Шахарит

Несколько пожилых евреев - пейсы, кипа, талит -
в самом хвосте самолета над Атлантическим океаном
совершают рассветную, самую долгую из молитв,
как всегда, обратясь лицом к городу, где палит
солнце полудня над Шейх-Джарахом и Силуаном,
где шумит, и гудит, и пестрит базар,
где у каждой кофейни, войдя в азарт,
по столам стучат игроки в шеш-беш,
где невидим, но ощутим рубеж
между городом минаретов и городом колоколен,
где в один из осенних дней каждый третий - коэн,
где паломники молятся днем,
а туристы ночь прожигают под ритмы сальсы,
где лежат короли в соборах -
пьемонтцы, фламандцы да провансальцы,
это город земной, а небесный, где вол с орлом и со львом - над ним,
и да будет он в этих двух ипостасях своих храним...
Высота одиннадцать тысяч и двадцать четыре метра,
плоскости режут тугую плоть западного ветра,
пассажиры дремлют, но те, кто не спит, не без
легкой иронии шепчутся - надо же, молятся небесам с небес...
Золотым огнем с востока рассвет горит,
и возносится тысячелетняя шахарит*.
 
 
Шахарит (ивр.) - утренняя молитва в иудаизме.