Стрелы частоколом

Что ты мнёшься, дура, топчешься нелепо: вздохи мотыльками, потные ладони.  Отпусти скорее эти стрелы в небо, да не в тучу целься, да не в в хвост драконий, 
да не в грай вороний.
Вон он, дрянь, вражина - мальчик посторонний. 
 
 
Вон он - толстый, свежий, в пасторальных буклях, чуть прикрыт тряпицей - а зима в атаке. 
Губки, глазки, томность. Ну, не - мальчик, кукла! ...А колчан заполнен ерундовым шлаком:
фантики от лакомств, 
флаеры на скидки, винтики, дензнаки. 
 
 
Помнишь, как пронзили - не совсем же дура! - грудь твою сквозь шубку, майку, лифчик, кожу
стрелы от конкретно этого Амура. Пошутил пацанчик - глупо, бестревожно: 
оп - колчан порожний! 
Дюжину истратил, рану множил, множил...
 
 
Фантики, дензнаки? Стало всё постыло. Винтики, вороны? Мир настырным фоном.   
Безнадёжно, ярко, яростно влюбилась в мужика за сорок - франта и дракона.
И - бегом по склону. 
Ты решилась: хватит, ты решилась - полно:
 
 
Ты рывками стрелы враз повыдирала, думала: пощада; думала: отсрочка. 
Ты повыдирала, но резону мало: сердцу зло и больно, рана кровоточит, 
рана в гладь не хочет - 
не зашьёшь иголкой, не залепишь скотчем!  
 
 
Только небо - небо, где тусят амуры, где они, болтая, жертв определяют, - сыплет внутрь раны снежной фурнитурой, ледяным и хрупким рану забивает.
Холодит по краю.
Всё пройдёт со снегом - ты себе внушаешь. 
 
 
От того не легче - странный анестетик тает от контактов с раскалённой плотью.
И любовь по капле, капле с кровью силы цедит. Вон, Амур спустился. Стрелами  колоть бы  -
снег берёшь щепотью? 
Пьёшь его, уходишь, горбясь скучной тётей?! 
 
 
Почему уходишь, почему втыкаешь стрелы в снег, от крови разрыхлённо квёлый?! 
... Одного не знаешь: флаер на взаимность в твой карман засунул купидон весёлый. 
Стрелы частоколом.
Мотыльки по небу - нежным произволом.