Ларец

Так вернешься в ларец свой вечером, искалечена, изувечена,
и с тобой больше делать нечего – доломать и списать в утиль,
ты не смелая и не сильная, ты не вера неугасимая,
тщетно просишь у тьмы «Спаси меня», - в сердце пустошь на сотни миль,
здесь курганы князей разграблены, тонут в черных прудах кораблики,
лунный луч, словно призрак, слабенький освещает хрусталь пустой,
в нем вовек не дождешься княжича, был бы домик хотя бы пряничный,
Елисей или русский Ванечка ветру вслед не бежит: «Постой!».
Здесь туманы плывут багряные, капли крови цветут тюльпанами,
тучи в небе несутся рваные над замшелой ольхой седой,
засыпает хрусталь твой листьями, ты идешь за хвостами лисьими,
люди, видя тебя, неистово плещут в косы святой водой.
Ни мертва, ни жива, ни спящая, ты царевна в хрустальном ящике,
как зверье, пробираясь чащами, всё стремишься к теплу на свет,
в мир людей, золотой, рябиновый, но кричит он тебе: «Покинь меня».
Сны твои серебрятся инеем на замерзшей к утру траве.