тебе вечерком, и мы обязательно переговорим о моей идее насчёт выставки твоих шикарных рисунков, хорошо?
 
Рома коротко кивнул и подарил горничной дружескую улыбку. Лидия как-то странно на него посмотрела, быстро забрала поднос с едой и поспешила ретироваться из комнаты парня.
 
Оставшись наедине с самим собой, художник взял в руки свой рисунок и серьёзно задумался:
 
"Интересно, что было бы, если бы я вдруг испарился? Наверное, тогда отец выгонит Лидию из этого дома за то, что она не доглядела за мной. В принципе мне до этого совершенно нет никакого дела. Пускай делает то, что посчитает нужным. А я, наконец, избавлю себя от их назойливого присутствия".
 
Рома повернулся к комоду, открыл верхний ящик и вытащил маленькую белую баночку. Открутив пластиковую крышку, парень, прищурившись, с минуту разглядывал содержимое. На самом дне баночки находилась странная прозрачная жидкость неизвестного происхождения, которая чем-то напоминала клей. Художник осторожно окунул в неё указательный палец, провёл им по рисунку в том месте, где был нарисован песчаный берег, и впервые за долгое время улыбнулся.
 
Однако счастье Романа было чересчур коротким. Он почувствовал, как его палец неожиданно прилип к листку. Краска на бумаге засветилась всеми цветами радуги. Из-за этого свечения его рука вдруг раскалилась до предела. Инвалид застонал от нестерпимой боли, уронил опустевшую баночку на пол и увидел, как рисунок начал засасывать его физическое тело в себя. Глаза Романа вылезли из орбит. Безудержный страх переполнил парня изнутри, а все отчаянные попытки сопротивления не увенчались успехом. Работа художника поглотила его, а затем упала в инвалидную коляску.
 
***
 
Бенедикт переступил порог своего дома, когда часы пробили ровно девять вечера. Он устало оглядел свою богато обставленную прихожую, тяжело наклонился и снял коричневые мокасины. Медленно добравшись до хрустального столика, мужчина с трудом откупорил новую бутылку виски, налил добрую половину, добавил четыре кусочка льда и залпом опустошил стакан. Утолив жажду, отец Романа немного постоял в прихожей, а затем решил посетить сына, заранее зная, что ничем хорошим это не кончится. Только вот с другой стороны Бенедикт не мог с ним не помириться, так как жизнь его подходила к концу. Рак мозга с каждой неделей только прогрессировал, и он очень боялся умереть, не поговорив с сыном.
 
- Добрый вечер, Бенедикт Егорович. Будете ужинать? - поинтересовалась Лидия, спускаясь со второго этажа.
 
- Нет, спасибо. Я должен повидать Рому. Как его настроение? Что он сказал насчёт выставки?
 
- Ваш сын согласился на моё предложение! - мягко улыбнулась горничная. - Только нужно устроить это как можно скорее! Вы же хотите увидеть его счастливым? Хотя бы перед...
 
- Конечно! - обрадовался Бенедикт, оборвав девушку. - Я готов устроить выставку его рисунков хоть завтра, но, к сожалению, мне нужно для этого три-четыре дня. Я должен сейчас же повидать сына! Спасибо за такую приятную новость, Лида! Это лучший день с момента той страшной аварии!
 
"А для меня лучший день наступит тогда, когда ты, наконец, откинешь ноги! Очень скоро весь этот дом станет моим, а твой сынок отправится на тот свет следом за тобой!" - злорадно подумала девушка, провожая взглядом воодушевлённого мужчину.
 
Бенедикт был настолько рад, что ворвался в комнату Ромы без стука со счастливой улыбкой на губах. Однако, увидев, что вместо сына в коляске лежит только его рисунок, тут же растерялся. Сделав шаг, он случайно прикоснулся ногой к белой баночке, валявшейся на полу. Мужчина поднял её, покрутил в руках, заглянул внутрь, но ничего не обнаружил. Бенедикт позвал горничную:
 
- Лидия! Лидия!!!
 
- Вы звали, Бенедикт Егорович? – спросила девушка, с опаской заглянув в комнату. Увидев, что художник пропал, она добавила: - А куда подевался Рома?
 
- Именно этот вопрос я хочу задать тебе! Почему его нет?!
 
Лида тщательно осмотрела всю келью, но ей так и не удалось найти парня. Она тихо промямлила:
 
- Я понятия не имею...
 
- Я тоже, - взволнованно молвил отец Романа.
 
- Послушайте, а что если на самом деле он умеет ходить, но от нас этот факт скрывает?
 
- Исключено по двум причинам. Во-первых, Роме незачем это делать. Во-вторых, врач, который сразу после аварии пытался поставить его на ноги, мой давний хороший друг. Его репутация безупречна.
 
- Но ваш сын не мог просто взять и раствориться без следа! - возмущенно проговорила горничная, взяв из коляски рисунок Романа и передав его Бенедикту. - Эту работу я увидела у него сегодня утром. Рома согласился с моим предложением насчёт выставки. Сейчас я как раз шла его проведать, но тут вернулись вы.
 
Мужчина рассмотрел рисунок, тяжело вздохнул, затем пристальным взором оглядел девушку и негромко спросил:
 
- Лида, ты сегодня отлучалась из дома? Только советую говорить тебе правду, так как я в любом случае её узнаю.
 
- Да, но всего на четверть часа. Это было сразу после того, как я вышла из комнаты вашего сына.
 
Бенедикт Егорович хотел было что-то ответить, но вдруг почувствовал невыносимую боль, выронил рисунок, покачнулся и буквально рухнул в инвалидную коляску, схватившись руками за голову. Келья сына стала кружиться во все стороны, сливаясь в одну большую метаморфозу. Через несколько секунд глаза мужчины застил плотный серый туман, который навсегда захлестнул его в свои смертельные пучины.
 
Лидия же в свою очередь даже не пыталась помочь Бенедикту, так как это совершенно не входило в её планы. Горничная терпеливо дождалась, пока мужчина издаст последний вздох. Когда хозяин дома, наконец, затих, она, подобрав с пола рисунок, улыбнулась и воодушевлённо произнесла:
 
- Наконец-то всё закончилось! Бенедикт умер. Его сына никто искать уже не станет. Теперь надо лишь осторожно закопать труп хозяина во дворе, затем, как можно скорее, выгодно продать его дом и уехать из страны. С продажей, конечно, придётся повозиться, но игра стоит свеч. Вот тогда и заживу, как королева!
 
От безграничной радости девушку отвлёк странный звук, раздавшийся где-то внизу. Лидия обернулась и увидела, как от непонятно откуда взявшегося здесь сквозняка, дверь в комнату художника с грохотом захлопнулась. Горничная попыталась положить рисунок на комод, но тут же поняла, что это просто невозможно. Она никак не могла отцепиться от листка, который сначала засветился, а затем вдруг и вовсе загорелся. Языки пламени добрались до её рук, и она начала звать на помощь. Только вот никто девушку так и не услышал. Когда огонь полностью перешёл на её плоть, Лидия с ужасом поняла, что это конец. Последнее, что она увидела - это странного человека на рисунке, которого ещё утром там совершенно точно не было. Незнакомец сидел на золотом песке возле скалы, смотрел куда-то вдаль и как две капли воды походил на Романа.
 
Через пару часов дом полностью сгорел, похоронив под собой и Лидию, и Бенедикта. Лишь работу художника по какой-то непонятной причине огонь не тронул.
 
 
28.04.2018