В укромном закутке ночи ведутся разговоры...

В укромном закутке ночи ведутся разговоры...
***
Без дыхания Жизни завял младой Юности едва распустившийся бутон.
Святой водой, словно росною влагой, окроплены бутона лепестки.
С уст матери, потерявшей сыночка, не сходит страдальческий стон.
Не просыхают очи-родники,вечно мокрые от безысходной печали-тоски.
Не плачь, материнская душа, усопшую душу в горьких слезах не топи.
С высоты ей больно видеть, как мается–страдает материнское сердечко.
Благословив любовью,в светлый храм небесный сыновью душу отпусти
Туда, где солнечных каскадов брызги завиваются в ажурное колечко.
Память матери воспроизводит образ сына: Как живой, он машет рукой.
Его тихое, почти беззвучное «Прости!» словно молит о Прощении.
Если б можно было всё заново начать, жизнь была б кардинально иной:
Злачные рассадники порока обходил бы за версту с самого рождения.
 
***
Матери покой душевный подкосила на корню трагедия – жизненная драма.
Одно и то же наваждение стоит перед её глазами, невыносимо смотреть,
Как сын протягивает руки, в голосе – мольба: «Домой хочу, милая мама!!!»
Мать и сына,некогда под сердцем носимого ею, разлучила коварная смерть.
Если б можно было всё вернуть, то мать свернула б высочайшие горы,
Через океан безбрежный, не зная броду и пути, бесстрашно бы прошла…
В укромном закутке ночи, вдали от посторонних глаз ведутся разговоры
Между родственными душами, одну из которых сгубила острая игла.
Как поседевшей матери, постаревшей от горя, обрести душевный покой?!
Кажется, совсем чуть–чуть, и собственной Судьбы порвётся тонкая нить.
Её Душа натянута струной звенящей, а сын с небес всё просится домой.
Два сердца, любящих друг друга, никакая смерть не может разлучить.
Мать-страдалица отсюда, с земной грешной тверди, машет сыночку рукой.
Жизненные силы где только берёт женская душа, опустошённая до дна???
Память светлую хранит о сыне, в храме возжигает свечи за его упокой.
Мать и сына связывает родственная нить и любовь, что на двоих одна.