Вальтер Скотт - Дева замка Нейдпат

О, взор любви не обмануть,
И сердце не солжёт,
Любви сквозь смерть дано шагнуть,
Когда она зовёт.
Мария счахла у окна,
И стала словно тень,
В Нейдпат башне ждёт она
Милого ночь и день.
 
Тоска, снедая свет в очах,
Чело во мрак долит,
Недремлющ взор устал в ночах
Любимому светить;
Давно иссохли на щеках
Слёз горькие ручьи;
И бледность их внушала страх,
Что смертно она спит.
 
Но нет - вся в зрение и слух
Душа обращена,
Дворовый пёс ещё был глух,
Встречать бежит она;
Ещё туман скрывал его,
Она зовёт рукой,
Как птица, вниз она стрелой
Летит: «О! Милый мой!»
 
И вот он здесь, но сквозь прошёл
С безумным, страшным взором;
Её не слышит плача он
От радости и горя;
Где замка свод был оглушён
Всегда от скрипа гулом,
Его её не тронул стон,
И сердце в ней захолонуло.
 
 
Замок Нейдпат, говорят, преследует призрак, упомянутый Вальтером Скоттом в этой балладе. Младшей дочери Уильяма Дугласа запретили выйти замуж за сын лэрда Tushielaw, кой был недостоин её, и она сильно тосковала о нем. Отец девушки сжалился над дочерью, и жениху дали согласие. По возвращении он не узнал её - так она исчахла, и сердце девушки не выдержало - она умерла на руках слуг.
Видевшие её призрак, рассказывали, что ходит она в глухом траурном платье с большим белым воротником.
 
***
O, lovers’ eyes are sharp to see,
And lovers’ ears in hearing;
And love in life’s extremity
Can lend an hour of cheering.
Disease had been in Mary’s bower,
And slow decay from mourning,
Though now she sits on Neidpath’s tower
To watch her love’s returning.
 
All sunk and dim her eyes so bright,
Her form decayed by pining,
Till through her wasted hand at night
You saw the taper shining;
By fits, a sultry hectic hue
Across her cheek was flying;
By fits, so ashy pale she grew,
Her maidens thought her dying.
 
Yet keenest powers to see and hear
Seemed in her frame residing;
Before the watch-dog pricked his ear,
She heard her lover’s riding;
Ere scarce a distant form was kenned,
She knew, and waved to greet him;
And o’er the battlement did bend,
As on the wing to meet him.
 
He came—he passed—an heedless gaze,
As o’er some stranger glancing;
Her welcome, spoke in faltering phrase,
Lost in his courser’s prancing—
The castle arch, whose hollow tone
Returns each whisper spoken,
Could scarcely catch the feeble moan
Which told her heart was broken.