Нимфолиада, Часть I (2-3) - С Самого Начала

– II –
 
Но некому призыв ума услышать.
Резинка позже - в прошлом веке помогла.
И с Фараоном вышла незадача -
Он видел все со своего угла.
 
Предохраняться он не отказался,
Да только получилось - от друзей!
А тех, кто возражать ему пытался, -
Казнил в два счета, просто, без затей.
 
А днем сидел, грустил на царском троне,
И отклоняя долгий список всех потерь,
Он оставался при одном своем резоне, -
А мысли - как скорее лечь в постель:
 
«Да знаю, знаю - нильских объегорят.
Но ведь за все приходится платить.
Меня еврейки негою изводят,
А как на свете без любви прожить?»
 
И двадцать долгих лет долина Нила,
«Чужих» лаская женщин на пирах,
В срок плодородно воспроизводила
Цветы забвения во всех своих садах.
 
А их букеты полнили гаремы,
Что усложняло всем решение дилеммы:
 
«Любить нельзя вельможам запретить,
Но как же с Нилом - кто не может - быть?»
 
Охрана во дворцах не знала слада:
“Свои” бывало до утра сидят,
Под окнами, любители разврата -
Носы в стекло - и коршуном глядят.
 
Известный Моисей пришел на помощь,
Хоть Фараона этим сильно огорчил.
Но тот еще был старый пряный овощ -
И разрешение в конце концов пробил:
 
Де «… уходите! Скатертью дорога.
Раз не желаете с природой в мире жить,
И судите любовь к еврейкам строго.
О них, а не о вас могу тужить.
И никакая пойма Иордана
Не потягается с Египетской рекой,
И очень скоро новая Роксана
На Нил потянет женщин за собой… »
 
Запала мысль, и старый Моисей
В пустыне сорок лет водил людей.
 
Теряя лица, иссушая тело,
Палящим солнцем продолжая жизни дело,
Пас Моисей евреек, как гусей,
Борясь с тлетворностью рамзесовых идей.
 
Хотя условия и сильно изменились,
Но у мужчин носы отнюдь не распрямились…
Ведь если… кто-то - где-то… по ночам,
То в тайне не остаться ловкачам.
 
Пришлось решать вопросы кардинально,
По старине, всерьез, патриархально:
Ввиду недейственности всех «не возжелай»,
Нарушивший - отчаянье познай! -
Не крайней, - всею отвечает плотью,
А женщине при всех, по заду - тростью.
 
… И поспешили из пустыни в города -
Разрушить все, «чтоб ни ногой туда!».
 
Все дальше помнят, как дошли и поселились.
Самсон… Давид - при нем угомонились.
И только-только обрели покой,
Как Соломон увлек всех за собой…
****
– III –
****
Семьсот наложниц! Это же не шутка, -
И понеслась по-новому раскрутка.
Со всех концов диковинной земли
В Ершалаим дороги пролегли.
 
Восток там Ближний, и не за горами.
Свои монахи в этот раз полны слезами;
И чтобы как-то ограничился приток,
Стеной решили отделиться под шумок:
 
Мол: «… мы еврейкам нашим цену знаем сами.
И не торгуем, как домашними гусями.
К тому же надо кончить панибратство,
Не разводить во всех харчевнях святотатство» -
 
Гостям предложен паспортный режим;
«Купи кирпич» - налоговый зажим.
Рассчитано, конечно, не на бедных,
На тех, кто вкус чужих плодов запретных
Предпочитает, и кого ланит
Еврейских женщин на Восток манит.
 
И сорок лет великого правленья
Они не знали безработицы явленья.
Хватило стену выстроить, полхрама и, притом,
Благоустроить каждый третий дом.
И все, заметьте, - от торговых инвестиций,
Интим-внедрения все-деловых традиций.
 
Но горе тем, кто меру плохо знает.
В шестом до нашей вавилонцев проморгали.
Решили те: «кто сеет - тот и жнет»
И повели евреев в новый гнет.
 
Конечно, стену тоже разобрали, -
По кирпичам, что им же закупали.
 
Известно, что арабы - как верблюды.
Не остановят их барханов знойных груды,
По синусоиде пустыню обойдут,
А тень оазиса под пальмами найдут.
Шатры раскинут, да воды напьются,
А после этого, как кролики… снуются.
 
Но где верблюд водой обзаведется, -
Сакральна память места: не сотрется.
Неколебимо, словно херувим,
Считает все давным-давно своим.
 
На берегу великого Евфрата
Навуходоносор с точностью Сократа
Определил - кто миру властелин,
Не должен подносить себе кувшин.
 
На Междуречье много своей глины,
А к наслажденьям путь теперь не длинный.
Приходится de facto принимать,
Что Вавилон решил евреев расселять
От стен родного Иерусалима,
В глубь на Восток, к слезам неумолимо...