Она пришла с мороза...
Она пришла с мороза,
Раскрасневшаяся,
Наполнила комнату
Ароматом воздуха и духов,
Звонким голосом
И совсем неуважительной к занятиям
Болтовней.
Она немедленно уронила на пол
Толстый том художественного журнала,
И сейчас же стало казаться,
Что в моей большой комнате
Очень мало места.
Всё это было немножко досадно
И довольно нелепо.
Впрочем, она захотела,
Чтобы я читал ей вслух "Макбета".
Едва дойдя до пузырей земли,
О которых я не могу говорить без волнения,
Я заметил, что она тоже волнуется
И внимательно смотрит в окно.
Оказалось, что большой пестрый кот
С трудом лепится по краю крыши,
Подстерегая целующихся голубей.
Я рассердился больше всего на то,
Что целовались не мы, а голуби,
И что прошли времена Паоло и Франчески.
6 февраля 1908
Раскрасневшаяся,
Наполнила комнату
Ароматом воздуха и духов,
Звонким голосом
И совсем неуважительной к занятиям
Болтовней.
Она немедленно уронила на пол
Толстый том художественного журнала,
И сейчас же стало казаться,
Что в моей большой комнате
Очень мало места.
Всё это было немножко досадно
И довольно нелепо.
Впрочем, она захотела,
Чтобы я читал ей вслух "Макбета".
Едва дойдя до пузырей земли,
О которых я не могу говорить без волнения,
Я заметил, что она тоже волнуется
И внимательно смотрит в окно.
Оказалось, что большой пестрый кот
С трудом лепится по краю крыши,
Подстерегая целующихся голубей.
Я рассердился больше всего на то,
Что целовались не мы, а голуби,
И что прошли времена Паоло и Франчески.
6 февраля 1908
Отзывы
Mart02.08.2022
Вот этот стих вдохновляет своей необычностью,и с него беру пример и не только я один.
Анастасьев Алексей20.03.2026
Стих поражает своей глубиной. Воздуха не хватило.
Караваев Артём20.03.2026
Такой муры полны столы и урны любителей, идейных и светил. Вот это и есть стопудовая чушь собачья, высосанная из пальца за пару минут.
Кожевникова Юлия20.03.2026
Артём, может, и за пару, а может, и за одну минуту. Но не из пальца, а из сердца. Некоторые люди умеют видеть и ценить в стихах только мысль, но не чувство. Возможно, вы из них...
Караваев Артём20.03.2026
Юлия, какое чувство-то? А может это эмоция или страсть? Только не лгите себе! Данное стихотворение - труп, а не живой организм.
Кожевникова Юлия20.03.2026
Артём, тут и лгать нечего. Есть же простые критерии жизни стиха. Если ты можешь представить себе его образы, ощутить вкусы, запахи, увидеть картинку, разделить переживание ЛГ, то стих живой. Просто читатели тоже бывают с разной степенью витальности и трупного окоченения. Поэтому нам всем нравятся разные стихи.
Караваев Артём20.03.2026
Юлия, так и есть.
AK-4920.03.2026
Не являюсь любителем таких верлибров... Я ещё могу терпеть белый и вольный стих!
Ваулин Владимир21.03.2026
Графоман критикует Блока - это
что-то.
Караваев Артём21.03.2026
Между западом и востоком,
Меж бездарностью и звездой
Графоман критикует Блока -
Понижает похвал удой.
Блок не нравится графоману -
Априори тогда дурак..!
...Графоман сыплет соль на рану
Заблокированных зевак.
А зеваки от Блока прутся -
Хоть и выдоил в этот раз
Блок лениво, вальяжно, куцо
Пару-тройку обычных фраз.
...Кто-то еле заметно злится,
Кто-то просто плевал на то,
Что, совсем не смотря на лица,
Графоман влез за главный стол!
Мореман21.03.2026
Великих назначаем мы,
Хоть не великие мы сами.
Глаза в мороз - те со слезами...
А шапки согревают лбы.
И лишь в тепле, одежду сбросив
Мы расслабляемся порой,
Когда в себе надежду носим -
Слов наслаждаемся игрой.
А голубь, поцелуй, окно -
В стихах прописаны давно...
Азаров Григорий21.03.2026
А я люблю Блока всякого разного. Он мне близок. Мне вообще близко это время.Революцию большевиков не приемлю. Считаю её величайшей трагедией России.
Наташа Корнеева21.03.2026
Григорий, а как Вы относитесь к поэме "Двенадцать"?
Азаров Григорий21.03.2026
Корнеева, плохо отношусь.Это конъюнктурное, не блоковское, больное произведение. После "Скифов" и "Двенадцать" Александр Блок, как поэт кончился.
"Хотел я, воротясь домой,
Писать в альбом в стихах,
Но — ах!
Альбом замкнулся сам собой,
А ключ у Вас в руках,
И не согласен сам замок,
Чтобы вписал хоть восемь строк
Писать стихи забывший
Блок." Июнь 1920

